Глава 37. Принцесса спасает мужа на новогоднем банкете
— Его Величество прибыл!
Все присутствующие вышли из-за обеденных столов и преклонили колени перед императором:
— Приветствуем отца-императора!
— В формальностях нет необходимости. Вы можете встать. У-эр, помоги принцессе Цюнхуа подняться, всё-таки она беременна.
— Как скажет отец-император.
Наньгун Сунюй неглубоко поклонилась, поддерживая живот рукой:
— Благодарю отца-императора за участие.
— Все могут занять свои места.
— Будет исполнено.
Наньгун Жан с глубоким волнением взглянул на свою старшую дочь:
— Нам не доводилось видеться с Сунюй целых три года, и вот она уже собирается стать матерью. Мы очень рады.
— Пусть ваша дочь и жила три года в далёком округе Ючжоу, но она ни на миг не переставала думать об отце-императоре. Сунюй надеется, что отца-императора ждут долгие годы жизни и он продолжит оберегать народ нашего царства Вэй.
Наньгун Жан пригладил бороду и с удовлетворением сказал:
— Теперь, когда ты вернулась в столицу, тебе следует чаще навещать свою матушку. Что же до того, где вам остановиться... разумеется, ты всегда можешь вернуться во дворец своей матушки-наложницы. Кроме того, недавно было завершено строительство поместья твоей второй сестры, так что ты и твой фума можете на время остановиться там.
Принцесса Цюнхуа и её муж одновременно ответили:
— Благодарим, отец-император!
— На время праздника Цинмин Мы отправимся в округ Юнчжоу, дабы провести церемонию поминовения предкам, потому Вэй-эру было велено управлять государством в Наше отсутствие. Ты тоже можешь остаться в столице, пускай твой фума поедет вместо тебя.
— Ваша дочь благодарит отца-императора за понимание.
— Мгм. Сыцзю.
— Здесь, Ваше Величество.
Наньгун Жан вручил Сыцзю ярко-жёлтый императорский указ:
— Зачитай.
— Будет исполнено.
Сыцзю подошёл к императорскому столу и развернул свиток с указом. Тем временем Наньгун Жан снова обратился к собравшимся в зале:
— Вы можете оставаться на своих местах. Мы отозвали императорского советника, так что на семейном банкете нет нужды в излишних формальностях.
— Благодарим отца-императора.
Сыцзю громко и ясно прочитал:
— Волею неба и велением Судьбы император повелевает. Глубоко тронутые почтительностью Наших сыновей и дочерей, их верностью и гармонией, Мы решили даровать им большие награды на празднестве в канун Нового года. Засим жалуем каждому из них сто царских коней, три сотни сильных волов, пять сотен тучных овец, пятьдесят отрезов расшитого атласа и сто лянов золота. Кроме того, Мы жалуем принцессам Цюнхуа, Чжохуа и Чжэньчжэнь два браслета, двенадцать золотых заколок, пятьдесят отрезов сычуаньского узорного шёлка [1] и пару нефритовых жезлов [2]. Мы жалуем вам это в надежде, что, избегая самодовольства и поспешности, вы и дальше продолжите строго исполнять свои обязанности. Девятый год Цзинцзя, канун Нового года. Благоговейно следуйте этому.
[1] 蜀锦 shǔjǐn - сычуаньская парча, также известная как сычуаньский узорный шёлк. Происходит из провинции Сычуань и вместе с сунцзинь из города Сучжоу провинции Цзянсу и юньцзинь из Нанкина представляет «три уровня совершенства китайской парчи». Создаётся из шёлка и отличается яркой окраской с преобладанием красного цвета. Объект нематериального культурного наследия Китая.
[2] - китайский изогнутый жезл с резьбой или инкрустацией. Использовался в буддийских ритуалах, а также в качестве талисмана удачи и богатства в китайском фольклоре.
Как только евнух зачитал последнее слово, все присутствующие снова опустились на колени и поблагодарили императора за милость:
- Благодарим отца-императора!
- Довольно любезностей. Встаньте.
- Как прикажете.
Наньгун Жан на мгновение задумался, а затем снова перевёл взгляд на своих детей:
- Ле-эр, Цзиннюй, подойдите сюда.
В тронном зале в один миг воцарилась тишина. Цзиннюй подсознательно метнула взгляд на Ци Янь и тут же успокоилась: теплота и поддержка в глазах её фумы вернули принцессе душевное равновесие.
Наньгун Жан бегло осмотрел сына и дочь, а затем медленно начал:
- Наша любимая дочь, чья родная мать слишком рано ушла из этого мира. Мы вырастили тебя с большой заботой, воспитывали, направляли и всячески оберегали. Однако бесконечные придворные дела никогда не оставляют Нас в покое. И хоть сердце Наше есть сердце любящего отца, оплошности неизбежны. Теперь же Мы с облегчением наблюдаем, что, пусть твоя матушка и не смогла принять участия в твоём воспитании, ты всё также разумна и способна принимать мудрые и дальновидные решения. Ты почтительна к своим предкам и добра к братьям и сёстрам. На основании этого Мы дополнительно жалуем принцессе Чжэньчжэнь тысячу дворов, чашу горгонарии и одну сияющую жемчужину [3] из Восточного моря [4].
[3] - (миф.) жемчужина, светящаяся в темноте. Редкий драгоценный камень, излучающий фосфорический свет. Также известен как «Жемчужина Суй-хоу». Согласно легенде, Суй-хоу, один из правителей эпохи Сражающихся царств, однажды спас большую змею, в благодарность за что та принесла ему бесценную жемчужину.
[4] 东海 dōnghǎi - Восточно-китайское море. Полузамкнутое море на западе северной части Тихого океана, располагается между побережьем Восточной Азии (Китай) островами Рюкю, Кюсю (Япония) и Тайвань.
Наньгун Цзиннюй опустилась на колени:
- Благодарю отца-императора!
Ци Янь спокойным взглядом окинула брата и сестру Наньгун. Наньгун Жан столь щедро одарил дочь не только ради того, чтобы дать ей понять, что ему известно о пережитых ею обидах, но и чтобы предостеречь Наньгун Ле: Наньгун Цзиннюй - последний человек, которого он может притеснять и запугивать.
Остальные гости тоже так или иначе догадались об истинных мотивах императора, однако подобный жест неизбежно вызвал у них некоторое возмущение. В особенности недовольны были некоторые принцы.
Кое о чём, однако, Ци Янь до сих пор не знала: принцессы царства Вэй традиционно не имели наследных земель. По этой причине им с рождения отдавалось в кормление по тысяче дворов, которые в дальнейшем и обеспечивали им все повседневные расходы.
Однако принцесса Чжэньчжэнь стала исключением из этого правила: при рождении она получила в кормление целых три тысячи дворов. Затем в честь получения титула Наньгун Цзиннюй вручили ещё тысячу земель. Пятьсот дворов добавилось во время её церемонии совершеннолетия, и ещё пятьсот - когда она вышла замуж...
При этом даже Наньгун Вэй, номинальный «старший сын» императора, владел лишь пятью тысячами дворов. Прочим взрослым сыновьям принадлежало по три тысячи дворов. Что же до Наньгун Пина и Наньгун Ли, которые не пользовались благосклонностью императора, то в их владении значилось не больше тысячи дворов!
Среди принцесс Наньгун Сунюй была старшей дочерью, а ее муж происходил из знатного и благородного рода, однако ей было выделено только две тысячи пятьсот дворов. Наньгун Шунюй же владела лишь тысяча пятистами дворами - и то, пять сотен ей достались лишь потому, что она вышла замуж в один день с Наньгун Цзиннюй...
Положение принцессы в корне отличалось от положения принца. После замужества всё её наследство переходило семье супруга, а её дети более не принадлежали к императорской семье. Таким образом, дворы принцесс были лёгкой добычей для «чужаков». По этой причине в какой-то момент возникло негласное правило: принцессам в дар преподносились преимущественно украшения и драгоценности, и никогда - такое обилие дворов.
В случае принцессы Чжэньчжэнь, помимо бесчисленного множества дворов, с первых дней жизни она регулярно получала и кучу других «возмутительных» даров. И никто не видел в этом ничего удивительного: в конце концов, она ведь была единственной законнорождённой дочерью императора.
К счастью для Наньгун Цзиннюй, она родилась женщиной. В противном случае её братья уже давно увязли бы в зависти и подозрениях по отношению к ней.
После этого дара владения Наньгун Цзиннюй сравнялись по размеру со владениями Наньгун Вэя. Тот, разумеется, был в ярости от подобного развития событий, но не осмелился протестовать. Он мог лишь молча проклинать небеса: Ци Янь, этот урод со странными глазами, с такой лёгкостью стал ему ровней!
Сама же Наньгун Цзиннюй не посчитала эту награду сколько-нибудь неподобающей. В конце концов, подобного рода подарки сопровождали её на протяжении всей жизни. Не зря ведь говорят, что родившийся в банке с мёдом никогда не сможет поистине насладиться его сладостью.
Однако она сразу почувствовала, что отец-император этим жестом «мстил» за неё. И правда, всё случилось именно так, как и предсказывал Ци Янь.
Наньгун Жан махнул рукой:
- Возвращайся на своё место.
- Спасибо, отец-император!
Наньгун Жан несколько мгновений молча изучал Наньгун Ле, который теперь один-единственный стоял посреди тронного зала, покорно склонив голову и всем видом выражая беспокойство и ужас.
Другие принцы, которые давно недолюбливали Наньгуна Ле, злорадствовали над его несчастьем: посмотрите-ка, как сейчас достанется тому, кто посмел цепляться к любимице отца-императора!
Если бы его матушка не происходила из одного рода с покойной императрицей, его бы уже давно постигла та же участь, что и старшего принца! Какая удача, что этот мальчишка оказался столь бесполезным [5]. В противном случае отец-император, глубоко любящий покойную императрицу из рода Ма, мог бы полюбить и её собаку [6]...
[5] 烂泥扶不上墙 lànní fúbushàng qiáng - бесполезный, никчемный, (досл.) из грязи не слепишь стену.
[6] 爱屋及乌 àiwū jíwū - (букв.) любить не только дом, а даже ворон на его крыше; (обр.) любя человека, любить всё, что с ним связано; любишь меня, люби и мою собаку.
- Ле-эр.
- Да! Ваш сын здесь.
- Знаешь, отчего Мы вызвали тебя?
- Ваш сын... не знает.
Наньгун Жан холодно фыркнул:
- У дракона рождается девять сыновей, и ни один из них не похож на другого [7]. Ты же день ото дня только и делаешь, что отдаёшься порокам и прожигаешь жизнь в злачных местах, в пьяном угаре расточая деньги на блудниц... Мы закрывали на это глаза. Однако в прошлом месяце ты улизнул из своего дворца и приставал на улице к чьей-то добродетельной жене, не так ли?
[7] 龙生九子 lóngshēng jiǔzǐ - у дракона рождается девять сыновей, и все они разные по виду и характеру (обр. в знач.: хоть и братья, да разные; брат брату рознь).
Наньгун Ле рухнул на колени:
- Вашего сына оболгали!
Наньгун Жан ударил по императорскому столу:
- Оболгали? Неужели сейчас ты... осмелился пытаться обмануть императора?
Наньгун Ле раз за разом ударялся лбом о пол, отбивая поклоны:
- Отец-император, молю Вас, простите вашего сына! Ваш сын... ваш сын не помнит об этом случае!
- Что ж. Значит, ты совершил уже столько подобных злодейств, что и запомнить их не в силах!
- Отец-император, умоляю, простите!
Наньгун Ле распростёрся на полу, не осмеливаясь больше пошевелиться.
Наньгун Жан тяжело вздохнул:
- С древних времён добродетель женщины ценится выше её жизни. Знаешь ли ты, что женщина, которую ты обесчестил, покончила с собой в своём доме? Её престарелый отец явился в Столичное управление с письмом, написанным кровью. Если бы эта жалоба не попала в руки придворному чиновнику, твой зверский поступок так и остался бы безнаказанным!
- Ваш сын заслуживает смерти! Ваш сын... ваш сын был пьян в тот день, он сделал это не нарочно!
Наньгун Жан не стал развивать эту тему дальше и, не теряя времени, озвучил сыну его приговор:
- Хвала небесам, ты додумался выйти переодетым. Однако у этой несчастной женщины с мужем была одна лишь дочь. Отныне и до конца их дней все их расходы будут покрываться за счёт твоих владений!
- Пусть будет так! Благодарю отца-императора!
- По завершении трапезы немедля возвращайся к себе. Перепиши «Канон сыновней почтительности» триста раз. И, видят небеса, ты и шага не ступишь за пределы своего дворца, пока не закончишь переписывать!
- Как прикажете.
Ци Янь отвела взгляд: преступления старого вора Наньгуна были неискупимы. Однако, как только дело касалось Наньгун Цзиннюй, он показывал себя по-настоящему хорошим отцом, каких редко встретишь в этом мире. Чтобы защитить свою дочь, он ни разу не упомянул о случившемся днём. Вместо этого он косвенным образом заявил всем, что Наньгун Цзиннюй пользуется его безоговорочной поддержкой.
Вот только неужели Наньгун Жан не понимает, что такая благосклонность, привлекающая посторонние взгляды, подозрительно похожа на «убийство лестью»? А если однажды его не станет, к кому тогда сможет обратиться за помощью Наньгун Цзиннюй?
Размышляя об этом, Ци Янь тайно посмеялась над собой за беспокойство о столь бессмысленных вещах.
Старый вор Наньгун определённо умрёт от её рук. А когда этот день наступит, не она ли будет той, кто оборвёт жизнь и Наньгун Цзиннюй?
Банкет начался. Ци Янь хранила молчание, в то время как Наньгун Цзиннюй тоже не выглядела особенно счастливой - хоть и была «отомщена».
Час спустя Наньгун Жан спешно покинул банкет.
Ци Янь налила Наньгун Цзиннюй чарку вина и спросила:
- Отчего Его Величество ушёл так рано? Он плохо себя чувствует?
Наньгун Цзиннюй подняла чарку и залпом осушила её:
- Ты впервые на императорском застолье, так что, наверно, не знаешь. Во время банкета, проводимого в канун Нового года, отец-император всегда сидит с нами совсем немножко и почти сразу уходит. Во-первых, ему нужно совершить обход Внутреннего дворца [8]. Во-вторых, в первую очередь он всё-таки император, а только потом уже отец... Нам, братьям и сёстрам, пришлось бы всё время держаться очень сдержанно рядом с ним. Вот поэтому он и уходит пораньше - чтобы дать нам развлечься!
[8] 后宫 hòugōng - дворец царских жён; гарем, сераль. Включал в себя северные участки Запретного города.
Ци Янь огляделась. Обстановка в большом зале действительно стала более расслабленной:
- Вот оно что.
Хотя Наньгун Цзиннюй и любила выпить, стойкостью к алкоголю она никогда не отличалась. Уже после нескольких чарок её щёки совсем раскраснелись, а взгляд заволокло пеленой дурмана.
Ци Янь мягко надавила на руку Наньгун Цзиннюй, в которой та держала сосуд с вином:
- Ваше Высочество, Вам хватит.
- Но это же ночной банкет в канун Нового года! Дай мне развлечься. Меня даже отец-император так не опекает!
Рука Ци Янь дрогнула. Она испуганно выпалила:
- Ваше Высочество, что Вы. Ваш подданный никогда бы не осмелился соперничать с Его Величеством...
Наньгун Цзиннюй прыснула со смеху и попрекнула:
- Трусливый кот!
- Сестричка! Зять!
Ци Янь подняла голову - она даже не заметила, когда к их столу успел подойти Наньгун Ле. Принц держал в руках два кубка с вином.
Ци Янь поспешила встать, но Наньгун Ле махнул рукой. Он откинул подол своего одеяния и сел перед ними двумя, поджав под себя скрещенные ноги:
- Зять, сядись.
- Как скажете.
Раскрасневшаяся Наньгун Цзиннюй одной рукой подпирала подбородок, а другой держала небольшую чашу с вином. Она молча взглянула на Наньгун Ле.
Наньгун Ле поднял свой кубок:
- Сегодня днём Наше Высочество забылись в пьяном умате. Потому я пришёл извиниться перед зятем. За тебя!
Он подтолкнул другой кубок, до краёв наполненный вином, к Ци Янь:
- Давай же!
Тихонько колыхаясь, изысканное вино переливалось золотистым цветом.
- Ваш подданный...
Перед глазами Ци Янь внезапно возникла белоснежная изящная рука, перехватившая винный кубок:
- Мой фума не может пить никакого вина. Наше Высочество выпьют этот напиток с шестым братцем вместо него.
Наньгун Ле на миг замер от удивления, но тут же громко рассмеялся:
- Сколько энтузиазма! Ну что ж, милости прошу, сестричка.
Два бронзовых винных кубка звонко стукнулись друг о друга. Наньгун Ле осушил свой в один заход, а Наньгун Цзиннюй подняла широкий рукав, чтобы закрыть лицо, и, запрокинув голову, начала потихоньку пить.
Наньгун Ле принёс лучший напиток из предложенных на банкете. Он был гораздо крепче, чем виноградное вино на столе Наньгун Цзиннюй, и, кроме того, налит в увесистый квадратный кубок: выпить один такой было бы всё равно, что осушить по меньшей мере пять чарок вина.
Со своего места Ци Янь могла близко наблюдать за Наньгун Цзиннюй. Брови принцессы сошлись к переносице, а золотистое вино время от времени стекало с уголков её губ. Она пила очень медленно, как будто никогда раньше не пробовала такого крепкого вина. Каждый глоток давался ей с огромным трудом.