Jing Wei Qing Shang | В огне войны противоречивые чувства увядают

Ци Янь нахмурилась:

— Ваше Высочество, пожалуйста, ведите себя достойно.

Наньгун Ле ответил ей лишь более наглой улыбкой, в то время как его руки обвили шею Ци Янь.

Потерявший голову от опьянения Наньгун Ле наклонился вперёд. Однако он никак не ожидал, что именно в этот момент [1] Ци Янь решит резко повернуть голову. Как итог, поскольку они были примерно одного роста, губы шестого принца оказались на её щеке.

[1] 千钧一发 yīfà qiānjūn — на волоске [висит] тяжесть в тысячу цзюнь (обр. в знач.: висеть на волоске, критический момент, опасное положение).

Ци Янь с трудом подавила охватившее её отвращение и холодно сказала:

— Ваше Высочество, пожалуйста, отпустите меня.

Наньгун Шунюй в оцепенении стояла, как вкопанная. Наньгун Цзиннюй без промедлений ухватилась за появившуюся возможность и вырвалась к центру событий. Волоча за собой подол своего длинного дворцового платья, она подошла к Наньгун Ле и пнула его в колено.

Лицо Наньгун Ле тут же исказилось от резкого приступа боли. Ци Янь немедленно убрала его руки со своей шеи, а затем отступила на несколько шагов.

Наньгун Цзиннюй была так разъярена, что всякие краски сошли с её лица. Указав на Наньгун Ле, она строго отчеканила:

— Наньгун Ле! У тебя что, ни стыда, ни совести нет? Ты ведь понимаешь, что только что опозорил доброе имя всей императорской семьи!

Наньгун Ле облизнул губы, и в его глазах разгорелся опасный огонь наслаждения.

Он обернулся к Наньгун Цзиннюй и со смешком сказал:

— А я-то думал, кто это мог отважиться на такую грубость. Оказывается, это была сестрёнка. Теперь всё встало на свои места.

— Ты! — тело Наньгун Цзиннюй задрожало от гнева. Она замахнулась рукой на Наньгун Ле и со всей силы ударила его.

— Цзиннюй! — воскликнула Наньгун Шунюй.

Однако Наньгун Ле, который до этого с трудом мог удержаться на ногах, вдруг вцепился рукой в запястье Наньгун Цзиннюй. Та вскрикнула от боли, а затем, стиснув зубы, гневно уставилась на шестого принца.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Ци Янь стремительным шагом подошла к брату и сестре и, схватив Наньгун Ле за запястье, холодно промолвила:

— Ваше Высочество шестой принц, прошу Вас, отпустите Её Высочество.

Наньгун Шунюй и пятый принц Наньгун Да тоже подбежали к ним и стали уговаривать его:

— Шестой брат, отпусти!

— Шестой царственный брат, пожалуйста, хватит.

Вскоре все остальные принцы тоже присоединились к общим усилиям вразумить шестого принца, требуя от Наньгун Ле отпустить запястье младшей сестры.

Наньгун Ле прищурился и в очередной раз оглядел зал своими затуманенными глазами. Его губы расплылись в причудливой улыбке:

— А, так вы здесь все ослепли? Неужели и впрямь никто не заметил, кто на самом деле был зачинщиком всего этого?

С этими словами он ещё сильнее сжал запястье принцессы. Боль стала совершенно невыносима — Наньгун Цзиннюй не выдержала и болезненно вскрикнула, а затем снова пнула Наньгун Ле.

Наньгун Ле громко рассмеялся:

— Вы видели это? Вот она — наша высокомерная и своевольная младшая сестренка во всей своей красе!

Взгляд Ци Янь помрачнел. Она сжала руку Наньгун Ле и надавила на акупунктурную точку между его большим и указательным пальцами, после чего с силой разжала его хватку и освободила Наньгун Цзиннюй.

В тот же самый момент Наньгун Цзиннюй, не мешкая, отскочила в сторону. Держась за болящее запястье, она вновь вперилась в Наньгун Ле яростным взглядом.

Дело в том, что женщина в маске прекрасно разбиралась в медицине. И хоть познания самой Ци Янь во врачевании ограничивались только наиболее общими моментами, но она хорошо представляла, где на человеческом теле располагаются акупунктурные точки. Именно поэтому, незаметно надавив на одну из них, она и сумела заставить всё предплечье Наньгун Ле онеметь.

Наньгун Шунюй с глубоким беспокойством перехватила руку Наньгун Цзиннюй:

— Дай мне взглянуть!

Тем временем помрачневший Наньгун Ле же схватился за своё обвисшее в онемении предплечье.

И стоило всем только ослабить бдительность, как он внезапно пнул Ци Янь!

Этот удар пришелся ей прямо в нижнюю часть живота и оказался таким сильным, что Ци Янь пришлось сделать несколько нетвёрдых шагов назад, прежде чем она наконец сумела восстановить равновесие.

— Ци Янь!

— Старший шестой брат!

Наньгун Цзиннюй взяла Ци Янь под руку и обеспокоенно спросила:

— Всё хорошо?

Видя, что дело начинает принимать серьёзный оборот, второй и третий принцы обступили Наньгун Ле и сурово на него прикрикнули:

— Шестой брат, знай меру.

— Скоро прибудет отец-император, что ты себе позволяешь?

На лбу Ци Янь выступили бисеринки пота. Одной рукой схватившись за живот, она покачала головой, а затем полными вины глазами взглянула на Наньгун Цзиннюй и дрожащим голосом спросила:

— Ваше Высочество, с Вами всё в порядке?

Глаза Наньгун Цзиннюй покраснели, а в носу защипало из-за подступивших слёз:

— Не беспокойся за меня. И я так просто это дело не оставлю.

Наньгун Ле вдруг крикнул:

— Ци Янь, так ведь тебя звать? Я тебе это припомню.

Наньгун Цзиннюй уже собиралась ответить ему, но остановилась, заметив на себе умоляющий взгляд Ци Янь.

Ци Янь выпрямилась и поклонилась Наньгун Ле:

— Приняв этот удар, ваш подданный рассчитался за поступок Её Высочества принцессы Чжэньчжэнь. И пусть Ци Янь — лишь маленький человек, чьи слова не имеют веса [2], но если Вы, Ваше Высочество шестой принц, снова причините хоть малейший вред Цзиннюй, я доложу об этом Его Величеству. Даже если мне придётся поплатиться за это своей жизнью.

[2] 人微言轻 rénwēiyánqīng — человек слаб, слова его не имеют веса (обр. в знач.: маленький человек, незначительная фигура, мелкая сошка).

Ци Янь говорила довольно тихо, но в каждом её слове звучала непоколебимая твёрдость. Её янтарные глаза горели ошеломительной силой, а слабое тело гордо выпрямилось. Ни на миг не отрывая своего взгляда, она без всякого страха взирала на Наньгун Ле.

В этот момент человек, стоящий рядом с Наньгун Цзиннюй, был вовсе не робким учёным Ци Янем, а сыном свирепого тигра степей — Цэян Агулой.

Наньгун Ле, позабыв о всякой вражде, в растерянности уставился в эти янтарные глаза.

Воспользовавшись моментом его замешательства, Наньгун Ван и Наньгун Вэй оттащили брата куда подальше. Только теперь Ци Янь заметила, что, Наньгун Цзиннюй нахмурилась от боли и плотно стиснула зубы, упрямо отказываясь признать своё поражение. Пламя гнева беззвучно застлало сердце Ци Янь.

На мгновение она совсем позабыла о том, что все присутствующие в этом тронном зале были врагами степей, и показала своё истинное лицо, не сумев совладать с захватившими её чувствами.

Ци Янь вздохнула, а затем обошла Наньгун Цзиннюй и встала перед ней так, чтобы заслонить её от чужих глаз.

Наньгун Шунюй подошла к сестре:

— Цзиннюй...

Не отрывая взгляда от Наньгун Цзиннюй, Ци Янь сказала:

— Вторая сестрица, прошу, не могли бы Вы пока оставить нас?

— Хорошо... Отец-император скоро прибудет. Пожалуйста, позаботься о Цзиннюй.

Как только Наньгун Шунюй ушла, Ци Янь взяла Наньгун Цзиннюй за руку:

— Разрешите вашему подданному взглянуть?

Не дожидаясь ответа Наньгун Цзиннюй, Ци Янь подняла рукав платья принцессы: на её запястье смутно виднелся красный отпечаток руки.

Ци Янь молча опустила широкий рукав, но руку Наньгун Цзиннюй из своей не выпустила.

Наньгун Цзиннюй не противилась: напротив, сейчас она была на редкость спокойной и покладистой. Шмыгнув носом, принцесса тихо спросила:

— С тобой всё в порядке?

Ци Янь мягко её успокоила:

— У вашего подданного крепкое здоровье [3], ничего страшного.

[3] 皮糙肉厚 pícāo ròuhòu — кожа грубая, а мясо толстое (обр. в знач.: железное здоровье, богатырское здоровье (досл. кожа – грубая, мясо – толстое).

— Будь спокоен, я обязательно добьюсь для тебя справедливости.

— Ваше Высочество.

— М?

— Касательно этого...

Наньгун Цзиннюй укорила Ци Янь:

— Я запрещаю тебе заступаться за него!

Ци Янь медленно отпустила руку Наньгун Цзиннюй:

— Ваше Высочество, пожалуйста, всё же прислушайтесь к словам вашего подданного. Давайте ещё раз обсудим это по возвращении во дворец Вэйян, хорошо?

Наньгун Цзиннюй немного поколебалась, но в конце концов всё же кивнула.

— Ваше Высочество, прошу, не забудьте: об этом деле никак нельзя упоминать при Его Величестве.

— Я поняла.

Наньгун Вэй и Наньгун Ван выпроводили шестого принца из тронного зала и приказали евнуху, чтобы тот доставил его обратно в поместье. Тем временем Сыцзю направился во внутренний зал — время, наконец, пришло.

Все в тронном зале разбрелись по своим местам, как будто только что ничего и не было.

— Его Величество прибыл!

Почетный караул Наньгун Жана вышел из внутреннего зала и выстроился в ряды, встав по обе стороны от дороги императора [4]. Облачённый в торжественный придворный наряд с орнаментом из девяти драконов [5], Наньгун Жан в сопровождении Сыцзю вышел из паланкина.

[4] 御道 yùdào — дорога императора. Путь, предназначенный для движения исключительно экипажа/паланкина императора.

[5] Цифра девять считается символом императорской власти в Китае: не только из-за своей омофоничности со словом «долговечный», но и из–за того, что девятка является наибольшим из янских чисел в квадрате Ло-шу и располагается в верхней его части, соответствующей югу, где, как считается, максимально присутствие ян. Поэтому император сидит на троне лицом на юг и подчёркивает свою связь с небом (ян) большим присутствием числа 9 в своей жизни: как в примере здесь — одежды императора обязательно украшает орнамент из девяти драконов.

Все находившиеся в зале преклонили колени и проскандировали:

— Приветствуем отца-императора.

Наньгун Жан подошел к возвышению, и, усевшись на императорский трон, поднял руку:

— Довольно, можете встать.

— Спасибо отцу-императору.

Наньгун Жан окинул взглядом помещение и спросил:

— А где шестой принц?

Ци Янь сразу учуяла подвох. Всего у Наньгун Жана было девять сыновей и три дочери, среди которых четверо сегодня не присутствовали.

Помимо старшего принца Наньгун Пина, также отсутствовали принцесса Цюнхуа Наньгун Сунюй и седьмой принц Наньгун Ли.

Почему же Наньгун Жан спросил только про Наньгун Ле?

Второй принц Наньгун Вэй ответил:

— Докладываю отцу-императору: шестой младший брат сегодня был здесь. Но внезапно его самочувствие ухудшилось, поэтому ваш сын и третий младший брат помогли брату выйти из тронного зала и приказали доставить его обратно в поместье. Уходя, шестой младший брат поручил вашему сыну передать его слова отцу-императору: «Когда моя боль утихнет, я приду с повинной к отцу-императору».

Наньгун Жан холодно фыркнул:

— Довольно.

— Мы... повинуясь воле небес и отзываясь на чувства народа, на протяжении более чем десяти лет с момента восхождения на престол отдаём все Наши силы и разум во имя процветания страны, ни на день не оставляя своих обязанностей. И поскольку вы являетесь членами императорской семьи, то должны следовать примеру Вашего отца: быть бережливыми в своей жизни и неукоснительно следовать своему долгу.

— Ваши дети будут строго следовать наставлению отца-императора.

— Ныне в царстве Вэй царит мир и порядок, всё тихо и спокойно. После многолетнего восстановления страны можно смело заявить, что мы наконец-то избавились от остатков убожества предыдущей династии. Простой народ наслаждается мирным трудом и спокойствием, государственная казна полна денег, талантливые генералы поддерживают порядок на границе, а достойные чиновники управляют делами внутри. Мы... уже исчерпали благословение небес, и Наше здоровье далеко от того, каким было раньше. Нам посчастливилось принести процветание простому народу, и теперь, зная, что Мы отдали все свои силы этому делу, в смерти у Нас не останется сожалений.

Наньгун Вэй первым преклонил колени:

— Ваш сын покорнейше просит отца-императора позаботиться о своём здоровье.

Наньгун Жан глубоко вздохнул, а затем спокойно ответил:

— Хоть черепахе волшебной и долго живется, всё же наступит конец, и она не проснется. Змей [6] высоко поднимается вслед за туманом, прахом ему обратиться поздно иль рано... [7] Пусть Мы и являемся сыном Неба, но это вовсе не означает, что Нам подарена вечная жизнь. Вам, наследникам императорской крови, нужно накрепко запомнить Наше сегодняшнее наставление: стабильность царства Вэй и его процветание должно быть вашим главным приоритетом.

[6] 螣蛇 téngshé — тэншэ. Сказочная летучая змея, вызывающая облака и туман.

[7] «Хоть черепахе и долго живётся», Цао Цао. Перевод Натальи Меньшиковой.

— Ваши дети будет строго следовать этому наставлению!

— Мы решили отправиться в округ Юнчжоу, дабы произвести церемонию жертвоприношения предкам во время праздника Цинмин [8]. Принц Вэй.

[8] 清明 qīngmíng — праздник Цинмин. Традиционный китайский праздник поминовения усопших, который отмечается в начале апреля.

Второй принц Наньгун Вэй вышел вперёд и опустился на колени посреди тронного зала:

— Ваш сын здесь.

— Ты останешься в столице и будешь управлять царством Вэй от Нашего имени. Все остальные принцы и принцессы отправятся сопровождать Нас.

Наньгун Вэй не в силах сдержать радости, трижды поклонился:

— Ваш сын подчиняется указу. Он обещает честно исполнять свой долг и оправдать большие надежды отца-императора.

На протяжении всей истории только наследный принц имел право управлять государством в отсутствие императора, так что этот указ был чрезвычайно важен для судьбы Наньгун Вэя.

Лицо кровного брата второго принца, Наньгун Чжэня, озарила радость, а лицо пятого принца Наньгун Да так осталось равнодушным — на нём не отразилось ни единого намёка на волнение.

Третий принц Наньгун Ван молча опустил голову.

— Что ж, тогда теперь настало время отправиться почтить память предков предыдущего императора. Следуйте за Нами.

— Хорошо.

Под «предыдущим императором» подразумевался умерший в юности император предыдущей династии, и поскольку Наньгун Жан вовсе не «узурпировал трон, спланировав заговор», то ежегодно в канун Нового года он отправлялся в храм предков императора прошлой династии, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Даже его родовое кладбище не было названо императорской гробницей, так и оставшись на прежнем месте в округе Юнчжоу.

Несколько евнухов, объединив силы, толкнули двери зала. Сыцзю первым подошел к императорской лестнице и громко известил:

— Пора отправляться в храм императорских предков.

Пара министров, ответственных, соответственно, за сопровождение императорской семьи и патрульную охрану императорского дворца уже ожидали приказов возле дворца Ганьцюань. Люди взобрались в свои паланкины и направились к храму предков императора предыдущей династии.

У входа в храм предков императора их ожидали глава приказа по делам императорской семьи Гунъян Чжун и толпа чиновников. Три вида жертвенных животных [9] и соответствующие жертвенные сосуды были уже подготовлены.

[9] 三牲 sānshēng — три вида жертвенных животных. А именно: бык, баран и кабан.

Наньгун Жан самолично зажёг длинные палочки благовоний и воткнул их в большой бронзовый треножник, после чего принял из рук Гунъян Чжуна свиток с молитвенным текстом.

Все встали на колени. Перед храмом предков императора на ногах остался стоять только Наньгун Жан. Не опускаясь на колени, он вслух зачитал длинный пространный молитвенный текст.

Ци Янь не смогла сдержать холодной улыбки. Узурпатор трона, положивший конец четырехсотлетнему правлению предыдущей династии, облачившись в придворную одежду императора, стоит перед храмом императорских предков и вслух зачитывает достижения и успехи прошедшего года, чтобы почтить прошлую династию?

Если бы предки предыдущей династии действительно наблюдали с небес, Наньгун Жан уже давно был бы сражён ударом молнии.

Являясь таким отпетым лицемером, Наньгун Жан, можно сказать, действительно был человеком, не имеющим себе равных в истории.

Когда жертвоприношение завершилось, было уже за полдень, и все присутствующие уже как четыре часа мёрзли на холоде. Наньгун Жан махнул широким рукавом — так он приказал всем вернуться по своим дворцам, чтобы омыться, переменить одежды и подготовиться к сегодняшнему банкету.

Наньгун Цзиннюй и Ци Янь подошли к своему паланкину. Цюцзюй сразу же накинула на принцессу мантию, а Чуньтао положила в руки Наньгун Цзиннюй грелку для рук [10], которую долго держали в тепле.

[10] 手炉 shǒulú — медная грелка для рук. Представляла собой небольшую шкатулку, обычно украшенную золотом и другими элементами, внутрь которой клались угли.

Наньгун Цзиннюй поводила пальцами по золотым полоскам грелки, а затем взглянула на Чуньтао:

— А где грелка для рук и мантия для фумы?

Чуньтао торопливо опустилась на колени:

— Да простит меня Ваше Высочество, это всё халатность вашей служанки...

— Так ты не взяла?

Ци Янь принялась увещевать:

— Ветер усиливается. Ваше Высочество, садитесь в паланкин первыми, вашему подданному совсем не холодно.

Наньгун Цзиннюй передала Ци Янь свою грелку для рук, после чего, поплотнее запахнув мантию, поднялась в паланкин.