Глава 25.
Третье утро знаменуется возвращением в родительский дом для проверки опавших лепестков [1]
[1] 落红 luòhóng — опавшие лепестки цветов; обронить лепестки; (метаф.) потерять девственность.
— Вот так? — Наньгун Цзиннюй воодушевлённо взглянула на Ци Янь, как будто бы ожидая положительного ответа.
Ци Янь тепло улыбнулась и мягко ответила:
— Как насчёт того, чтобы на время отложить этот вопрос? К тому моменту, как Ваше Высочество в совершенстве овладеет искусством вэйци, Вы сможете самостоятельно оценить результаты Вашей первой игры.
— Хмпф, как же ты любишь тянуть!
Несмотря на такую реакцию, юная принцесса, очевидно, не была так уж уверена в своих способностях. Разве могла она, будучи настолько смышлённой, не распознать истинный смысл слов Ци Янь?
Однако Наньгун Цзиннюй в самом деле наслаждалась таким тактичным отношением к ней. Не прибегая ко лжи, Ци Янь сумела пощадить её самолюбие.
— Если позволите, ваш подданный ненадолго отлучится за бумагой и кистью, чтобы зарисовать эту позицию.
— Не нужно. Твоя принцесса может запомнить её и так.
Ци Янь не поскупилась на искреннюю похвалу:
— Ваш подданный никак не ожидал, что, помимо прочих талантов, Ваше Высочество также одарены и столь превосходной зрительной памятью [2].
[2] 过目不忘 guòmùbùwàng — не забывать увиденное (обр. в знач.: запоминать с первого взгляда, обладать фотографической памятью).
Затем Ци Янь предложила Наньгун Цзиннюй вновь сойтись в партии вэйци [3]. По результатам розыгрыша камней [4] Ци Янь играла белыми. Она ходила первой [5].
[3] 手谈 shǒután — беседа руками (обр. об игре: а) в облавные шашки; б) в карты.
[4] Нигири — традиционная процедура, которая проводится для выбора цвета камней между равными соперниками. Один из игроков (традиционно — старший по возрасту или по положению, в турнире может выбираться жребием) зажимает в кулаке несколько белых камней, второй — один чёрный камень, если считает, что противник взял нечётное число камней, или два чёрных камня в противном случае. Взятые камни одновременно выкладываются на гобан. Если второй игрок угадал чётность числа белых камней, он играет чёрными, если нет — белыми.
[5] Согласно правилам вэйци, игру всегда открывают чёрные камни. Кроме того, при игре с форой (случаи, когда между игроками существует значительная разница в силе) слабейший игрок играет именно чёрными фигурами, таким образом получая преимущество. Иными словами, даже без учёта своих навыков Наньгун Цзиннюй находилась в заведомо проигрышной позиции, а Ци Янь, нарушив правила, получила возможность определять весь дальнейший ход игры.
Эта партия затянулась более чем на два часа. Хотя Ци Янь и поддавалась, Наньгун Цзиннюй всё равно проиграла.
Эта небольшая проверка показала Ци Янь: Наньгун Цзиннюй была умнее, чем она представляла, однако и одурачить её было значительно легче, чем она представляла.
Поужинав и помывшись, они обе вернулись в спальню.
Ци Янь подошла к кровати.
— Ваше Высочество.
Наньгун Цзиннюй вытащила голову из-под одеяла и настороженно взглянула на Ци Янь.
— Что такое?
Ци Янь отступила на два шага и, опустив взгляд, прошептала:
— Ваш подданный желал бы попросить Ваше Высочество принять решение по одному вопросу.
— Говори.
— Перед этим ваш подданный просит Ваше Высочество простить ему одну непозволительную дерзость.
— Хорошо. Продолжай.
— Известно ли Вашему Высочеству о возвращении невесты в родительский дом на третье утро после свадьбы?
— Конечно. Завтра утром мы вернёмся во дворец, чтобы навестить отца-императора.
— В таком случае, что Ваше Высочество планирует делать с опавшими лепестками?
Наньгун Цзиннюй обомлела, и уже в следующее мгновение её лицо залилось краской.
— Ты... ты... бесстыдник!
Ци Янь аккуратно приподняла полы одежды и опустилась на колени.
— Прошу прощения, Ваше Высочество.
— Что ты делаешь? Поднимись и говори.
— Благодарю Ваше Высочество.
Наньгун Цзиннюй склонила голову и сильнее закуталась в одеяло. Она была очень смущена и совершенно не знала, что предпринять.
Тётушка-наставница особенно настойчиво заостряла её внимание на опавших лепестках — они считались доказательством чистоты женщины.
На третье утро после свадьбы невеста должна была вернуться во дворец с шёлком с опавшими лепестками и передать её на проверку Высочайшей наложнице — хранительнице печати феникса [6]. После этого шёлк будет передан в Императорский храм предков.
[6] 凤印 fèngyìn — печать феникса. Подтверждение власти императрицы. Хранительница печати феникса имела право управлять любыми делами императорского гарема: наказывать и награждать служанок, решать вопросы императорских наложниц и т.д.
Но, но она...
— Ваше Высочество, поскольку это касается Вашего доброго имени, не будете ли Вы против выслушать мнение вашего подданного?
— Говори.
— Где шёлк?
Наньгун Цзиннюй пошарила рукой под нефритовой подушкой [7] и вытащила из-под неё белый шёлк.
[7] 玉枕 yùzhěn — специальная подушка, которую подкладывали под шею для сна. Также таким образом назывались выступы затылочной кости; затылок. Один из трех переходов «гуань» в верхней части позвоночника, наиболее трудный для прохождения «ци».
— Зачем он тебе?
Ци Янь взяла шёлк из рук принцессы.
— Могу ли я спросить Ваше Высочество, необходимо ли Вам приносить во дворец опавшие лепестки?
— Конечно! Но... — от наличия опавших лепестков зависело сохранение её доброго имени. Как могла она не принести их?
— Тогда хорошо.
Ци Янь развернулась и ушла с шёлком в руках. Не в силах побороть любопытство, Наньгун Цзиннюй вылезла из-под одеяла и последовала за ней.
Ци Янь положила шёлк на стол. Она достала ножик, закатала рукав и аккуратно надрезала предплечье.
Под поражённый восклик Наньгун Цзиннюй на шёлк упали алые капли.
Этот звук тут же насторожил стоявшую за дверью Цюцзюй:
— Ваше Высочество?
Лицо Наньгун Цзиннюй побледнело. Она растерянно поглядывала на кровоточащую руку Ци Янь, словно бы всё ещё не в силах поверить увиденному. Она не совсем понимала, как стоит поступить в данной ситуации.
Царство Вэй исповедовало конфуцианство. Конфуций говорил: «Тело, руки и ноги, волосы, кожа получены от родителей. Не осмеливаться разрушать и ранить их есть начало почтительности к родителям» [8].
[8] Цитата из вступительной главы «Канона сыновней почтительности» (孝经 孝经) — одного из канонических трактатов конфуцианства, в эпоху Хань вошедшего в число «Семи канонов».
Та лёгкость, с которой Ци Янь навредила себе, попросту перевернула представление Наньгун Цзиннюй о мире.
Ци Янь спокойно вручила Наньгун Цзиннюй платок и шёпотом произнесла:
— Ваше Высочество, если Вы так и продолжите молчать, сестрица Цюцзюй точно ворвётся в комнату.
— Твоя принцесса в порядке, можешь идти!
— Ваше Высочество?
— Иди!
— Понял...
По лицу Наньгун Цзиннюй пробежала тень негодования.
— Тело, руки и ноги, волосы, кожа получены от родителей. Ты! Твоя принцесса... принесёт для тебя аптечку.
Ци Янь подняла руку, слегка преграждая ей путь.
— Если эту рану увидят посторонние, страдания вашего подданного окажутся напрасны.
Как будто прочитав мысли Наньгун Цзиннюй, Ци Янь беспомощно продолжила:
— Даже насекомые [9] цепляются за жизнь. Разумеется, ваш подданный тоже не мог нарушить обычаи.
[9] 蝼蚁 lóuyǐ — медведки и муравьи (обр. насекомые, бессловесные скоты; ничтожество, слабый, бессильный человек).
Наньгун Цзиннюй ошеломленно посмотрела на Ци Янь. В этот момент самые разные чувства бушевали в её сердце.
Верно. Возможно, отсутствие «опавших лепестков» никак бы не повлияло на её жизнь, но что стало бы с этим человеком?
Наньгун Цзиннюй не желала слишком глубоко задумываться об этом. Она отвернулась.
— Сначала я найду, чем перемотать твою рану.
Наконец, Наньгун Цзиннюй достала носовой платок, который обычно брала с собой. Она перевязала рану Ци Янь. На этом их разговор подошёл к концу.
Они легли спать отдельно. Сжимая своё предплечье, Ци Янь лежала навзничь на кушетке.
Какое ей было дело до репутации Наньгун Цзиннюй?
Но для неё эти опавшие лепестки были «железной жалованной грамотой [10]», которую ей было жизненно необходимо заполучить. В таком случае у Наньгун Жана не останется иного выбора, кроме как отпустить её ради сохранения репутации его ненаглядной дочери.
[10] 免死金牌 miǎn sǐ jīnpái — железная жалованная грамота в металлическом футляре, давала право на амнистию владельцу и его потомкам. Считалась высшей наградой за службу. Если чиновник владел ею, то, даже нарушив закон, он мог избежать смертной казни.
Теперь, когда над ней более не нависала угроза раскрытия её личности, Ци Янь наконец-то могла быть полностью спокойна.
Наньгун Жан души не чаял в Наньгун Цзиннюй. У него не было ни единой причины выдавать её замуж в настолько юном возрасте — тем более за невзрачного учёного из бедной семьи.
Вновь проанализировав беседу Лу Цюаня и Наньгун Жана на банкете Цюнлинь, Ци Янь осознала: она была не более чем щитом, удачно попавшимся под руку Наньгун Жану.
Ци Янь происходила из бедной семьи и не имела власти при дворе. Её род вымер, поэтому не было риска, что родственники жениха начнут чинить препятствия. У неё была одно предназначение — занять место фумы принцессы Чжэньчжэнь. Но если бы у них не получилось стать настоящими мужем и женой, она, скорее всего, была бы убита ядом.
Однако, учитывая, на какие меры пошёл Наньгун Жан, лишь бы не позволить его любимой дочери стать частью семьи верховного главнокомандующего, вероятно, в ближайшем времени он намеревался сделать ход против Лу Цюаня.
Её время было на исходе.
Злодей, командовавший вторжением в степи, главный виновник гибели всей её семьи ни за что не мог умереть от чужой руки!
Ровно через четыре часа Ци Янь снова открыла глаза.
За окном всё ещё было темно, однако сегодня она не собиралась идти в кабинет. Вместо этого Ци Янь поднялась с кушетки и пересела на табурет.
Час спустя за дверью раздался голос старшей служанки, Чуньтао.
— Ваше Высочество, пора просыпаться. Сегодня Вам возвращаться во дворец.
Наньгун Цзиннюй тихо промычала и затем открыла глаза.
Однако по пробуждении её поприветствовала весьма неожиданная картина: перед её кроватью, прижав палец к губам в призыве к тишине, стояла Ци Янь.
Теперь Наньгун Цзиннюй полностью проснулась.
— Что ты делаешь? — нахмурившись, спросила принцесса.
— Ваше Высочество, мы обязаны довести это представление до конца. Прошу простить вашего подданного за оскорбление.
С этими словами она приподняла одеяло и ловко занырнула под него. С губ Наньгун Цзиннюй уже почти сорвался пронзительный крик, но в эту же секунду их накрыла ледяная ладонь Ци Янь.
Наньгун Цзиннюй резко оттолкнула руку Ци Янь.
Ци Янь шёпотом взмолилась:
— Ваше Высочество.
Чуньтао вновь попыталась разбудить её:
— Ваше Высочество? Пора вставать.
Наньгун Цзиннюй бросила свирепый взгляд на Ци Янь.
— Входи.
Сердце Чуньтао подпрыгнуло, стоило женщине только переступить порог господской спальни. Она на мгновение обомлела: Её Высочество принцесса сидела на кровати с пылающим лицом и растрёпанными волосами, вцепившись руками в одеяло. Более того, рядом с ней лежал всё ещё сладко спавший фума!
Чуньтао хорошо знала Наньгун Цзиннюй и потому была уверена, что подобного никогда не могло произойти. Но раскрасневшиеся щёки Наньгун Цзиннюй и её застенчивое выражение лица очень красноречиво рассказывали о произошедшем прошлой ночью...
Чуньтао обернулась и бросила многозначительный взгляд на свою доверенную подчинённую. Последняя понимающе удалилась из комнаты.
Наньгун Цзиннюй ощущала себя так, словно у неё на макушке бушевало свирепое пламя. Больше всего на свете ей сейчас хотелось просто сорваться с места и броситься наутёк. Вот только, как назло, этот человек перегородил собой внешнюю часть кровати. Она толкнула Ци Янь.
— Вставай.
— М-м-м...
Ци Янь улыбнулась, всё ещё не открывая глаз, и тихим голосом позвала:
— Ва-а-аше Высочество-о-о...
Она подобрала идеальную интонацию: хотя её голос и был достаточно сонным, в нём чётко слышались нотки капризности.
Чуньтао и другие дворцовые служанки с подносами в руках отвернулись. Лицо Наньгун Цзиннюй раскраснелось пуще прежнего — казалось, принцесса вот-вот вскипит от злости [11]. Хотя она и питала сочувствие к этому человеку, вынужденному навредить собственному телу, её всё равно переполняло желание разбить ему лицо нефритовой подушкой.
[11] 七窍生烟 qīqiào shēngyān — из всех отверстий повалил дым; обр. а) выйти из себя, метать громы и молнии, кипеть от злости; б) волноваться, перетревожиться; как на углях; в) во рту сильная жажда, очень хочется пить; чувствовать неутолимую жажду.
Кому предназначалась эта улыбка, что очаровывала сильнее улыбки любой женщины?!
А как понимать этот сонный голос? Этот человек ведь только что лёг!
— Все ещё не встаёшь?
Ци Янь села прямо. Заметив, что все дворцовые служанки стояли к ним спиной, она одарила Наньгун Цзиннюй неловкой улыбкой.
В комнате снова показалась только что вышедшая подчинённая Чуньтао. Она привела за собой несколько других служанок, несущих в руках одеяния фумы.
После первого исполнения супружеского долга фума теперь считался наполовину хозяином.
Но сохранится ли за ним этот статус надолго, все еще зависело исключительно от расположения принцессы к нему.
Наньгун Цзиннюй переоделась в великолепное дворцовое платье. Дворцовые служанки также помогли Ци Янь одеться в сшитый специально для фумы бордовый наряд.
Чуньтао сложила белый шёлк с высохшей кровью в парчовую шкатулку и взяла её с собой.
Они поехали во дворец в экипаже, запряжённом четвёркой лошадей. Наньгун Цзиннюй отвернулась окну, чтобы не встречаться взглядом с человеком, сидящим напротив неё.
Ци Янь позвала:
— Ваше Высочество?
Не поворачивая голову, Наньгун Цзиннюй тихо фыркнула. Она всё ещё помнила о том, что произошло утром.
— Ваше Высочество всё ещё злятся?
— Ты напрасно читал книги о добродетели. Бесстыдник.
Ци Янь поджала губы. Она села рядом с Наньгун Цзиннюй и почти беззвучно прошептала:
— Сегодня утром у вашего подданного не было иного выбора, кроме как пойти на это. Ваш подданный клянётся, что такого больше не повторится.
***
— Если Ваше Высочество не возражают, то, прежде чем всё будет кончено, ваш подданный хотел бы быть с Вами друзьями.
Наньгун Цзиннюй на мгновение задумалась, но всё-таки пришла к выводу, что в словах Ци Янь есть смысл. В конце концов, в течение долгого времени ей придётся постоянно видеться с этим человеком. Разумеется, для неё же будет лучше, если они поладят.
— Договорились.
Ци Янь кивнула, однако её взгляд помрачнел...
Со своими способностями Ци Янь могла бы подобрать десяток других формулировок. Но по какой-то причине она сказала именно «прежде чем все будет кончено».
Возможно, это её погребённая в глубине души совесть в последний раз предприняла попытку воспротивиться судьбе, перед тем как окончательно исчезнуть.
Оставалось только сожалеть, что эти добрые намерения были настолько слабы, что не могли собой ничего изменить.
Изначально делами, касающимися первого визита новобрачной в родительский дом, занималась только императрица или наложница с печатью феникса, однако на этот раз, распустив двор, Наньгун Жан тоже поспешил на встречу с дочерьми.
В последнее время Наньгун Жан пребывал в состоянии крайнего недовольства. Старые придворные чиновники уже которую аудиенцию напоминали ему [12] о необходимости избрать наследного принца.
[12] 进谏 jìnjiàn — на аудиенции открыто указывать правителю на его ошибки.
Наньгун Жану уже перевалило за пятьдесят лет. У него было девять сыновей и три дочери.
Согласно закону, в том случае, если у императора не было законнорожденного наследника, престол переходил старшему сыну. Однако его старший сын, Наньгун Пин [13], был зачат от служанки, с которой пьяный Наньгун Жан когда-то давно провёл ночь. Император всегда считал этого сына не более чем позорной ошибкой молодости.
[13] 平 píng — ровный, плоский; средний, заурядрный; справедливый, беспристрастный.
Наньгун Пину в этом году исполнилось тридцать пять лет, но ему всё ещё не присвоили никакого титула. Его матери, в свою очередь, был дарован только лишь титул Чжаожун [14], а местом её проживания был дворец, располагающийся рядом с Холодным дворцом [15].
[14] 昭容 zhāoróng — облик света. По отдельности 昭 — светлый, яркий, ясный, сияющий; 容 — внешний вид, облик, образ. Титул наложницы третьего ранга 嫔. Всего таких наложнц могло быть девять; каждая имела собственный титул. В «иерархии» наложниц третьего ранга Чжаожун шла второй.
[15] «Холодным дворцом» негласно называли любой дворец, в котором жила наложница, утратившая интерес и благосклонность императора. Она была вынуждена оставаться в нём до конца своих дней, есть холодную пищу, пить холодный чай и спать в холодной постели.
Восьмому и девятому сыновьям не исполнилось и десяти, поэтому их не следовало принимать в расчёт. Один лишь пятый принц, Наньгун Да [16], был наиболее близок ему по нраву и природным склонностям. Его мать, великая наложница Сянь [17], также происходила из благородной семьи. Но, к сожалению, Наньгун Да родился хромым.
[16] 达 dá — мудрый, проницательный, эрудированный.
[17] 贤 xián — умный, мудрый, талантливый; высоконравственный, добродетельный.
Что касается остальных пяти его сыновей, вне зависимости от их устремлений, талантов и широты познаний, ни один из них не мог заслужить уважения Наньгун Жана.
Всякий раз, когда Наньгун Жан думал о пятом принце, его грудь переполняли противоречивые чувства.
В конце концов, он сам смог сесть на трон лишь благодаря тому, что его кандидатуру выдвинули и поддержали другие придворные. Со дня своего воцарения он отдавал все силы и разум во имя благоденствия страны, не смея расслабляться ни на мгновение. Но если наследник окажется непригодным, не померкнет ли тогда в годах слава всего рода Наньгун?
Тяжело вздохнув, Наньгун Жан вошёл в тронный зал.
— Ваша дочь приветствует отца-императора.
— Ваш подданный приветствует Ваше Величество.
Высочайшая супруга Хуэй [18] поспешно встала и, чистосердечно поприветствовав императора поклоном, посетовала:
— Куда подевались все слуги в этом дворце, бездельничают? Ваше Величество уже здесь, но никто даже не оповестил о Вашем прибытии.
[18] 惠 huì — милостивый, добрый; мягкий, благосклонный.
Наньгун Жан помог Наньгун Цзиннюй подняться, а затем махнул рукой.
— Мы не позволили им оповестить об этом.