Jing Wei Qing Shang | В огне войны противоречивые чувства увядают

Гунъян Хуай посчитал, что продолжительное молчание Ци Янь связано с тем, что его друг совсем недавно покинул тростниковую хижину [1] и пока не слишком разбирался в делах чиновничества. Потому он, недолго думая, похлопал её по плечу и негромким голосом постарался приободрить:

— За долгие века при дворе накопилось столько правил, что и не сосчитать. Даже я до сих пор не всё о них знаю. Не расстраивайся, Течжу. Остался последний шаг. Как тольк банкет закончится, мы обязательно со всем потихоньку разберёмся.

[1] 初出茅庐 chūchū máolú — впервые вышел из тростниковой хижины (обр.) только что вступивший на жизненный путь; неопытный, новичок, делающий первые шаги; неоперившийся, зеленый.

Ци Янь кивнула. В её планы на сегодняшний вечер входило просто спокойно наблюдать за развитием событий. Она решит, как поступить, в зависимости от обстоятельств.

Свершение её великой мести было прямо перед глазами. Ей оставалось лишь перешагнуть эти огромные врата, о которых она беспрестанно грезила долгих десять лет. Ничто не сможет остановить её теперь, на полпути к заветной цели.

Как только из соседнего помещения с объявлением вышел евнух, боковой зал, мгновение назад наполненный тихими беседами новоиспечённых цзиньши, тут же окутала гробовая тишина.

— Докладываю слова Его Величества: господа-цзиньши могут проследовать в зал!

Облачённый в парадные одежды Наньгун Жан сидел на троне, возвышаясь над всеми присутствующими. Переступив порог, каждый цзиньши тут же упал на колени и трижды прокричал: «Долгих лет жизни Вашему Величеству!»

Столичные чиновники третьего ранга и выше также присутствовали на банкете. Их места располагались по правую сторону тронного зала, в то время как учащихся рассаживали по левую руку от императора.

Наньгун Жан взмахнул своим широким рукавом.

— Да начнётся банкет!

Заиграла дворцовая музыка. В тронный зал впорхнули две группы служанок, несущих короба для блюд.

Хотя банкет и устраивался императорским двором, блюда для него готовились самые простые: два-три вида овощей и фруктов, доу [2] варёного риса и порезанная квадратными кусочками белая свинина, политая красновато-коричневым соусом.

[2] 斗 dǒu — доу; мера сыпучих и жидких тел, равная 10 шэн, около 10,35 литра.

Восемь евнухов внесли сосуд с изысканным вином изумрудного цвета объёмом в одно ху [3].

[3] 斛 hú — мера сыпучих или жидких тел, в древности равная 10, позже — 5 доу. Около 103,5 и 52 литров соответственно.

Служанки половниками разливали напиток по прямоугольным сосудам [4]. Заканчивая, они помещали их на подносы и почтительно разносили чиновникам и учащимся.

[4] 方觥 fānggōng — винный рог; застольная чара из рога носорога.

Служанка опустилась на колени перед Ци Янь и аккуратно разместила на её столе прямоугольный сосуд и винную чарку.

Ци Янь впервые сталкивалась с подобным винным сосудом. На его бронзовом корпусе имелись две ручки и три ножки, а высота не превышала половины чи [5]. Выпуклую поверхность винного сосуда украшал рельеф, изображающий двухголового зверя, а на одной из его ручек висел бамбуковый половник для разливания вина. Сам же напиток был накрыт крышкой.

[5] 尺 chǐ — традиционная китайская мера длины, распространившаяся в другие страны Восточной Азии. Составляет 1/10 чжана и в свою очередь состоит из 10 цуней; условно соответствует английскому футу и ⅓ метра.

Наконец, все овощи и вино были поданы ко столам. Наньгун Жан первым поднял палочки для еды. Чиновники последовали примеру императора и тоже приступили к еде, после чего сидящие слева цзиньши немедленно повторили их действия.

За столом Наньгун Жан периодически обсуждал с сановниками различные государственные вопросы. Изредка он даже оборачивался к чжуанъюаню Лу Бояню и банъяню Гунъян Хуаю с целью узнать их мнения о той или иной проблеме.

Оба молодых человека происходили из знатных семей. Их отцы также присутствовали на сегодняшнем банкете. Беседуя с императором, юноши тщательно выбирали все свои слова и осторожно взвешивали каждую фразу. К счастью, на все их ответы Наньгун Жан отвечал лишь лёгкой улыбкой и кивком. Тем не менее уже после нескольких вопросов их спины покрывали ручейки пота.

Наньгун Жан окинул Ци Янь мимолётным взглядом. За весь банкет он не задал этому таньхуа ни одного вопроса.

Празднество было в самом разгаре [6]. Гости успели осушить уже несколько кубков вина. Ци Янь «не переносила вино» и, хоть тоже наливала себе, каждый раз лишь поднимала чарку, прикрывая её рукавом. За весь вечер она ни разу не притронулась к напитку.

[6] 觥筹交错 gōngchóu jiāocuò — кубки и бирки [для игры на выпивку] перепутались; обр. в разгаре пира, в пылу пиршества; шумная пирушка, оживленная вечеринка.

Наньгун Жан пригладил свою бороду и обратился к сидящему справа Лу Цюаню:

— Дорогой сановник не только героически завоевал мир для нашей страны [7], но и взрастил для двора талантливого учёного и подающего большие надежды военного. Мы в высшей степени благодарны тебе.

[7] 乾坤 qiánkūn — цянь и кунь (две противоположные гексаграммы «Ицзина»), небо и земля, Инь и Ян, мужское и женское начало, источник всех перемен; кит. мед. термин, обозначающий внутренние «дань».

Лу Цюань вышел из-за стола с яшмовой дощечкой [8] в руках и почтительно поклонился.

— Докладываю Вашему Величеству: ваш старый подданный просит Вас милостиво исполнить одну скромную просьбу.

[8] 玉笏板 yùhùbǎn — яшмовая дощечка для памятных записей (используемая сановником во время утренней аудиенции у императора).

Наньгун Жан прищурился и с улыбкой ответил:

— Хм? Дорогой сановник, скорее же говори.

— Вашему старому подданному уже за пятьдесят. У него есть лишь два сына. Младшему, Чжунхану, уже исполнилось двадцать, однако он до сих пор не женат и, более того, никогда не брал наложниц. Ваш старый подданный осмелится просить Ваше Величество...

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха.

Наньгун Жан, хлопая в ладоши, от всей души рассмеялся и громко прервал Лу Цюаня:

— Дорогой сановник Лу, всё-таки недаром мы считаем друг друга братьями, рождёнными в разных семьях. Оказывается, мы думали об одном и том же.

— Ваше Величество, ваш старый подданный...

— Таньхуа Ци Янь, сделай шаг вперёд.

Как по щелчку пальцев, в тронном зале воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды тут же оказались прикованы к Ци Янь. В глазах Гунъян Хуая сверкнуло лёгкое беспокойство. Сжав губы, Ци Янь поднялась с места и молча опустилась на колени посреди зала.

— Этот учащийся здесь.

— Ци Янь, внимай повелению.

— Слушаюсь.

— Таньхуа восьмого года Цзинцзя, учащийся из округа Цзиньчжоу Ци Янь. Пускай ты и родился в бедной семье, природа наградила тебя как блистательными моральными качествами, так и глубочайшими познаниями в науках — и, помимо всего прочего, красотой и талантами. Нашей дорогой законнорожденной дочери, принцессе Чжэньчжэнь, в этом году исполняется четырнадцать. Она пока ещё не замужем. Мы приняли решение выдать её за тебя.

Эти слова словно перекрыли Ци Янь воздух. Её голову заполонила звенящая пустота, а тело стало подобно статуе, безжизненно кланяющейся на ледяном полу. Наньгун Жану, однако, не было никакого дела до её реакции. Он тут же перевёл внимание на Лу Цюаня:

— Мы уже давно знали о намерениях дорогого сановника. До Нас доходили сведения, что Наш второй племянник находится в отличных отношениях со второй принцессой Шунюй. Лу Цюань, слушай указ!

— Ваш старый подданный внимает повелению.

— Второй молодой господин поместья главного воеводы, Лу Чжунхан, прекрасный учёный и солдат, поистине выдающаяся личность. Мы и дорогой сановник Лу с юных лет были связаны братскими узами, и эта свадьба лишь сильнее укрепит связь между нашими семьями. Этим указом Мы лично назначаем Лу Чжунхана фумой второй принцессы.

Покрытое глубокими морщинами лицо Лу Цюаня дрогнуло. Наньгун Жан прочёл его, как открытую книгу, но разве и он сам не понимал, чего добивается император? Лу Цюань ведь и заговорил о помолвке во время банкета именно в надежде на то, что Наньгун Жан пойдёт на поводу старых чувств и побоится отказать ему в присутствии стольких придворных.

Лу Цюань и представить не мог, что Наньгун Жан так поступит со своей обожаемой дочерью, лишь бы не допустить того, чтобы она стала частью семьи Лу.

Вязкое чувство обречённости заволокло сердце Лу Цюаня: похоже, император решительно намеревался искоренить семью Лу...

— Ваш старый подданный... благодарит императора за щедрую милость!

— Ваше Величество очень мудры!

— Поздравляем Ваше Величество.

***

Наньгун Жан немедленно вызвал главу Ведомства астрономии и календаря и поручил ему выбрать благоприятную дату. Весьма кстати выяснилось, что восьмое число двенадцатого месяца этого года являлось самым подходящим днём для свадьбы, какой возникает только раз в три года. Хотя шесть месяцев и казались сравнительно малым сроком для подготовки к такому событию, при работе в полную силу управиться вовремя не было невозможной задачей.

Утвердив дату, Наньгун Жан составил указ о присвоении Наньгун Шунюй титула «Чжохуа» [9]. Лу Чжунхан и Ци Янь были официально провозглашены фумами двух принцесс. Таким образом, теперь они находились на вершине третьего ранга.

[9] 灼华 zhuóhuá — ясная краса. По отдельности 灼 — жечь, обжигать; светлый, ясный. 华 — цветущий, покрытый цветами; сверкающий; цвет, краса; лучший из лучших.

Среди всех людей в зале более всего от произошедшего торжествовал Лу Боянь. По законам царства Вэй, фумы входили в императорскую семью. Как служащие внутреннего двора, они занимали формальный пост и получали жалование, однако не имели фактической власти и, подобно евнухам, не допускались к участию в политике.

Тревога, изводившая его целое десятилетие, наконец-то развеялась. Сегодня он был молод и успешен, в то время как лицо, покушавшееся на его будущее, навсегда распрощалось с императорским двором!

Ци Янь не помнила, что произошло потом...

Она лишь смутно припоминала, как голос Наньгун Жана становился всё менее ясным, а поздравления окружающих начали резать её слух.

Ци Янь не знала, кто поднял её с холодного пола и как она в итоге покинула пиршество.

Повозка остановилась возле её дома, и только после того как кучер приподнял занавеску и окликнул её несколько раз, Ци Янь кое-как пришла в себя. С трудом сохраняя равновесие, она спустилась с повозки, нетвёрдой походкой доковыляла до спальни и сразу же упала на кровать.

Во сне перед её глазами лихорадочно сменялись обрывки разных сцен. Она проснулась, только когда солнце уже высоко стояло над горизонтом.

Ци Янь тихо простонала, почувствовав слабость во всем теле. Голова была готова расколоться, а горло пылало. Она заболела.

Болезнь протекала тяжело. Ци Янь целыми днями спала в своей комнате, а управляющий вежливо разворачивал всех посетителей, привлечённых её репутацией. Исключением не стал и Гунъян Хуай.

Тем временем две принцессы семьи Наньгун закончили наблюдать за шествием в честь окончания экзаменов. После этого в сопровождении Лу Чжунхана они отправились любоваться разукрашенными фонариками, плавать на лодке и пробовать разнообразные лакомства. Вдоволь на всё насмотревшись, они вернулись в поместье.

Наньгун Цзиннюй потянула сестру за руку и весело спросила:

— Сестрица, тебе понравилось?

Наньгун Шунюй кивнула. Её брови, что почти не размыкались последние несколько дней, наконец расслабились. Она сжала руку сестры в ответ и искренне ответила:

— Спасибо тебе, Цзиннюй.

По возвращении во внутренние покои они ещё немного поболтали наедине. Наньгун Цзиннюй боялась темноты, поэтому она уснула вместе с Наньгун Шунюй.

Изданный на следующее утро указ об одновременном проведении двух свадеб поразил всех, словно гром среди ясного неба.

Реакции сестер различались как небо и земля. Наньгун Шунюй застыла в оцепенении, а лицо её побледнело. Лишь по прошествии какого-то времени она пришла в чувства и, поблагодарив за милость, приняла указ.

Затем её тело покачнулось, и, если бы Цзиннюй вовремя не спохватилась, она бы точно рухнула на пол.

Реакция Наньгун Цзиннюй, в свою очередь, была очень бурной. Она отбросила предназначенный ей указ, затем выхватила свиток из рук Наньгун Шунюй и швырнула его на пол.

Евнух, доставивший императорский указ, мгновенно рухнул на колени и начал беспрерывно отбивать поклоны.

— Сестра, подожди меня! Я сейчас же отправлюсь во дворец и найду отца-императора.

Наньгун Шунюй залилась горькими слезами. Прикусив губу, она крепко схватила сестру за руку.

Евнух продолжал ритмично стучать головой о пол. Наньгун Цзиннюй не могла этого больше терпеть. Она обратилась к нему с некоторым сожалением в голосе:

— Возвращайся во дворец. Решение отшвырнуть этот высочайший указ было принято именно мной, принцессой Чжэньчжэнь. Чуть позднее я сама разъясню ситуацию отцу-императору.

Евнух рассыпался в благодарностях, словно этими словами она даровала ему помилование, и спешно ушёл.

Дворцовые служанки быстро поняли обстановку и также тактично удалились, оставив двух принцесс наедине в главном зале. Наньгун Шунюй, всё ещё крепко сжимающая ладонь младшей сестры, более не могла сдерживать своё горе и скорбно всхлипнула.

В носу Наньгун Цзиннюй защипало, а глаза покраснели.

Её реакция при получении указа была лишь выражением сопротивления. Пускай она и понимала, что однажды ей придётся выйти замуж, Наньгун Цзиннюй чувствовала, что была ещё достаточно юна, и желала хоть на несколько лет дольше сохранить свободу.

Однако когда она увидела сестрицу в таком состоянии, то просто не смогла сдержать слёз.

Беспомощное выражение, в котором исказилось лицо Наньгун Шунюй, неуёмные отчаяние и горе, затуманившие её взор, изящная рука, мёртвой хваткой сжимающая ладонь Цзиннюй... Подобная картина неожиданно напомнила ей о Ци Янь.

В одно мгновение перед её глазами вспыхнуло множество разных образов. Тот утончённый, тщедушный учёный, которого, казалось, мог свалить с ног малейший порыв ветра. Человек, прижавшийся всем телом к шее лошади и не смеющий пошевелиться, скованный смертельным ужасом. Тот складной веер, на который Наньгун Шунюй смотрела, как на бесценное сокровище. Та рукопись, которая с первого взгляда зачаровала её сестру.

Наньгун Цзиннюй разомкнула губы. В этот самый миг осознание снизошло на неё: её сестрица совершенно без ума от этого Пастуха-отшельника!

Она с усилием освободила руку из железной хватки Наньгун Шунюй и подняла с пола указ. Слова «Ци Янь, таньхуа округа Цзиньчжоу» неприятно кольнули глаза Наньгун Цзиннюй.

Не то чтобы ей была противна сама мысль стать чьей-то женой, однако она ни за что в жизни не выйдет за человека, которого так трепетно любит её сестра!

Неужели именно по этой причине её вторая сестрица так безутешно плачет? Потому что человеку, которого она любит всей душой, суждено жениться на её же младшей сестре?

Наньгун Цзиннюй хотела смахнуть слёзы с лица старшей сестры, но её ноги будто бы приросли к земле. Она не знала, как ей следует поступить в этой ситуации.

— Вторая сестрица, не плачь. Я сейчас же отправлюсь во дворец и встречусь с отцом-императором! — пускай государю и не позволено брать слова назад, она обязана попросить отца-императора позволить ей выйти замуж за Лу Чжунхана, а Ци Яня вернуть второй сестрице!

Наньгун Шунюй внезапно подскочила и крепко схватила Наньгун Цзиннюй, не позволяя той сдвинуться с места. Слёзы, будто огромные жемчужины, без остановки катились по её щекам.

— Не ходи...

Наньгун Цзиннюй была озадачена:

— Почему?

Наньгун Шунюй задыхалась от слёз:

— Указ уже издан. Государю не позволено брать слова назад. Сестрёнка... пожалуйста, хотя бы в этот раз услышь старшую сестру! Отец-император... отец-император ни за что не пойдёт на это.

Наньгун Шунюй лишь сильнее разрыдалась. В столь необъятное отчаяние её вогнала отнюдь не только влюблённость в Гунъян Хуая.

Она проливала слёзы о своей несправедливой судьбе, сокрушалась над собственной беспомощностью. Несмотря на то, что в глубине её души, очевидно, были запрятаны миллионы возражений, она никогда не могла выражать их так же свободно, как Наньгун Цзиннюй. Наньгун Шунюй боялась, что, даже если сестрёнка по своей инициативе вступится за неё, столкнуться со страшными последствиями придётся именно ей!

Вторая принцесса прекрасно понимала: пускай они с Наньгун Цзиннюй были детьми одного отца, их положения отличались, как небо и земля.

Отец-император ни за что не накажет сестрёнку. Он придёт к выводу, что это она уговорила Наньгун Цзиннюй просить за неё, и тогда её будет ждать неминуемая погибель.

Её жизнь никогда не принадлежала только ей одной. Её наложница-мать не пользовалась благосклонностью императора. Если эта ситуация затронет её, Наньгун Шунюй станет грешницей, не заслуживающей прощения!

Она выйдет замуж! Выйдет!

Такова будет её судьба как Наньгун Шунюй.

— Вторая сестрица умоляет тебя, не ходи... Не ходи... Я... я выйду замуж! Я хочу выйти за него!

***

Стол в поместье Ци был заставлен давно остывшими блюдами. Ци Янь до них, однако, не было никакого дела. Она всё так же продолжала лежать в кровати, совсем не двигаясь, и только тупо смотря перед собой.

В таком положении она провела уже почти полмесяца, не в силах заставить себя поесть ничего, кроме нескольких тарелок жидкой кашицы.

Нет большего горя, чем потеря надежды. Племя Тэнгри пало, когда ей было восемь. С тех пор минуло уже десять лет. Только переполняющая сердце ненависть, помогая Ци Янь удерживаться на плаву день ото дня, позволила ей прожить так долго.

Как бы строга ни была к ней женщина в маске, Ци Янь никогда не жаловалась. До тех пор пока она могла утолить эту всепоглощающую жажду мести, её не пугали никакие тяготы и лишения.

Сквозь ненависть и отвращение она осваивала культуру и обычаи царства Вэй и без колебаний снова и снова принимала странные лекарства, даже если это значило стать подобной живому мертвецу.

Сразу после провинциального экзамена она начала досканально изучать личность и мышление экзаменатора. За каждым словом в её экзаменационном свитке скрывался чёткий замысел!

Она сблизилась с семьёй Гунъян и притворством проложила себе путь в ближний круг Наньгун Вана. Она не упускала ни единой возможности, чтобы подготовить почву для грядущей мести и укрепить свои позиции.

Однако, в конце концов, одного императорского указа оказалось достаточно, чтобы перечеркнуть годы упорной работы. Она не успела даже приступить к мести, как над её головой уже нависла смертельная опасность.

Глаза Ци Янь внезапно сверкнули свирепой решимостью: Наньгун Цзиннюй ведь была обожаемой дочерью Наньгун Жана, не так ли? В таком случае... день свадьбы — её последний шанс! Пусть ей уже не суждено собственноручно покончить со всеми врагами, она хотя бы позволит Наньгун Жану испытать, каково это — потерять самых дорогих людей.

Тук-тук-тук. В дверь постучала служанка.

— Хозяин, из дворца прислали лекаря. Он уже ожидает в передней.

Ци Янь с трудом приняла сидячее положение.

— Впусти его.

Придворный лекарь оказался очень юным. Он был облачён в тёмно-синий халат, а на спине нёс лекарскую сумку. Войдя в комнату Ци Янь, он тут же приподнял полы одежды и опустился на колени перед её кроватью.

— Господин фума, новости о Вашей болезни очень обеспокоили Его Величество. Он велел вашему недостойному слуге осмотреть Вас.

— Премного благодарен Его Величеству за оказанную милость. Я доставил тебе хлопот, — Ци Янь вытянула руку, а затем снова обернулась к служанке, — Ты можешь идти.

— Слушаюсь.

Как только шаги служанки окончательно стихли, придворный лекарь наконец-то поднял голову.

— Ты действительно заболела? — осуждающе спросил он её.

Ци Янь улыбнулась ему уголками губ.

— Сколько лет, сколько зим.

Прибывшим из дворца молодым лекарем оказался Дин Ю, с которым они не виделись целых четыре года.

В тот год юноша по приказу женщины в маске отправился принять участие в экзамене на придворного лекаря, проводившемся раз в пять лет для простого народа. Благодаря своему высокому мастерству в искусстве врачевания он успешно занял первое место и, поработав какое-то время помощником старшего лекаря, вскоре дослужился до своей текущей должности.

Ци Янь похлопала по месту возле себя.

— Присаживайся.

— Мне лучше остаться на коленях — на случай, если кто-то зайдёт...

Дин Ю прощупал пульс Ци Янь и, нахмурившись, вздохнул.

— Упадок духа на фоне сильной тревоги. Тебе тяжело пришлось.

Ци Янь холодно усмехнулась и подавленно сказала:

— Для меня всё кончено. Тебе не нужно лишний раз подвергать себя опасности.

Даже в столь критический момент Ци Янь, обычно такая хладнокровная, всё ещё беспокоилась о нём. На сердце Дин Ю невольно потеплело.

— Передаю слова госпожи, — понизив голос, произнёс он.

Ци Янь тут же выпрямилась. В её глазах блеснул свет надежды.

Дин Ю продолжил:

— Госпожа велела передать тебе: «Чем могучее и неприступнее городские стены, тем легче уничтожить этот город изнутри. Нет худа без добра. Тебе одной решать, станет ли этот брак для тебя большим везением или большим проклятием».

Лицо Ци Янь чуть смягчилось.

— Но ведь... — неуверенно пробормотала она.

Дин Ю пододвинулся поближе и продолжил:

— «Основываясь на моих наблюдениях за последние несколько лет, старый вор Наньгун любит свою законнорожденную дочь гораздо сильнее, чем любого из сыновей. Для тебя будет очень выгодно стать её фумой. Что же до твоего пола, то я уже придумала, как пока решить эту проблему».

— Как?

— «Наньгун Цзиннюй всего четырнадцать, и Наньгун Жан бережёт её как зеницу ока. Она очень юна и неопытна. После брачной ночи вы будете жить в разных частях поместья. В дальнейшем тебе придётся навещать принцессу только на её день рождения и новогодние праздники, однако даже в эти дни ты сможешь остаться у неё на ночь лишь по её согласию».

Дин Ю и Ци Янь обменялись понимающими взглядами, после чего юноша ещё сильнее понизил голос и продолжил:

— «Согласно надёжным сведениям, Наньгун Цзиннюй совершенно не желает выходить за тебя замуж. И даже в худшем случае, разве станет она принуждать к чему-то другую женщину? Таким образом, непосредственную опасность для тебя сейчас представляет только брачная ночь».

Ци Янь улыбнулась. Она наконец-то прозрела.

Дин Ю был ослеплён этой улыбкой, подобной первому весеннему теплу после долгой, суровой зимы. Ему было почти невыносимо смотреть на неё.

— У тебя есть способ?

Дин Ю кивнул и медленно достал из сумки фарфоровую флягу, словно бы колеблясь, отдавать ли её Ци Янь.

Ци Янь немедленно забрала её, вытащила пробку и понюхала содержимое. Дивный аромат тут же ударил ей в ноздри.

— Что это?

— Пилюля, которую я разработал специально для тебя. Само по себе это лекарство предотвращает воспаление и нормализует кровообращение, однако если в течение двадцати четырех часов после принятия выпить алкоголь, то оно вызовет головокружение, рвоту и даже... спровоцирует такие побочные эффекты, как обморок и удушье.

К Ци Янь пришло озарение: если в день свадьбы она заранее выпьет это лекарство, то, как только выпьет церемониальное вино, сразу же «сляжет с болезнью». Это послужит ей веской причиной избежать брачной ночи!

Она улыбнулась, уже собираясь убрать фарфоровую флягу за пазуху, однако Дин Ю перехватил её на полпути, прежде чем быстро отдёрнуть свою руку.

Ци Янь спокойно посмотрела на него.

— В чём дело?

— Я создал это лекарство в спешке и не знаю, не причинит ли оно твоему телу ещё больше вреда. Я постараюсь найти способ выйти на дежурство в день твоей свадьбы, тем не менее я всё равно советую тебе не рисковать, если в том нет высочайшей необходимости.

— Поняла, спасибо.

— Поскольку теперь ты входишь в число подданных внутреннего двора, тебе не следует завязывать знакомства с придворными чиновниками, однако теперь ты можешь свободно взаимодействовать с принцами. Так что... постарайся ухватиться за эту возможность.

— Я именно это и планирую, — кивнула Ци Янь.

— Вечереет, — Дин Ю поднялся и стал собирать вещи. — Я выпишу тебе рецепт для понижения жара и укрепления жизненной энергии [10].

[10] 补气 bǔqì — (досл.) укрепление ци. Метод лечения синдрома недостаточности ци с помощью лекарств, тонизирующих ци. Ци — одна из основных категорий китайской философии, фундаментальная для китайской культуры, в том числе и для традиционной китайской медицины. Выражает идею фундаментальной, пространственно-временной, духовно-материальной и витально-энергетической субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где всё существует благодаря её видоизменениям и движению.

— Дин Ю.

— М?

— Каким образом наставница так скоро узнала новости? Даже если в течение всего пути не делать никаких остановок, на дорогу до безымянной долины и обратно всё равно потребуется не меньше десяти дней.

Неужели она покинула долину? А теперь скрывается где-то в окрестностях столицы? Но ведь с её истинной личностью это было бы совершенно невозможно!

Дин Ю многозначительно посмотрел на Ци Янь.

— Разве кто-то настолько умный, как ты, не может самостоятельно ответить на этот вопрос? Как я могу что-то знать, если даже тебя это ставит в тупик.

Ци Янь улыбнулась, не став развивать эту тему.

— Ци Янь... — снова серьёзно заговорил Дин Ю. — Я могу лишь сказать тебе, что ты далеко не единственная фигура на игральной доске госпожи. Помимо тех, о ком она позволяет тебе знать, существует также бесчисленное множество тех, кто действует вдали от чужих глаз и о ком не знает никто. Ты... Просто постарайся не подвергать себя лишний раз опасности, хорошо?

Ци Янь лишь продолжала молчать, так ничего и не ответив ему.

Дин Ю тяжело вздохнул и написал в диагнозе семь слов: «Сильное переутомление из-за неприспособленности к новой среде». Перед самым уходом он вновь добавил:

— Можешь не волноваться по поводу будущего. Согласно уставу императорской больницы, поскольку первый твой осмотр проводился мною, всю дальнейшую ответственность за твоё здоровье также буду нести я. Каждые несколько дней я буду приходить к тебе с плановым осмотром, чтобы посчитать пульс и при необходимости передать новости от госпожи.

Ци Янь проводила Дин Ю взглядом. Как только юноша скрылся за дверью, её лицо тут же помрачнело.

Хотя все эти годы наставница тщательно скрывала свою личность, Ци Янь удалось сформировать общую картину.

Она прекрасно понимала, что далеко не единственная работает на женщину в маске. Прошлая династия царствовала четыре столетия; её корни уходили слишком глубоко и охватывали весь двор, вплоть до внутреннего круга императора. Ни одна живая душа не ведала, как много людей до сих пор питало симпатию к старому правлению.

Вот только она пришла сюда мстить не за павшую династию, а за её степи!

Пусть даже её шансы выжить на этом пути были минимальны, она не пожалеет ни о чём.

Как только распоряжения были изданы, новость об одновременной свадьбе двух принцесс мигом разлетелась по городу.

Второй молодой господин семьи Лу был хорошо знаком общественности. Его союз с принцессой Чжохуа, казался, был уготован самой судьбой.

В свою очередь, о Ци Янь мало что было известно. Потому обычные люди рассудили, что, выдавая горячо любимую законнорожденную дочь за учащегося из бедного семьи, Его Величество желал таким образом показать, что государь и его народ — одна семья.

Чиновников, разглядевших истинные мотивы Наньгун Жана, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Большинство же просто считало, что возможность жениться на Наньгун Цзиннюй — это огромная удача, которую Ци Янь накапливала на протяжении трёх жизней.

Кроме того, несколько людей, которые искренне восхищались талантами Ци Янь, глубоко сочувствовали ей. К их числу относились два брата из семьи Гунъян.

Ци Янь заняла первые места на столичном и провинциальном экзаменах и получила титул Наблюдателя Цветов. Результат «два Первых и один Цветок» уже считался великим достижением, о котором многие учёные смели лишь мечтать. Оставалось только сожалеть, что из-за указа императора о бракосочетании у Ци Янь больше не будет возможности в полной мере реализовать свои высокие амбиции.

Однако был и человек, ненавидевший Ци Янь до глубины души, — второй молодой господин поместься главного воеводы, Лу Чжунхан.

На следующий день после издания указа императора о бракосочетании Лу Чжунхан ушёл в отставку с поста командира императорских телохранителей, чтобы заниматься дома изучением дворцового этикета.

Сейчас же десятки слуг с палками стояли перед дверями Лу Чжунхана, надёжно окружив [11] его спальню. Иногда изнутри доносились ожесточённые крики Лу Чжунхана и звук бьющегося фарфора.

[11] 水泄不通 shuǐxiè bùtōng — [так плотно, что и] воде не просочиться (обр. яблоку негде упасть; битком набитый; плотным кольцом (окружить)).

Как только двор был распущен, Лу Цюань отправился прямиком к Лу Чжунхану. Услышав крики, он нахмурился и толкнул дверь.

В комнате царил полнейший беспорядок. Лу Чжунхан держал половину ножки стола. Как только он увидел Лу Цюаня, его руки медленно опустились, и он удрученно позвал:

— Отец.

Лицо Лу Цюаня посуровело. Лу Чжунхан бросил ножку стола, опустился перед отцом на колени и страдальчески произнёс:

— Отец, ваш сын не хочет жениться.

Лу Цюань как будто бы постарел на несколько лет за одну ночь. Он строго ответил:

— Решение родителей и выбор свахи не могут быть пересмотрены. Более того, это указ Его Величества. У тебя нет права «не хотеть».

— Но отец ведь ясно сказал...

Лу Цюань отвесил своему второму сыну яростную пощёчину.

Изо рта последнего тут же ручьём потекла свежая кровь. Видя, что его сын всё равно порывался продолжить спор, Лу Цюань ещё раз со всей силы ударил его и затем повернулся к дверям:

— Все свободны!

— Поняли, хозяин.

Лу Цюань запер комнату и указал на Лу Чжунхана:

— Как ты можешь быть таким глупым? Ты хочешь свести всю свою семью в могилу?

Лу Чжунхан осознал, что неудачно подобрал слова, поэтому он снова опустился на колени и начал умолять:

— Но вашему сыну никогда не нравилась принцесса Чжохуа! Отец, ваш сын не идиот. Я готов стать частью императорской семьи, чтобы старший брат мог ни о чём не волноваться. Но я никогда не был влюблён в неё. У брата уже двое детей, но ваш сын никогда не просил даже о служанке-наложнице. Отец, неужели ты не можешь понять чувства своего ребёнка!

Лу Цюаня переполняли смешанные чувства. Он рухнул на единственный стоявший в комнате стул и глубоко вздохнул.

— Это отец подвёл тебя.

Лу Чжунхан приблизился на коленях к Лу Цюаню, словно бы совсем не замечая, как осколки фарфора впивались в его кожу.

— Отец, почему император так относится к семье Лу? Неужели он забыл, как взошёл на трон? Неужели не помнит о том, что семья Лу сделала для него?

— Ты! — Лу Цюань вновь занёс ладонь, но, увидев покрасневшую, опухшую щёку своего дорогого сына, не нашёл в себе сил свершить задуманное. — Как ты смеешь говорить такие преступные слова? Неужели ты правда хочешь погубить всю нашу семью? Если бы я знал, что такое произойдёт, то не стал бы жалеть тогда твою мать! Мне стоило пойти на сделку с совестью и утопить тебя в ночном горшке!

При виде отца, дрожащего от злости, слёзы хлынули из глаз Лу Чжунхана. Он принялся безостановочно отбивать поклоны.

— Отец, прошу, укротите свой пыл. Ваш сын осознал свою ошибку. Вам важно заботиться о своём здоровье. Я... Я женюсь!

Выражение лица Лу Цюаня смягчилось.

— Просто послушно оставайся в поместье следующие полгода. Читай книги и изучай этикет. Будь хорошим фумой и постарайся поскорее обзавестись ребёнком [12], чтобы развеять опасения Его Величества.

[12] 一男半女 yīnánbànnǚ — мальчика или хотя бы пол-девочки (обр. в знач.: хоть бы одного ребёнка иметь).

— ...Слушаюсь, отец.

Наньгун Шунюй вернулась во дворец. Скоро должна была состояться её свадьба, поэтому ей хотелось провести побольше времени со своей матерью. Строительство поместья принцессы Чжохуа не прекращалось ни днём ни ночью.

Императорский указ о возвращении Наньгун Цзиннюй во дворец издавался несколько раз, но она упрямо отказывалась ему повиноваться. Наньгун Жану только и оставалось, что поставить крест на этой затее. Во всём царстве Вэй, вероятно, не найдётся хоть ещё один такой человек, которому император столь же легко спускал бы с рук подобное неуважение к императорским указам и нежелание им подчиняться.

***

Благодаря этой помолвке статус Ци Янь претерпел существенные изменения.

В царстве Вэй люди разных сословий принадлежали к определённым кругам общения. Круг фумы состоял из членов императорской семьи, крупных купеческих семей, а также придворных во втором поколении [13].

[13] 二世祖 èrshìzǔ — мажор, испорченный ребёнок из богатой семьи, золотая молодёжь.

«Придворными во втором поколении» называли людей, которые, несмотря на заслуги их предков, не отличались никакими способностями и только наследовали знатные титулы, но не занимали официальных постов.

Большинство придворных по разным причинам относилось к этим трём группам с уважением, но предпочитало держаться на почтительном расстоянии. Потому они постепенно сформировали свой собственный уникальный социальный круг.

Бесконечный поток посетителей хлынул ко дверям поместья Ци в день издания указа, но управляющему приходилось тактично отказывать им в визите из-за внезапной болезни Ци Янь.

Гунъян Хуай также приходил несколько раз, однако в какой-то момент его вызвал к себе отец, чтобы «в приказном порядке запретить» тайком навещать Ци Янь.

На банкете Цюнлинь чжуанъюань Лу Боянь был назначен канцеляристом шестого ранга в Министерство финансов, а банъяна Гунъян Хуая определили на должность канцеляриста шестого ранга в Министерство чинов. Дабы не быть заподозренным в создании угрожающей власти фракции, теперь, занимая официальную должность, он не мог иметь никаких близких отношений с членами императорской семьи.

Гунъян Хуай ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось лишь с бесконечным сожалением похоронить свои дружеские чувства к прежнему товарищу по учёбе глубоко в своём сердце.

Наньгун Жан направил в поместье Ци людей из Министерства церемоний, Приказа по делам императорской семьи и Цензората внутреннего двора, чтобы те обучили Ци Янь дворцовым порядкам и её «обязанностям» супруга.

Обитатели поместья Ци также понимающе затихли.

Лето в мгновенье ока сменилось осенью, а там вскоре выпал и первый снег. Восьмой день двенадцатого месяца восьмого года Цзинцзя наконец наступил.

Наиболее благоприятный день для празднования свадьбы в ближайшие три года.

Всю столицу украсили фонарями и цветными лентами, а улица, по которой должна была пройти свадебная процессия, была взята под усиленную охрану ещё за несколько дней до свадьбы.

Этот брак организовывался в такой спешке, что Министерство работ никак не могло бы завершить строительство поместья принцессы и двух поместий для фум в срок всего в полгода. К счастью, Наньгун Жан пошёл на уступку и разрешил отложить строительство поместий фум, приказав Министерству работ пустить все их силы на строительство поместья принцессы Чжохуа.

За месяц до свадьбы Наньгун Жан самолично посетил поместье принцессы Чжэньчжэнь, чтобы забрать Наньгун Цзиннюй. После этого он приказал фумам въехать в поместье принцессы, поскольку их резиденции пока ещё не были отстроены. В день свадьбы женихи должны были покинуть поместье принцессы и отправиться в императорский дворец, чтобы встретить своих невест.

Когда настал тот самый день, солнце ещё не успело подняться над горизонтом, а дворцовые слуги уже одевали Ци Янь в сложный и роскошный наряд жениха.

Как только они ненадолго отвлеклись, Ци Янь незаметно приняла лекарство, которое ей дал Дин Ю. Когда почти пришло время выходить, тётушка, обучавшая Ци Янь, вошла в её комнату, чтобы дать ей несколько последних наставлений.

Ци Янь ехала на высоком коне. Её уши заполняли звуки торжественной музыки, но она все ещё могла отчётливо слышать, как снег хрустит под копытами её лошади.

Зимним днём девять лет назад, полная надежды, Ци Янь вернулась в племя Тэнгри, но на том месте, где раньше располагался ханский шатёр, теперь стоял лишь загон для скота.

И вот, сегодня она направляется на свадьбу с дочерью её врага.

Насколько же иронична эта жизнь?

Все эти годы Ци Янь раз за разом повторяла про себя «девиз из шести слов», которому её научила наставница, но только сейчас она наконец поняла: то, к чему она стремилась, было далеко не так легко, как ей раньше казалось.

После полугода упорной работы темперамент Ци Янь стал ещё более спокойным, а одержимость в её сердце — ещё более непоколебимой.

Даже если лишится жизни, она обязана заставить царство Вэй и императорскую семью Наньгун заплатить кровью за кровь!

На территории императорского дворца запрещалось ездить на лошадях без высочайшего на то разрешения, поэтому Ци Янь была вынуждена пойти пешком вместе с группой музыкантов.

Чтобы добраться до дворца Вэйян, потребовалось более получаса. Свадебная процессия остановилась перед дворцовой лестницей. Ци Янь в одиночку ступила на белые мраморные ступени и направилась ко входу во дворец.

Она переступила порог главного зала дворца Вэйян, сделала три шага, поклонилась, приподняла свои одежды и, преклонив колени, совершила три земных поклона. Затем Ци Янь поднялась, снова сделала три шага вперёд и опустилась на колени...

Она повторила эту чреду действий три раза, после чего церемония трёх коленопреклонений и девяти поклонов была завершена. Таким образом Ци Янь демонстрировала императорской семье, что «муж остаётся верным подданным».

Ци Янь опустилась на колени в центре главного зала, трижды пожелала долгих лет жизни Её Высочеству, а затем громко и чётко произнесла:

— Ваш подданный, Ци Янь, прибыл. Указом Его Величества приветствую невесту, Её Высочество принцессу Чжэньчжэнь.

Дворцовая служанка приняла указ и направилась во внутренний зал. Через некоторое время, одетая в свадебные одежды феникса Наньгун Цзиннюй под руку с сипо [14] медленно подошла к Ци Янь.

[14] 喜婆 xǐpó — служанка новобрачной, помогающая невесте на свадебной церемонии.

— Указом Его Величества приветствую невесту, Ваше Высочество принцессу Чжэньчжэнь.

Через щель под красной вуалью Наньгун Цзиннюй могла разглядеть только уголок головного убора жениха. Она неслышно вздохнула: человек, стоящий перед ней на коленях, был возлюбленным её сестры.

— Можешь оставить формальности и встать, — в этом голосе слышалась особая мягкость, характерная для юной девушки, но тон принцессы при этом оставался крайне безразличным.

— Спасибо Вашему Высочеству.

После того, как Ци Янь поднялась на ноги, Наньгун Цзиннюй ответила ей лёгким поклоном, показывая таким образом, что она признает в Ци Янь своего мужа.

Они вдвоём дошли до входа в главный зал. Ци Янь первой переступила порог, а затем присела на корточки:

— Ваше Высочество, забирайтесь.

***

Наньгун Цзиннюй была чрезвычайно легкой, но по какой-то причине она отказывалась прижиматься к спине Ци Янь. Вместо этого она обеими руками опёрлась той на плечи.

Ци Янь пришлось наклониться ещё ниже и крепче обхватить ноги Наньгун Цзиннюй. Услышав, как девочка на её спине недовольно цыкнула, Ци Янь мягко сказала:

— Ваше Высочество, пожалуйста, держитесь крепче. Дальше нам нужно спуститься по лестнице.

До сегодняшнего дня мужчина никогда так не прикасался к Наньгун Цзиннюй. Когда этот фума, которого она «никогда раньше не встречала», приподнял её повыше, подхватив под ноги, она чуть не набросилась на него с упрёками.

Юноша, очевидно, тоже это почувствовал, поэтому попытался её успокоить.

У него был необычный голос: не такой глубокий и низкий, как у взрослых мужчин. Может быть, всё дело в том, что он так юн?

Откровенный и кроткий — два, казалось бы, взаимоисключающих качества каким-то образом слились воедино.

Прежде чем Наньгун Цзиннюй успела задуматься над этим, Ци Янь уже сделала первый шаг.

Из-за большого расстояния между их телами Ци Янь ступала очень медленно и осторожно, чтобы не дать Наньгун Цзиннюй упасть. Чуть ли не на каждом шагу ей приходилось на секунду останавливаться.

Ци Янь ничего не говорила, но её руки, поддерживающие Наньгун Цзиннюй, напрягались всякий раз, когда она заносила ногу над ступенькой, и тут же расслаблялись, стоило ей крепко вставать на ноги.

Наньгун Цзиннюй тоже чувствовала, что так нести её очень тяжело, но в вместе с тем она также помнила, что Ци Янь была любимым человеком Наньгун Шунюй. Хотя Наньгун Цзиннюй была вынуждена выйти за Ци Янь замуж, она всё равно намеревалась по возможности сохранить между ними дистанцию!

Когда Наньгун Цзиннюй услышала, что дыхание Ци Янь стало сбиваться, перед её глазами невольно мелькнул образ того, как во время конного шествия этот человек обнимал шею лошади, не осмеливаясь даже пошевелиться. Она вдруг осознала, что он был всего лишь слабым [15] учёным.

[15] 手无缚鸡之力 shǒu wú fù jī zhī lì — досл. в руках нет силы, чтобы связать курицу (обр. слабый, бессильный)

Придя в себя, Наньгун Цзиннюй уже прижималась к спине Ци Янь, а её руки обвивались вокруг чужой шеи.

Сбоку снова послышался тёплый и мягкий голос:

— Большое спасибо Вашему Высочеству.

Наньгун Цзиннюй собиралась снова выпрямиться, но по необъяснимым причинам остановилась.

Когда они наконец спустились с дворцовой лестницы, Наньгун Цзиннюй села в роскошный паланкин [16], поддерживаемый шестнадцатью людьми, а Ци Янь пошла по правую сторону от него.

[16] 凤辇 fèngniǎn — императорский паланкин, украшенный изображениями фениксов.

***

Облачённый в торжественное одеяние Наньгун Жан восседал на троне. Две пары молодожёнов одновременно вошли в главный зал, чтобы получить напутствия от Его Величества.

Наньгун Жан поднялся на ноги и спустился со своей платформы. Для него Ци Янь была не более чем пешкой, защищающей его любимую дочь:

— Подними голову.

— Слушаюсь.

Это был первый раз, когда он увидел лицо Ци Янь так близко. Наньгун Жана почувствовал, как у него перехватило дыхание. У четвероногого зверя из его сна, передвигающегося верхом на облаке, были точно такие же янтарные глаза!

— Твои глаза...

Ци Янь притворилась испуганной и рухнла на колени:

— В детские годы ваш подданный перенёс тяжёлую болезнь, однако, после счастливого выздоровления его глаза внезапно изменили цвет. Они утратили способность видеть в темноте и более не способны переносить яркий свет. Кроме того, теперь вашему подданному строжайше запрещено прикасаться к алкоголю до самого конца его дней.

Наньгун Жан кивнул, но не дал ей разрешения подняться:

— Мы отдаём Нашу любимую дочь за тебя замуж — впредь относись к ней как к своей госпоже. Если Наше дитя будет несчастно после свадьбы, не вини Нас в безжалостности.

— Как прикажете, Ваше Величество.

— Что ж... Мы просмотрели твоё личное дело. Остался ли кто-нибудь живой из представителей старшего поколения в твоём роду?

— Отвечаю Вашему Величеству. Во время первого года Цзинцзя в округе Цзиньчжоу вспыхнула чума, девять из десяти домов опустели. Ваш подданный был слишком мал и мало что понимал в то время. Оба его родителя погибли на пути к бегству. На данный момент ваш подданный потерял всякую связь со своими родственниками.

Наньгун Жан снова спросил:

— Так ты не получил второго имени?

— Нет, Ваше Величество.

Император бросил взгляд на Ци Янь, а затем перевёл его на Наньгун Цзиннюй, покрытую вуалью:

— Раз так, пускай принцесса Чжэньчжэнь выберет тебе имя.

Эти слова повергли в шок всех присутствующих; даже на лице Лу Чжунхана, всем сердцем ненавидящего Ци Янь, показались следы недоумения.

Во все времена только старшие могли давать младшим вторые имена, и никто никогда не слышал, чтобы жена нарекала мужа!

Впрочем, достаточно было немного задуматься, чтобы всё встало на свои места. Поступая так, император напоминал Ци Янь, что между фумой и принцессой пролегает огромная пропасть в их положении. Второе имя сопровождало человека на протяжении всей его жизни, а значит, до тех пор, пока Ци Янь жива, она — слуга императорской семьи.

Наньгун Цзиннюй слегка нахмурилась. Она не одобряла тех унижений, которым отец-император подвергал Ци Янь. Но как только принцесса хотела высказать своё несогласие, до её слуха донёсся голос Ци Янь, припавшей к полу:

— Спасибо Вашему Величеству.

Её рот открылся от удивления: она никак не ожидала, что Ци Янь окажется настолько бесхребетной. Однако, ещё раз обдумав всю ситуацию, Наньгун Цзиннюй прониклась к Ци Янь сочувствием — в самом деле, что ещё мог сделать этот человек, кроме как поблагодарить императора за его милость?

Лу Чжунхан украдкой взглянул на Наньгун Цзиннюй. За те полгода, что они не виделись, она успела сильно выросла — теперь Наньгун Цзиннюй превратилась в стройную и изящную девушку.

Но только что произошедшая сцена заставила его почувствовать некоторое смятение. Если бы он был на месте Ци Янь, то как бы он поступил? Может быть, всё именно так, как и сказал отец, и в действительности женитьба на любимой дочери императора отнюдь не повод для радости? Но он все ещё не мог с этим примириться...

Ци Янь стояла на коленях, низко опустив голову; всё это время её взгляд был неотрывно направлен на расшитые золотой нитью туфли Наньгун Жана. Её янтарные глаза напоминали стоячие озёра, воды которых оставались тихими и безмолвными.

Гордый принц степей умер давным-давно. Теперь она была не более чем отребьем. Не было ничего, что она не смогла бы вынести.

Паланкины невест покинули дворец, и каждый из них возвратился в своё поместье. Под весёлую и оживлённую музыку Ци Янь внесла Наньгун Цзиннюй обратно во внутренние покои.

Свадебный банкет поражал своей пышностью — на него прибыли почти все члены императорской семьи и столичные чиновниками вплоть до третьего ранга.

Гунъян Хуай подошёл к Ци Янь, держа кубок вина в руке, и с глазами, полными глубокой горечи и сожаления, пожелал ей удачи в семейной жизни.

Ци Янь вместо вина выпила чая и равнодушно улыбнулась:

— Я очень рад, что Байши смог прийти. Надеюсь, ты проявишь себя при дворе с лучшей стороны и достигнешь всего желаемого.

Больше не в силах этого выносить, Гунъян Хуай ответил:

— Господин фума... Как бы то ни обстояли дела, знай: ты самый верный друг для твоего Гунъян Байши.

— Спасибо тебе за это.

Кто-то похлопал Ци Янь по спине. Она обернулась и, притворившись удивлённой, произнесла:

— Брат Шухань?..

Подошедшим человеком оказался не кто иной, как третий принц Наньгун Ван. В день банкета в поместье Се он представился Сюй Ваном, по второму имени — Шуханем.

Наньгун Ван громко рассмеялся:

— Кто бы мог подумать, что мой зять до сих пор меня помнит. В нашу первую встречу было неуместным вот так сразу раскрывать свою истинную личность. На самом деле я третий принц, моё имя — Наньгун Ван.

Гунъян Хуай бросил ещё один взгляд на Ци Янь, после чего развернулся и ушёл.

Ци Янь изобразила «внезапное осознание» и склонилась в вежливом поклоне:

— Так, значит, то были Ваше Высочество. Простите Ци Яня за проявленную грубость.

— Будет тебе, зять! Отныне мы с тобой одна семья, все эти Ваши Высочества нам ни к чему.

— В таком случае, третий царственный брат.

Наньгун Ван громко рассмеялся, привлекая внимание всех гостей. Похоже, он не собирался скрывать тот факт, что они с Ци Янь были давними знакомыми:

— Как выдастся свободное время, пошли кого-нибудь сообщить мне об этом. Твой царственный брат устроит для тебя банкет в своём поместье.

— Премного благодарен третьему царственному брату.

Примечания переводчика:

[4] 方觥 fānggōng: