Два ветра

Лагерь встретил их тёплыми огнями костров и радостным гулом голосов — весть об успешном подписании документов, судя по всему, каким-то образом опередила их собственное возвращение, и уже у самого въезда в лагерь Эльзу с Маленьким Пумой встретили несколько человек, желавших лично поздравить их с удачным исходом поездки.

Но сама Эльза, при всей искренней радости за подобный тёплый приём, чувствовала, как в глубине сознания у неё зреет мысль, требовавшая куда более тихого, уединённого разговора, чем позволяла шумная суета вечернего празднования, — и когда наконец представилась возможность улизнуть вдвоём с Маленьким Пумой к их привычному, уже почти священному месту у реки, она не преминула ею воспользоваться.

***

— У меня есть идея, — сказала она, устроившись рядом с ним на берегу, пока над рекой сгущались первые вечерние сумерки. — Довольно смелая, признаться, но я не могу перестать о ней думать с самого утра.

Маленький Пума вопросительно посмотрел на неё, ожидая продолжения с тем терпеливым вниманием, которое она уже успела так полюбить в нём.

— Земля, о которой мы говорили с конторой, — начала она, — она большая. Достаточно большая, чтобы часть её можно было бы использовать иначе, чем просто под общее пастбище и охотничьи угодья. Я думала о том, чтобы построить ранчо — не слишком далеко от города, около получаса верхом, — где мы могли бы жить вместе. Не в лагере, но и не в самом городе. Где-то посередине.

Он молчал некоторое время, обдумывая её слова с той же тщательной, неторопливой основательностью, с которой обычно подходил к любому важному решению.

— Ранчо, — повторил он наконец. — Земледелие. Скот. Всё то, чем занимаются белые фермеры.

— Именно, — кивнула Эльза. — Я знаю, это не похоже на привычную жизнь твоего народа. Но подумай сам: если у нас будет собственное хозяйство, признанное законом, зарегистрированное официально, — это даст нам не просто дом. Это даст защиту. Своего рода мост между двумя мирами, который не так-то просто будет разрушить какому-нибудь очередному жадному до земли поселенцу.

***

Маленький Пума долго смотрел на воду, размышляя над её словами, и Эльза, наблюдая за игрой эмоций на его обычно сдержанном лице, терпеливо ждала, позволяя ему прийти к собственным выводам в его собственном темпе.

— Ты предлагаешь мне оставить жизнь охотника, — сказал он наконец, — ради жизни фермера.

— Не оставить полностью, — поправила она мягко. — Просто добавить к тому, что ты уже умеешь, ещё одно умение. Я видела, как быстро ты учишься всему новому, стоит только объяснить принцип. Уверена, земледелие не станет исключением, тем более что я сама неплохо в нём разбираюсь — отец успел научить меня многому за годы дороги и первую зиму в Орегоне.

Он повернулся к ней, и в его тёмных глазах промелькнула тень сомнения, тут же, впрочем, сменившаяся чем-то более вдумчивым.

— А ты? — спросил он. — Готова ли ты навсегда отказаться от привычной жизни в городе, среди своего народа, ради подобного эксперимента здесь, на границе двух миров?

— Я уже сделала этот выбор, — сказала она твёрдо, беря его за руку. — Ещё в ту ночь, когда впервые сбежала искать тебя после известия о нападении. Просто теперь я хочу, чтобы этот выбор имел не только романтический, но и вполне практический смысл. Чтобы у нас была настоящая жизнь, а не просто украденные моменты у реки.

***

— Есть ещё кое-что, — добавила она, немного помедлив. — Я думала не только о нас двоих. В твоём племени наверняка найдутся молодые люди, желающие чего-то нового — не отказываясь от собственных корней полностью, но и не боящиеся попробовать иной образ жизни. Что, если мы предложим им присоединиться? Не просто ранчо для двоих, а нечто вроде небольшого, собственного поселения — наполовину фермерского, наполовину сохраняющего обычаи твоего народа. Место, где обе стороны могли бы учиться друг у друга, а не просто существовать порознь, разделённые недоверием и страхом.

Маленький Пума посмотрел на неё с тем откровенным, неприкрытым восхищением, которое она видела в его взгляде нечасто, — восхищением, смешанным с растущим пониманием масштаба того, что она предлагала.

— Ты думаешь о целом посёлке, — сказал он медленно, — а не просто о доме для нас двоих.

— Думаю, — призналась она с лёгкой улыбкой. — Возможно, слишком амбициозно для одной девушки, ещё вчера учившейся есть вилкой человека, который до этого всю жизнь ел руками. Но кто-то же должен попробовать построить нечто новое, вместо того чтобы просто наблюдать, как старый мир рушится под тяжестью старых же ошибок.

***

Он долго молчал, глядя на тёмную воду реки, а затем, к её удивлению, тихо рассмеялся — тем редким, открытым смехом, который она так полюбила за последние недели.

— Что смешного? — спросила она с лёгким недоумением.

— Ничего смешного, — заверил он её, качая головой. — Просто подумал, что несколько месяцев назад я был человеком, который наблюдал за твоим обозом издалека, не желая приближаться ближе необходимого. А теперь сижу здесь, слушая, как ты предлагаешь построить целый посёлок на границе наших миров, — и единственное, что меня останавливает от немедленного согласия, это лишь удивление собственной готовностью пойти на подобный риск ради тебя.

— Значит, ты согласен? — спросила она с надеждой, крепче сжимая его руку.

— Мне нужно поговорить с отцом, — сказал он серьёзно. — И с остальными старшими. Подобное решение касается не только меня — если действительно найдутся желающие присоединиться, племени нужно знать, что часть их людей будет жить иначе, чем остальные, и что это не означает предательства старых традиций.

— Разумеется, — кивнула она. — Я вовсе не хочу, чтобы это выглядело как раскол. Скорее как ещё один путь, дополняющий, а не заменяющий прежний.

***

Он привлёк её ближе, обнимая за плечи, и некоторое время они сидели молча, глядя на звёзды, начинавшие проступать на потемневшем небе.

— Ранчо, — повторил он снова, будто пробуя это слово на вкус, привыкая к самой идее. — Никогда не думал, что однажды скажу подобное всерьёз, но, кажется, мне нравится, как это звучит. Особенно если это означает, что мы будем строить его вместе.

— Вместе, — подтвердила Эльза с тёплой, счастливой улыбкой, прижимаясь к нему ближе. — Не как чужаки, вынужденные мириться друг с другом, а как настоящая семья, создающая нечто новое своими собственными руками.

Он поцеловал её в макушку, и в этом простом, тихом жесте чувствовалось куда больше уверенности в общем будущем, чем в любых громких обещаниях, — обещание, произнесённое не словами, а самим фактом решимости обоих построить нечто действительно прочное, способное выстоять перед лицом всех трудностей, которые наверняка ещё ждали их впереди на этом смелом, непроторённом пути.