Два ветра

Отряд остановился на окраине города — не потому что въезд в сам город был запрещён, а потому что Джеймс, трезво оценив ситуацию, справедливо рассудил, что появление целой процессии из ковбоев и осейджей посреди главной улицы привлечёт куда больше ненужного внимания, чем того требовало простое, деловое посещение конторы.

— Разделимся, — сказал он, спешиваясь у небольшой рощи неподалёку от городской окраины. — Такер, останешься здесь с лошадьми и остальными людьми. В контору пойдём только мы вчетвером — я, Эльза, Крепкий Дуб и, полагаю, — он бросил короткий, оценивающий взгляд на Маленького Пуму, — ты тоже, раз уж дело касается тебя не меньше, чем твоего отца.

Орлиное Перо, явно расстроенный перспективой остаться в стороне от подобного важного события, тем не менее не стал спорить, лишь коротко кивнул, устраиваясь в тени деревьев вместе с остальными ковбоями.

— Постараюсь не заскучать без вас, — сказал он с притворным вздохом, откидываясь на траву. — Хотя, признаться, любопытно было бы посмотреть на лица тамошних клерков.

***

Эльза, переодевшаяся заранее в одно из своих более приличных платьев — предусмотрительно взятое с собой именно для этого случая, — придирчиво оглядела спутников, прежде чем они направились к городским улицам.

— Крепкий Дуб, — сказала она тихо, — постарайтесь, если можно, не привлекать лишнего внимания по пути. Не потому что стыжусь, а потому что чем меньше любопытных взглядов встретится нам до конторы, тем спокойнее пройдёт сама встреча.

Старейшина понимающе кивнул, слегка поправляя накидку, чтобы она скрывала часть традиционных украшений, которые в противном случае неизбежно привлекли бы излишнее внимание прохожих.

— Мудрая предосторожность, — заметил он ровно. — Я немолод, но не настолько глуп, чтобы не понимать разницы между храбростью и ненужным вызовом целому городу, не готовому нас видеть.

Маленький Пума, в свою очередь, надел простую рубашку из плотной ткани, любезно одолженную одним из ковбоев ещё утром, — достаточно неприметную, чтобы издалека его можно было принять за случайного проезжего работника, а не немедленно опознать в нём того, кем он являлся на самом деле.

***

Они вошли в город не все вместе, а с небольшим интервалом, будто случайные, не связанные друг с другом прохожие, — Джеймс и Эльза впереди, оживлённо, но негромко переговариваясь, будто отец и дочь, вышедшие по обычным делам, а Крепкий Дуб с Маленьким Пумой чуть позади, держась в тени зданий и стараясь избегать самых людных участков главной улицы.

Несколько прохожих всё же бросали любопытные взгляды в их сторону, но благодаря предусмотрительности всей компании эти взгляды оставались лишь мимолётным, не задерживающимся надолго любопытством, а не тем пристальным, откровенно враждебным вниманием, которого Эльза больше всего опасалась.

Они добрались до земельной конторы без единого инцидента, и Эльза, толкнув тяжёлую дубовую дверь, первой вошла внутрь, за ней последовал отец, а затем, чуть помедлив для верности, и оба осейджа.

***

Мистер Хардинг, завидев прибывшую компанию, поднялся из-за своего стола с той характерной сдержанной вежливостью, которая, впрочем, не могла полностью скрыть его лёгкого напряжения при виде столь необычных посетителей.

— Мисс Даттон, — сказал он, кивая Эльзе, а затем перевёл взгляд на её спутников. — Полагаю, это и есть тот самый старейшина, о котором вы говорили?

— Крепкий Дуб, — представила Эльза, — старейшина племени, о землях которого идёт речь. И его сын, Маленький Пума.

Хардинг обменялся коротким, формальным рукопожатием с обоими, после чего жестом пригласил всех к своему столу, где уже были разложены необходимые документы, — и хотя в его движениях чувствовалась некоторая настороженность, свойственная человеку, впервые ведущему подобные переговоры лично, ничего откровенно враждебного или пренебрежительного в его поведении не было, за что Эльза мысленно поблагодарила судьбу.

***

— Документ этот, — начал Хардинг, разворачивая перед Крепким Дубом плотный лист бумаги, испещрённый убористым юридическим текстом, — представляет собой официальное заявление о занятии земель к северу от реки, о которой шла речь ранее, с последующим направлением в федеральное агентство для рассмотрения права постоянного владения.

Крепкий Дуб внимательно выслушал перевод сути документа, который Эльза, заранее подготовившаяся к подобному моменту, старательно, простыми словами пересказала ему по ходу объяснений Хардинга, — и, дождавшись окончания, некоторое время молчал, обдумывая услышанное с той же неторопливой основательностью, с какой, судя по всему, привык обдумывать любое важное решение.

— Эта бумага, — спросил он наконец, — действительно способна остановить новых поселенцев от повторения того, что случилось у Кедровой реки?

Хардинг замялся на мгновение, явно не желая давать чрезмерно оптимистичных обещаний.

— Полной гарантии я дать не могу, — признался он честно. — Но подобное официальное заявление, поданное через надлежащие каналы, значительно укрепит ваши позиции в случае повторных попыток захвата этих земель. Это не решает проблему полностью, но это куда лучше, чем полное отсутствие какой-либо официальной защиты.

Крепкий Дуб кивнул, принимая эту честность с явным уважением.

— Тогда я подпишу, — сказал он твёрдо.

***

Хардинг протянул ему перо, и Крепкий Дуб, чья рука, привыкшая скорее к лу́ку и поводьям, чем к письменным принадлежностям, вывела на бумаге собственное имя медленными, тщательно выведенными буквами, — простое, но по-своему торжественное действие, за которым Эльза наблюдала затаив дыхание, чувствуя, как в груди разгорается тихая, глубокая гордость за то, что ей всё же удалось довести это непростое дело до подобного важного момента.

Маленький Пума, стоявший рядом, коротко сжал её руку, когда отец его закончил подпись, и в этом коротком, безмолвном жесте она почувствовала всю глубину его благодарности, куда более красноречивую, чем любые слова, которые он мог бы произнести вслух в стенах этой сдержанной, официальной конторы.

— Дело будет направлено в агентство в течение недели, — сказал Хардинг, аккуратно убирая подписанный документ в папку. — Дальнейшее решение, к сожалению, будет зависеть уже не от меня, а от куда более высоких инстанций. Но, по крайней мере, теперь у вас есть официально зафиксированное заявление, а не только устные обещания.

— Это уже больше, чем у нас было ещё месяц назад, — сказал Крепкий Дуб, поднимаясь со стула с тем же спокойным достоинством, с каким держался на протяжении всей встречи.

***

Они покинули контору так же незаметно, как и вошли, — небольшими группами, стараясь не привлекать лишнего внимания на обратном пути к окраине города, где их терпеливо поджидали остальные спутники вместе с лошадьми.

— Ну как? — спросил Орлиное Перо, вскакивая на ноги при их приближении с явным нетерпением во взгляде.

— Подписано, — ответила Эльза с усталой, но искренне счастливой улыбкой.

Орлиное Перо радостно хлопнул Маленького Пуму по плечу, а Такер, поднявшись следом, коротко кивнул с одобрением истинного профессионала, ценящего успешно завершённое дело.

— Значит, не зря тащились в такую даль, — заметил он с усмешкой. — Хорошая работа, мисс Даттон.

Эльза, забираясь обратно в седло, почувствовала, как усталость последних недель наконец начинает уступать место лёгкому, заслуженному облегчению, — дело, конечно, ещё далеко не было завершено окончательно, но первый, самый трудный шаг остался наконец позади, и весь обратный путь домой она провела в том особом, тихом умиротворении человека, сумевшего добиться чего-то по-настоящему важного, несмотря на все препятствия, стоявшие у него на пути.