Два ветра

Его звали Орлиное Перо, и Эльза познакомилась с ним на четвёртый день своего пребывания в лагере — молодой воин, чуть старше самого Маленького Пумы, с лёгкой раной на предплечье, оставленной шальной пулей во время того самого нападения, из-за которого всё племя оказалось вынуждено покинуть родные земли у Кедровой реки.

Рана не была серьёзной — неглубокий порез, задевший лишь мышцу, не тронув кость, — но воспалилась за прошедшие дни сильнее, чем следовало, и когда он подошёл к костру Эльзы тем утром, морщась от боли при каждом движении рукой, она сразу поняла, что дело требует более пристального внимания, чем простая перевязка.

— Дай посмотреть, — сказала она, жестом приглашая его сесть, и он, немного помедлив — то ли от смущения, то ли от настороженности, которую многие в лагере всё ещё испытывали по отношению к ней, несмотря на прошедшие дни, — всё же опустился на землю рядом с костром.

Рана оказалась хуже, чем она ожидала, — покрасневшая кожа вокруг пореза, лёгкая припухлость, характерный тёплый жар, безошибочно указывающий на начинающееся воспаление.

— Тебе повезло, что пришёл сейчас, а не через несколько дней, — сказала она, аккуратно промывая рану отваром тысячелистника, смешанным с щепоткой соли. — Ещё немного, и жар мог бы подняться сильнее.

Он наблюдал за её движениями с тем же любопытством, с каким разглядывал её работу большинство обитателей лагеря в первые дни, — но было в его взгляде и что-то ещё, чего Эльза, поглощённая процессом лечения, поначалу не заметила: неподдельный интерес не только к её умениям, но и к ней самой.

***

— Ты не боишься нас, — сказал он вдруг, пока она заканчивала перевязывать его руку свежей тканью.

— А должна? — спросила Эльза, повторяя почти дословно тот самый вопрос, который когда-то задала Маленькому Пуме у той далёкой реки, хотя сама этого совпадения не заметила.

Орлиное Перо на мгновение задумался, будто взвешивая её слова с неожиданной для воина серьёзностью.

— Многие из твоего народа боятся, — сказал он наконец. — Или ненавидят. Редко кто-то просто... помогает. Без причины.

— У меня есть причина, — сказала она, завязывая последний узел повязки. — Мне не нравится, когда людям больно, а я могу это исправить. Кажется, довольно простая причина, если подумать.

Он улыбнулся — впервые за весь их короткий разговор, — и улыбка эта оказалась удивительно располагающей, открытой, совсем не похожей на сдержанную, редкую полуулыбку, к которой она уже успела привыкнуть у Маленького Пумы.

— Простая причина, — повторил он. — Мне нравится, как это звучит.

***

С этого дня Орлиное Перо стал появляться у её костра всё чаще — сначала под предлогом проверки заживающей раны, затем, когда рана благополучно затянулась, уже безо всякого предлога вовсе, просто садясь неподалёку, наблюдая за её работой или неспешно разговаривая, насколько позволял скудный запас английских слов, которые он, как оказалось, успел выучить за годы случайных встреч с торговцами и путешественниками.

Он оказался неожиданно разговорчивым для воина его народа — куда более открытым, чем Маленький Пума, легко смеющимся, охотно рассказывающим истории о своих охотничьих похождениях, часто, судя по всему, немного приукрашенные для большего эффекта.

Эльза относилась к нему тепло, с искренней симпатией — той лёгкой, необременительной дружеской симпатией, которая возникает между людьми, вынужденными делить одно и то же непростое время, — но каждый раз, ловя себя на очередной весёлой шутке в его адрес, она также ловила себя и на мысли, что где-то в глубине сознания продолжает невольно сравнивать его открытость с закрытой, сдержанной манерой другого человека, чьё внимание, как ей казалось, значило для неё куда больше, чем она готова была признать вслух.

Но дружба с Орлиным Пером, тем не менее, оставалась именно дружбой — лёгкой, приятной, лишённой того особого напряжения, которое неизменно возникало между ней и Маленьким Пумой всякий раз, стоило им оказаться рядом.

***

Однажды утром, когда Эльза, как обычно, отправилась собирать травы к дальнему изгибу реки, где, по её наблюдениям, росли особенно ценные растения для лечения жара, она обнаружила Орлиное Перо, уже поджидавшего её там верхом на своей лошади, с луком, притороченным к седлу.

— Ты рано встал, — заметила она, удивлённо разглядывая его снаряжение.

— Собираюсь на охоту, — сказал он. — Подумал, может, тебе будет интересно посмотреть, как это делается.

Эльза на мгновение заколебалась, вспоминая наставления отца о необходимости оставаться поближе к лагерю, но затем, поймав себя на том, что её раненое плечо уже почти полностью зажило, а любопытство, как обычно, оказалось сильнее осторожности, кивнула с готовностью, которая, кажется, искренне обрадовала её нового товарища.

— Только осторожно, — сказала она, забираясь в седло Мисти, вызванной из общего табуна лагеря, где её держали всё это время. — Я всё ещё не самый быстрый наездник с одной рабочей рукой.

— Не переживай, — сказал он с усмешкой. — Я поеду медленно. Ради тебя.

Они выехали за пределы лагеря вместе, направляясь к невысоким холмам, поросшим редким кустарником, где, по словам Орлиного Пера, часто паслись небольшие стада антилоп, привлечённые сочной весенней травой.

***

Он оказался терпеливым учителем — куда более терпеливым, чем она ожидала от воина, привыкшего, вероятно, действовать быстро и решительно в других обстоятельствах.

— Смотри на траву, — говорил он тихо, указывая рукой вперёд, туда, где едва заметно колыхались стебли под лёгким ветром. — Не на животное сразу. На то, как ведёт себя вокруг него весь мир. Птицы, трава, тени. Животное само подскажет, где оно, задолго до того, как ты его увидишь.

Эльза внимательно вслушивалась в его слова, пытаясь применить их на практике, щурясь на залитую утренним солнцем прерию в поисках хоть каких-то признаков движения.

— Вон там, — сказала она наконец, неуверенно указывая на едва заметное шевеление в траве чуть впереди.

Орлиное Перо взглянул в указанном направлении и одобрительно кивнул.

— Хорошо. Быстро учишься.

Он показал ей, как правильно держать лук, как натягивать тетиву, распределяя вес так, чтобы стрела летела ровно, — и хотя её первые несколько попыток закончились неудачей, к общему, впрочем, беззлобному веселью обоих, к концу утра она всё же сумела дважды попасть в самодельную мишень, сооружённую им специально для тренировки.

— Не так уж плохо для белой девушки, впервые взявшей в руки лук, — сказал он с той же открытой, добродушной улыбкой, которая уже успела стать привычной чертой их общения.

— Не так уж плохо для учителя, который явно преувеличивает свои охотничьи подвиги, — парировала она со смехом, вспоминая одну особенно неправдоподобную историю про медведя, рассказанную им накануне вечером.

Он рассмеялся в ответ, искренне, без всякой обиды, и в этом смехе, разносившемся над утренней прерией, было что-то настолько лёгкое и беззаботное, что Эльза, слушая его, на мгновение позволила себе просто наслаждаться моментом, не думая ни о доме, оставшемся так далеко позади, ни о человеке, чья сдержанная тень продолжала стоять где-то на краю её мыслей, даже сейчас, посреди этого солнечного, беззаботного утра.

***

Они возвращались в лагерь ближе к полудню, оживлённо переговариваясь о всякой ерунде, когда неподалёку от крайних типи оба заметили Маленького Пуму, стоявшего у коновязи с какой-то упряжью в руках.

Он поднял взгляд, увидев их вдвоём — раскрасневшуюся от смеха и утренней скачки Эльзу и довольного собой Орлиное Перо рядом, — и что-то в его лице на мгновение изменилось, прежде чем снова вернуться к привычной непроницаемой сдержанности.

— Хорошо покатались, — сказал он ровно, но в этой короткой фразе Эльза уловила интонацию, которую прежде никогда не слышала в его голосе, — что-то напряжённое, тщательно контролируемое, но всё же заметное для тех, кто научился разбирать его редкие эмоции достаточно хорошо.

— Орлиное Перо учил меня стрелять из лука, — сказала она с непринуждённой улыбкой, не замечая пока этой перемены в его тоне. — Я попала дважды!

— Впечатляюще, — сказал Маленький Пума, коротко кивнув, прежде чем развернуться и уйти прочь с той упряжью, ради которой, по всей видимости, изначально и вышел к коновязи.

Эльза проводила его недоумённым взглядом, не до конца понимая причину внезапной перемены в его настроении, но Орлиное Перо, стоявший рядом, лишь тихо усмехнулся, разглядывая удаляющуюся спину товарища с тем понимающим выражением, которое ясно говорило: он, в отличие от Эльзы, прекрасно понял, что именно сейчас произошло.