она ушла.

Декабрь пришёл в Хогвартс неожиданно - с первым настоящим морозом, который сковал Чёрное озеро тонкой коркой льда, и с снегопадами, которые превратили замок в сказочную ледяную крепость. Элизабет любила это время года. Холодный воздух помогал ей чувствовать себя живой, а снег, хрустящий под ногами, напоминал о том, что мир всё ещё прекрасен, несмотря ни на что.

Но в этом декабре было что-то другое.

Она заметила это в первую неделю месяца. Сначала лёгкая слабость, которую она списала на усталость после занятий. Потом головокружение, когда она вставала слишком быстро. А затем - та самая боль, которую она знала слишком хорошо. Она возвращалась, как старый враг, который не спешил уходить, а медленно, уверенно захватывал территорию.

Элизабет знала этого врага. Она знала каждый его шаг, каждое его движение. Она знала, что сначала приходит слабость, потом боль, потом - темнота. Она знала, что это значит. Болезнь прогрессировала. Быстрее, чем она ожидала.

Она старалась не показывать этого. Каждое утро она вставала с постели, заставляла себя улыбаться, ходить на занятия, смеяться с друзьями. Она не хотела, чтобы они видели её слабость. Она не хотела, чтобы они знали.

Но скрывать становилось всё труднее.

- Ты выглядишь усталой, - сказал Теодор однажды утром за завтраком, глядя на неё с лёгким беспокойством. - Ты плохо спала?

- Спала нормально, - ответила она, отводя взгляд. - Просто много учёбы.

- Ты слишком много занимаешься, - заметил Блейз, поднимая чашку с чаем. - Тебе нужно отдыхать.

- Я отдыхаю, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал легко. - Не волнуйтесь вы так.

Пэнси посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не сказала. Только поджала губы и вернулась к своей тарелке. Элизабет знала этот взгляд - Пэнси видела больше, чем говорила. Но она не задавала вопросов. И за это Элизабет была благодарна.

Драко, сидевший на противоположном конце стола, мельком взглянул на неё. Их глаза встретились на секунду, и она отвела взгляд первой. Ей не хотелось, чтобы он смотрел на неё слишком долго. Ей не хотелось, чтобы кто-то смотрел на неё слишком долго.

Она взяла кусок тоста, но есть не хотелось. Тошнота подступала к горлу, и она с трудом проглотила маленький кусочек.

- Ты не ешь, - заметил Теодор, и в его голосе послышалось беспокойство.

- Я не голодна, - ответила она, отодвигая тарелку. - Просто утром всегда тяжело.

Он ничего не сказал, но она чувствовала его взгляд на себе. Он знал, что что-то не так. Он чувствовал это. Но он не настаивал. Он просто ждал.

Через несколько дней она почувствовала себя особенно плохо. Она шла по коридору после занятия по трансфигурации, и каждый шаг давался ей с трудом. Голова кружилась, в ушах шумело, а ноги казались ватными.

Она остановилась у окна, прислонилась к холодному камню и закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. Сердце билось слишком быстро, и она чувствовала, как внутри разливается знакомая слабость.

- Элизабет?

Она открыла глаза и увидела близнецов. Они стояли перед ней, и их обычно весёлые лица были встревоженными.

- Ты выглядишь ужасно, - сказал Фред без обычной шутливой интонации. - Ты в порядке?

- В порядке, - сказала она, стараясь улыбнуться. - Просто устала.

- Ты бледнее, чем призраки, - сказал Джордж, подходя ближе. - Ты уверена, что не нужно показаться мадам Помфри?

- Нет, - ответила она слишком быстро. - Правда, всё хорошо. Я просто переутомилась. Слишком много занятий.

Близнецы переглянулись. Она видела, что они не верят ей, но они не стали спорить.

- Хорошо, - сказал Фред, но в его голосе не было обычной лёгкости. - Но если тебе что-то понадобится - ты знаешь, где мы. Мы всегда найдём время для тебя.

- Спасибо, - сказала она искренне.

Они улыбнулись ей - той тёплой улыбкой, которая всегда поднимала ей настроение - и ушли, оставив её одну.

Она смотрела им вслед и чувствовала, как внутри неё разливается благодарность. Они были хорошими друзьями. Они не лезли в душу. Они просто были рядом.

Она прислонилась к стене и закрыла глаза. Она чувствовала, как боль разливается по телу, и знала, что это только начало.

В конце второй недели декабря она сидела в библиотеке одна, пытаясь читать, но слова плыли перед глазами. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, но страницы продолжали расплываться.

Она закрыла книгу и положила голову на стол. Ей нужно было отдохнуть. Всего на пару минут.

Она не знала, сколько времени прошло, когда она почувствовала чьё-то присутствие. Она подняла голову и увидела Пэнси. Та стояла напротив неё, скрестив руки на груди, и смотрела на неё с выражением, которое Элизабет не могла прочитать.

- Ты спишь в библиотеке, - сказала Пэнси, и в её голосе не было насмешки. Только наблюдение. - Ты никогда не спишь в библиотеке.

- Я просто устала, - сказала Элизабет, пытаясь улыбнуться.

- Ты постоянно устаёшь, - сказала Пэнси, садясь напротив неё. - Ты не ешь, ты бледная, ты спишь днём, хотя всегда говорила, что дневной сон - для слабаков. Что происходит?

- Ничего, - сказала Элизабет. - Просто...

Она запнулась. Она хотела сказать правду. Но она не могла.

- Просто что? - спросила Пэнси, и в её голосе послышалась сталь.

- Просто я не хочу, чтобы вы волновались, - сказала она наконец. - Я знаю, что выгляжу плохо. Но я справлюсь. Правда.

Пэнси посмотрела на неё долгим взглядом. Её карие глаза были твёрдыми, но в них мелькнула тень беспокойства.

- Ты знаешь, что я не лезу в чужие дела, - сказала она. - Но если ты не скажешь мне правду, я найду способ узнать её сама. И я не отступлюсь, пока не узнаю.

- Я знаю, - тихо сказала Элизабет. - И я ценю это. Но сейчас... просто дай мне время. Хорошо?

Пэнси смотрела на неё несколько секунд, потом кивнула.

- Хорошо. Но моё терпение не бесконечно, Эванс. Не забывай об этом.

Она поднялась и ушла, оставив Элизабет одну. Она смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри неё разливается странная смесь благодарности и боли.

Она знала, что не сможет вечно скрывать правду. Но она будет скрывать её столько, сколько сможет. Ради них. Ради себя.

В тот же вечер она сидела в гостиной у камина. Все уже разошлись по комнатам, и она была одна. Она смотрела на огонь и чувствовала, как боль разливается по телу.

Внезапно она услышала шаги. Она подняла голову и увидела Драко. Он спускался по лестнице, одетый в чёрную пижаму, и выглядел так, будто не мог уснуть. Он заметил её и на мгновение остановился.

- Ты всё ещё здесь, - сказал он, и это был не вопрос, а констатация факта.

- Я не могла уснуть, - ответила она, отворачиваясь к огню.

Он стоял на месте несколько секунд, потом подошёл ближе. Он остановился у камина, глядя на огонь.

- Ты всегда здесь сидишь, когда не спишь, - сказал он. - Я замечал.

- А ты всегда замечаешь? - спросила она, не поднимая глаз.

- Иногда, - ответил он.

Тишина повисла между ними. Она чувствовала его присутствие, но не знала, что сказать. Он не был её другом. Он был просто сокурсником, который иногда обращал на неё внимание.

- Ты выглядишь плохо, - сказал он наконец.

- Ты уже говорил это, - сказала она.

- И повторю, если нужно, - сказал он, и в голосе его послышалась странная твёрдость. - Ты бледнее, чем обычно. Ты почти не ешь. И ты вечно спишь днём. Что с тобой?

Она подняла на него глаза. Он стоял, глядя на неё с тем же холодным любопытством, с каким смотрел на всех, но она чувствовала, что за этим стоит что-то другое.

- Ничего, - сказала она. - Я просто устала.

- Ты всегда так говоришь, - сказал он. - "Я просто устала". Это твой ответ на всё?

- Это правда, - сказала она, хотя знала, что это ложь.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в его серых глазах мелькнула странная искра. Он хотел что-то сказать, но передумал.

- Хорошо, - сказал он. - Не хочешь говорить - не говори. Но если ты и дальше будешь так выглядеть, кто-нибудь обязательно заметит.

- Заметят что? - спросила она.

- Что ты не в порядке, - сказал он. - И тогда тебе придётся отвечать на вопросы. А ты этого не хочешь, правда?

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Он был прав. Она не хотела отвечать на вопросы. Она не хотела, чтобы кто-то знал правду.

- Почему тебя это волнует? - спросила она тихо. - Почему ты вообще обращаешь на меня внимание?

Он замолчал. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень.

- Не знаю, - сказал он. - Может быть, потому что ты единственная в этой школе, кто не пытается быть тем, кем не является. Ты просто есть. И этого достаточно.

Она смотрела на него, и внутри неё шевельнулось что-то, чего она не хотела чувствовать. Она не могла позволить себе думать о нём как о ком-то большем, чем просто сокурсник.

- Я пойду спать, - сказала она, поднимаясь. - Утро вечера мудренее.

Он не ответил. Просто стоял у камина, глядя на огонь, когда она уходила.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как слабость разливается по ногам. Она схватилась за перила, чтобы не упасть, и закрыла глаза.

Она не могла продолжать в том же духе. Её тело сдавалось. И она знала, что скоро ей придётся сказать правду. Но не сейчас. Не тогда, когда она только начала жить.

Она вошла в свою комнату и легла на кровать, глядя на зелёный свет за окном. Она думала о Драко. О его словах. О том, что он сказал, что она "просто есть".

Она не знала, что это значит. Но она знала, что он смотрел на неё так, как никто другой не смотрел. И это пугало её больше, чем болезнь.

Но она запретила себе думать об этом. Она закрыла глаза и заставила себя уснуть.

Рождество приближалось. Замок украшали ёлками, гирляндами и снежинками, которые падали с потолка в Большом зале. Элизабет старалась радоваться празднику, но с каждым днём ей становилось всё труднее.

Она чувствовала, как силы покидают её. Она больше не могла скрывать свою слабость, но она продолжала пытаться. Каждое утро она вставала с постели, делала вид, что всё хорошо, и шла на занятия. Она смеялась с близнецами, разговаривала с Теодором, спорила с Пэнси и слушала Блейза. Она делала всё, чтобы казаться нормальной.

Но внутри неё разгорался огонь. И она знала, что скоро он поглотит её.

Однажды вечером она сидела в гостиной, когда к ней подошёл Теодор. Он сел напротив неё и посмотрел на неё своим проницательным взглядом.

- Мы можем поговорить? - спросил он.

- О чём? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- О тебе, - сказал он. - О том, что ты скрываешь. Я знаю, что что-то не так. Я видел, как ты падала в обморок в коридоре. Ты думала, никто не заметил? Я видел.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она хотела сказать правду. Хотела рассказать всё. Но она не могла.

- Тео, - сказала она, - прошу тебя. Не сейчас.

- Когда? - спросил он, и в голосе его послышалась боль. - Когда ты скажешь мне? Когда будет уже слишком поздно?

Она смотрела на него, и слёзы подступили к глазам. Она не хотела плакать. Но она не могла сдержать их.

- Я не могу, - прошептала она. - Я не могу тебе сказать. Не сейчас. Пожалуйста, просто поверь мне. Я скажу, когда буду готова.

Он смотрел на неё долгим взглядом, и она видела в его глазах борьбу. Он хотел знать правду. Но он любил её слишком сильно, чтобы давить на неё.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Я буду ждать. Но ты должна знать: ты не одна. Что бы ни случилось, я буду рядом. Мы все будем рядом.

Она кивнула, не в силах говорить. Слёзы текли по её щекам, и она не могла их остановить.

Он поднялся, подошёл к ней и сел рядом. Он обнял её за плечи и притянул к себе.

- Всё будет хорошо, - сказал он тихо. - Я обещаю.

Она знала, что это ложь. Но в этот момент она хотела верить в неё.

Она лежала в своей постели в ту ночь, глядя на зелёный свет за окном. Она думала о Теодоре. О близнецах. О Пэнси и Блейзе. О Драко, который смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но молчал.

Она не хотела умирать. Она не хотела оставлять их. Она хотела жить. Хотя бы ещё немного.

Она закрыла глаза и приказала себе не думать о смерти. Думать о жизни. О Рождестве. О том, сколько всего она ещё хочет успеть.

Но внутри неё разрасталась темнота. И она знала, что скоро она поглотит её целиком.