она ушла.

Январь пришёл в Хогвартс с морозным дыханием и хрустящим снегом, который уже не таял, а лежал плотным белым покрывалом, укрывая замок до самых крыш. Рождественские каникулы закончились, и студенты возвращались в школу с чемоданами, полными подарков и домашнего тепла. Большой зал снова гудел от голосов, а слизеринский стол заполнился до отказа.

Элизабет сидела между Теодором и Блейзом, рассматривая новый шарф от Драко, который она теперь носила почти каждый день. Он был тёплым, мягким, и она ловила себя на мысли, что её пальцы иногда бездумно касались серебряной вышитой змеи, пока она слушала лекции или читала в библиотеке. Она не придавала этому значения. Просто привычка.

Пэнси снова обсуждала с Блейзом последние новости из мира чистокровных. Кто с кем обручился, кто кому изменил, чья семья потеряла состояние. Элизабет слушала вполуха, больше сосредоточившись на тосте, который пыталась съесть. Аппетита по-прежнему не было, но она заставляла себя хотя бы немного поесть, чтобы не вызывать лишних вопросов.

- Завтра начинаются занятия, - сказал Теодор, прерывая её мысли. - У нас будет совместный урок с Гриффиндором по защите от тёмных искусств. Говорят, профессор Люпин придумал что-то новое.

- Надеюсь, ничего опасного, - заметил Блейз. - В прошлый раз нас заставили сражаться с боггартами. Это было унизительно.

- Унизительно, потому что твой боггарт был твоей матерью с её новым мужем, - усмехнулась Пэнси.

- По крайней мере, я не боялся Снейпа, как некоторые, - парировал Блейз.

Элизабет улыбнулась, но улыбка вышла слабой. Она чувствовала усталость, которая не проходила даже после отдыха. Ей нужно было двигаться. Не зацикливаться на болезни.

- Я пойду в библиотеку, - сказала она, вставая. - Нужно подготовиться к занятиям.

- Опять? - Теодор посмотрел на неё с лёгким беспокойством. - Ты только что пришла.

- Это всего лишь библиотека, Тео, - улыбнулась она. - Я не сбегаю из школы.

- Хорошо, - кивнул он, но его взгляд оставался настороженным. - Если что - мы в гостиной.

Она вышла из Большого зала и направилась в библиотеку. Шаги эхом разносились по пустым коридорам. Она любила это время дня - между завтраком и первым занятием, когда замок ещё спал, а тишина была почти осязаемой.

Библиотека была пуста, если не считать мадам Пинс, которая сидела за своим столом и что-то писала в огромной книге. Элизабет кивнула ей и прошла в дальний угол, где никто не мог её видеть. Она села за стол и положила перед собой учебник по трансфигурации, но не открывала его. Просто смотрела в одну точку, позволяя мыслям течь свободно.

Она думала о том, как изменилась её жизнь за несколько месяцев. Раньше она жила в страхе и ожидании смерти. Теперь она жила в страхе и ожидании жизни. Парадокс, который она не могла разгадать.

Она закрыла глаза и прислонилась головой к прохладной поверхности стола. Ей нужно было отдохнуть. Всего на минуту.

- Элизабет?

Она открыла глаза и увидела перед собой Рона Уизли. Он стоял, держа стопку книг, и смотрел на неё с лёгким удивлением.

- Ты спишь в библиотеке? - спросил он.

- Просто отдыхаю, - ответила она, выпрямляясь. - Что ты здесь делаешь? Тоже готовишься к занятиям?

- Гермиона заставила, - он вздохнул, садясь напротив неё. - Она сказала, что если я не сдам зельеварение, она перестанет со мной разговаривать. Я не знаю, что страшнее - Снейп или она.

Элизабет усмехнулась. Рон был таким же, как в первую их встречу - непосредственным и немного неуклюжим, но искренним.

- Если хочешь, я могу помочь тебе, - предложила она. - Я неплохо разбираюсь в зельях.

- Правда? - его лицо озарилось надеждой. - Ты бы помогла? Это было бы просто здорово!

- Давай посмотрим, что у тебя, - сказала она, протягивая руку.

Рон передал ей свои записи, и они начали разбирать сложный рецепт успокаивающего зелья. Элизабет объясняла ему, что и в какой последовательности добавлять, и он слушал так внимательно, как не слушал никогда.

- Ты действительно в этом разбираешься, - сказал он уважительно. - В Шарбатоне хорошо учили?

- Неплохо, - ответила она, стараясь не углубляться в прошлое.

Они просидели вместе около часа, и за это время Элизабет успела забыть о своей усталости. Она чувствовала, что делает что-то полезное, что помогает кому-то. И это было приятно.

- Спасибо тебе огромное, - сказал Рон, когда они закончили. - Теперь я точно сдам этот экзамен.

- Не за что, - улыбнулась она. - Если что-то ещё понадобится - я здесь.

Он улыбнулся ей на прощание и ушёл, а она осталась одна. Она посмотрела на свои руки. Они дрожали. Слабость снова возвращалась.

Она глубоко вздохнула и заставила себя подняться. Нужно было идти на занятие.

Занятие по защите от тёмных искусств действительно оказалось необычным. Профессор Люпин, который выглядел уставшим, но добрым, объявил, что сегодня они будут изучать заклинания против ментальных атак.

- В мире, где мы живём, - сказал он, обводя взглядом класс, - способность защищать свой разум - это не роскошь, а необходимость. Я научу вас основам окклюменции.

Класс загудел. Студенты переглядывались с любопытством и тревогой. Окклюменция была сложной магией, которую изучали в старших классах, и то не все. Элизабет почувствовала, как внутри неё поднимается волна интереса. Она знала, что такое окклюменция. Она читала о ней в книгах в Шарбатоне. Но никогда не пробовала на практике.

- Окклюменция - это способность блокировать вторжение в ваш разум, - продолжал Люпин. - Легилименты умеют читать мысли, чувства, воспоминания. Окклюмент может скрыть их. Это как стена, которую вы строите вокруг своего сознания.

Он подошёл к столу и взял небольшую стеклянную сферу.

- Я буду использовать заклинание легилименции на каждом из вас. По одному. Ваша задача - попытаться отгородиться. Выстроить ментальный барьер. Не переживайте, я не проникну глубоко. Это всего лишь разведка. Чтобы вы почувствовали, как работает вторжение.

По классу прошёл ропот. Студенты выглядели встревоженными, но большинство из них хотели попробовать. Элизабет смотрела на сферу в руках профессора и думала о том, что у неё есть секрет, который она не могла позволить никому увидеть. Если Люпин проникнет в её мысли, он увидит всё. Болезнь. Врачей. Последний год. Она заставила себя успокоиться. Может быть, у неё получится построить барьер. Может быть, она сможет скрыть правду.

Она смотрела на сферу и чувствовала, как внутри её поднимается страх. Она не хотела, чтобы кто-то узнал её тайну. Она не хотела, чтобы её жалели. Она хотела оставаться просто Элизабет - бледной, тихой, немного странной девушкой из Шарбатона.

- Начнём с мисс Грейнджер, - сказал Люпин, и Элизабет выдохнула. Она не была первой. У неё было время подготовиться.

Она смотрела, как Гермиона вышла вперёд, как Люпин поднёс сферу к её виску, как она сосредоточилась и нахмурилась. Через несколько секунд профессор убрал сферу и кивнул.

- Хорошо, мисс Грейнджер. У вас сильный барьер. Не идеальный, но для первого раза - превосходно.

Гермиона улыбнулась и вернулась на своё место. Её лицо было гордым, но Элизабет заметила, как она слегка дрожит. Это было тяжело. Даже для лучшей ученицы школы.

Один за другим студенты выходили вперёд. Кто-то справлялся лучше, кто-то хуже. Некоторые были настолько открытыми, что Люпин без труда проникал в их мысли, и они бледнели от шока. Элизабет заметила, что Блейз справился неплохо - его лицо оставалось спокойным, когда Люпин опустил сферу. Драко справился лучше всех - его барьер был почти непроницаемым, и Люпин едва смог проскользнуть внутрь.

Когда настала очередь Элизабет, она почувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она вышла вперёд, и Люпин посмотрел на неё с доброй улыбкой.

- Не бойтесь, мисс Эванс, - сказал он тихо. - Это не больно. Просто сосредоточьтесь.

Она закрыла глаза и представила стену. Высокую, каменную, непроницаемую. Она думала о своей тайне - о том, что никто не должен её узнать. Она собрала все свои страхи, все свои воспоминания, все свои секреты и спрятала их за этой стеной.

- Легилименс, - сказал Люпин.

Она почувствовала, как что-то коснулось её сознания. Лёгкое, почти невесомое, как перо. Оно пыталось проникнуть внутрь, но стена стояла твёрдо. Она чувствовала, как оно давит, как ищет лазейку, но она держалась.

- Отлично, - сказал Люпин, убирая сферу. - У вас природный талант, мисс Эванс. Ваш барьер очень сильный.

Она открыла глаза и выдохнула. Она не знала, как ей это удалось. Наверное, просто потому, что она слишком долго скрывала правду. Она научилась защищать свои мысли так же, как защищала своё сердце.

В конце занятия она заметила, что Драко смотрит на неё. Его взгляд был задумчивым, почти изучающим. Она отвела глаза и вышла из класса.

В коридоре её догнал Теодор.

- Ты была великолепна, - сказал он. - Я никогда не видел, чтобы кто-то на первом уроке так хорошо справлялся с окклюменцией.

- Это просто везение, - сказала она, стараясь говорить легко. - Я не знала, что смогу.

- Ты не просто смогла, - сказал он, и в его голосе послышалась странная нотка. - Ты спрятала что-то важное. Я почувствовал это, когда профессор пытался проникнуть в твои мысли. Ты прячешь что-то очень глубоко.

Она замерла. Он смотрел на неё с той же проницательностью, которая всегда пугала её в нём.

- Ты ошибаешься, - сказала она, но голос её дрогнул.

- Я не ошибаюсь, - сказал он. - Но я не буду спрашивать. Ты скажешь мне, когда будешь готова. Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом.

Она смотрела на него, и внутри неё разливалась странная смесь благодарности и страха. Он был прав. Она прятала что-то очень важное. Но она не могла сказать ему правду. Не сейчас.

- Спасибо, Тео, - сказала она тихо. - Ты всегда знаешь, что сказать.

- Я знаю только то, что ты не должна быть одна, - сказал он, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.

Они пошли по коридору, и она чувствовала, как её шаги становятся всё тяжелее.

Через несколько дней после урока по окклюменции Элизабет заметила, что её состояние ухудшается. Она просыпалась с сильной головной болью, которая не проходила до самого вечера. Ей было трудно сосредотачиваться на занятиях, и она замечала, что её подруга начинает беспокоиться.

Только Теодор спрашивал её о самочувствии, но она уверяла его, что всё хорошо. Она не могла рассказать ему правду. Она не могла сказать, что её время истекает.

- Ты не ешь, - заметил он однажды, когда она сидела за столом в гостиной, глядя на тарелку.

- Я не голодна, - ответила она.

- Ты всегда не голодна, - сказал он, и в его голосе послышалась боль. - Ты бледнее, чем обычно. Ты дрожишь. Что с тобой происходит?

Она подняла на него глаза. Его тёмные глаза были полны беспокойства. Она хотела сказать ему правду, но не могла. Её тайна должна была остаться тайной.

- Я просто устала, - сказала она. - Это пройдёт.

Он смотрел на неё, и она видела в его глазах борьбу. Он хотел узнать правду, но он не настаивал.

- Я буду ждать, - сказал он тихо. - Но не слишком долго.

В конце января произошло что-то, что изменило её восприятие Хогвартса.

Она сидела в библиотеке, когда услышала шум. Двое студентов из Рейвенкло спорили о чём-то, перешёптываясь. Она прислушалась и поняла, что они говорят о Тёмном Лорде. О том, что он снова набирает силу, что его сторонники становятся всё более активными, что война может прийти в Хогвартс.

Элизабет почувствовала, как холод пробегает по спине. Она не думала о войне. Она думала только о своей болезни, о том, сколько ей осталось. Но теперь она поняла, что мир вокруг неё тоже умирает.

Она вышла из библиотеки и прошла по коридору. Замок был тихим, но в этой тишине чувствовалось напряжение. Студенты шептались, преподаватели выглядели встревоженными, а портреты часто обсуждали новости, которые Элизабет не могла понять.

Она не знала, что будет дальше. Она не знала, сколько ей осталось. Но она знала, что должна прожить каждый день так, будто он последний.

В начале февраля она получила письмо от Арабеллы. Её подруга писала, что в Шарбатоне всё хорошо, что она скучает по ней, что все надеются, что она вернётся. Элизабет читала письмо и чувствовала, как внутри неё разливается горечь. Она не вернётся. Она знала это.

Она написала короткий ответ, стараясь быть бодрой и весёлой. Она не хотела, чтобы Арабелла знала правду. Она не хотела, чтобы кто-то знал правду.

Однажды вечером Элизабет сидела в гостиной одна. Снег падал за окном, создавая уютное сияние. Она смотрела на огонь и чувствовала, как внутри неё разливается усталость.

- Ты опять здесь одна?

Она обернулась и увидела Драко. Он стоял на пороге, одетый в чёрную мантию.

- Я люблю тишину, - ответила она.

- Ты любишь прятаться, - сказал он, подходя ближе. - Ты всегда прячешься.

Она смотрела на него, и её серые глаза встретились с его. В его взгляде не было надменности. Только что-то похожее на любопытство.

- Я не прячусь, - сказала она. - Я просто хочу побыть одна.

- Ты всегда одна, - сказал он. - Даже когда ты с другими.

Она замолчала. Он был прав. Она всегда была одна. Даже когда её окружали друзья.

- Почему ты это замечаешь? - спросила она.

- Не знаю, - ответил он.

Она смотрела на него, и внутри неё шевельнулось что-то, чего она не хотела чувствовать.

- Я пойду спать, - сказала она, вставая.

- Спокойной ночи, Элизабет, - сказал он.

- Спокойной ночи, Драко.

Она ушла, чувствуя его взгляд на своей спине. Она не обернулась. Она знала, что если обернётся, то увидит что-то, что изменит всё.

Она лежала в своей постели в ту ночь, глядя на зелёный свет за окном. Она чувствовала, как внутри неё разрастается что-то - не боль, а странное тепло. Она не знала, что это значит. Она не хотела знать.

Она закрыла глаза и заставила себя уснуть.

Февраль обещал быть долгим.