она ушла.

Прошло три недели с тех пор, как Элизабет переступила порог Хогвартса. За это время она успела привыкнуть к расписанию, к запаху подземелий, к вечному зелёному свету за окнами гостиной. Она знала, где находятся все классы, какие лестницы лучше не трогать, а какие - наоборот, ведут в нужное место. Она знала, что Пивз всегда появляется в одних и тех же коридорах по вторникам и четвергам, и научилась обходить их стороной.

Но самое главное - она научилась жить снова.

Каждое утро она просыпалась с мыслью: "Сегодня я жива. Сегодня я могу дышать, смеяться, чувствовать". И она использовала каждый день так, будто он был последним. Потому что, возможно, так оно и было.

Теодор Нотт стал её самым близким другом в Слизерине. Они проводили вместе много времени - сидели в библиотеке, спорили о книгах, обсуждали политику и смеялись над циничными шутками Тео.

- Ты когда-нибудь задумывалась, почему магия работает именно так? - спросил он однажды, когда они сидели в гостиной, и осенний свет пробивался сквозь воду, создавая на полу причудливые узоры. - Почему палочка, а не, скажем, перчатка? Почему заклинания на латыни, а не на древнегреческом?

- Я думала об этом, - призналась она, отрывая взгляд от книги. - Но, наверное, это просто традиция. Как носить мантию, а не джинсы.

- Традиция - это оправдание для тех, кто не хочет думать, - фыркнул он. - Магия - это энергия. Она живёт внутри нас. Палочка - просто инструмент, как кисть для художника. Но можно рисовать и пальцами.

- Ты хочешь сказать, что можно колдовать без палочки?

- Теоретически - да, - он пожал плечами. - Но это требует такой концентрации, что проще взять палочку. Хотя, если подумать, древние маги колдовали без палочек. И без заклинаний. Они просто... чувствовали магию. Как часть себя.

Элизабет задумалась. Она чувствовала магию внутри себя - горячую, пульсирующую, живую. Но она же и убивала её. Иногда ей казалось, что её собственная магия - это яд, который медленно разъедает её изнутри.

- Ты когда-нибудь чувствовал, что магия управляет тобой, а не ты ею? - спросила она тихо.

Теодор посмотрел на неё с лёгким прищуром.

- Иногда, - признался он. - Но это редкое чувство. Обычно я контролирую процесс. А ты?

- Иногда, - повторила она его слова, но вложила в них гораздо больше смысла.

Он не стал спрашивать. Он просто кивнул и вернулся к книге. Но она знала, что он запомнил этот разговор.

С Пэнси они подружились быстрее, чем она ожидала. Колкая, острая, иногда злая Пэнси оказалась надёжным тылом. Она учила Элизабет тонкостям слизеринского этикета - как отвечать на оскорбления, как держать голову, когда на тебя смотрят враждебно, как заставить других уважать тебя, даже если внутри ты дрожишь.

- Ты слишком много улыбаешься, - говорила Пэнси, когда они шли по коридору. - Это воспринимают как слабость.

- А что мне делать? Ходить с каменным лицом?

- Нет, - Пэнси остановилась и посмотрела на неё. - Но не улыбайся всем подряд. Улыбайся тем, кто этого заслуживает. Твоя улыбка - это награда. Не раздавай её просто так.

Элизабет задумалась. В Шарбатоне она улыбалась всем, потому что хотела, чтобы её любили. Здесь, в Хогвартсе, она поняла, что улыбка - это не просто выражение эмоций. Это оружие. Инструмент. Способ показать, кто ты есть.

- Я попробую, - сказала она.

- Попробуй, - кивнула Пэнси. - И запомни: ты бледная, светловолосая и выглядишь как призрак из старой легенды. Это твой козырь. Пользуйся им. Не прячь свою бледность - делай её частью своего образа. Ты не просто бледная, ты - загадочная. Ты - та, кого хотят разгадать.

- Ты говоришь как стилист, - засмеялась Элизабет.

- Я говорю как человек, который знает, как выживать в этом мире, - поправила Пэнси. - Запомни: внешность - это не просто внешность. Это оружие.

Блейз оставался её тихой гаванью. Он никогда не задавал лишних вопросов, никогда не давил, но всегда был рядом. Когда она плохо спала (а спала она плохо часто - ночные кошмары о клиниках и врачах всё ещё мучили её), он просто сидел с ней в гостиной, читал вслух или рассказывал смешные истории о своей семье.

- Моя мать выходила замуж семь раз, - рассказывал он с лёгкой улыбкой. - Каждый раз за мужчину, который был богаче предыдущего. Когда я спросил её, почему она не выйдет замуж за любовь, она ответила: "Дорогой, любовь не платит за счета. А деньги могут купить всё, включая иллюзию любви".

- И ты не злишься на неё? - спросила Элизабет.

- Нет, - покачал он головой. - Она сделала выбор, который считала правильным. Она выжила. Я уважаю это. И когда я встречу свою любовь, я пойму, что это такое - когда выбор не нужно делать.

Она смотрела на него и думала о том, как много людей в этом мире носят маски. И как редко кто-то решается их снять.

Близнецы Уизли стали её постоянным источником радости. Они находили её в коридорах, в библиотеке, даже однажды в подземельях (как они туда пробрались, оставалось загадкой) и каждый раз устраивали маленькое представление.

- Элизабет! - кричал Фред, когда видел её издалека. - Ты только посмотри, что мы сделали с мантией Снейпа!

- Мы добавили туда заклинание, которое заставляет её светиться в темноте! - подхватывал Джордж. - Теперь он похож на гигантского светлячка!

- Вы его убьёте, - смеялась она. - Он превратит вас в хорьков.

- Мы уже были хорьками, - заявлял Фред. - В прошлом году. Это весело.

- Ты просто любишь, когда на тебя смотрят, - фыркал Джордж.

- А ты нет?

Они были как солнечный свет в её серой жизни. С ними она забывала о том, что внутри неё живёт смерть. С ними она чувствовала себя обычной девушкой, которая смеётся над глупыми шутками и не думает о завтрашнем дне.

Однажды они застали её в библиотеке, когда она готовилась к экзамену по трансфигурации.

- Эй, бледная принцесса, - Фред плюхнулся на стул напротив неё. - У тебя такой вид, будто ты пытаешься выучить всю библиотеку за один вечер.

- Я пытаюсь, - призналась она. - У меня сложности с превращением ёжиков в подушечки для булавок.

- О, это просто! - Джордж выхватил у неё книгу и начал листать. - Смотри. - Он указал пальцем на диаграмму. - Нужно не просто представить ёжика, а представить, что каждая его иголка становится булавкой. Это как трансфигурация наоборот.

- Ты серьёзно? - она уставилась на него.

- Абсолютно, - он подмигнул. - Мы же гении. Жаль только, что нас не ценят.

- Вас не ценят, потому что вы взрываете всё вокруг, - усмехнулась она.

- Это называется "творческий подход", - обиженно сказал Фред.

Они просидели с ней ещё час, помогая разбирать сложные заклинания и попутно рассказывая нелепые истории про свою семью. Когда она выходила из библиотеки, у неё болели щёки от смеха.

В субботу близнецы нашли её в коридоре и потащили в кухню Хогвартса - место, где домовики готовили угощения для студентов.

- Ты должна это увидеть, - говорил Фред, таща её за руку. - Это место, где рождаются все наши идеи.

- И где мы пополняем запасы еды, - добавил Джордж. - Домовики нас обожают.

- Они вас боятся, - усмехнулась она.

- Это одно и то же, - заявил Фред.

Они сидели на кухне, ели пирожки, и близнецы рассказывали ей о своих планах открыть магазин шуток.

- Мы хотим создать что-то такое, чего раньше не было, - говорил Джордж. - Настоящие товары, которые помогут людям смеяться.

- А не просто накладывать проклятия, - добавил Фред. - Хотя проклятия тоже весело.

- Кстати, - сказал Фред, внезапно меняя тему. - У нас матч в следующую субботу. Гриффиндор против Когтеврана. Придёшь поболеть?

- Я не очень разбираюсь в квиддиче, - солгала она, потому что ей не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.

- Ну, это просто! - воскликнул Джордж. - Главное - кричать, когда мы забиваем голы!

- А если мы не забиваем?

- Тогда кричи громче, - подмигнул Фред.

Она рассмеялась и пообещала прийти, но внутри неё всё сжалось. Квиддич был её страстью. Она была капитаном команды в Шарбатоне, ловцом, который приносил победы. Она знала о квиддиче всё - каждую тактику, каждую стратегию, каждую уязвимость. Но сейчас, сидя здесь, она поняла, что не может больше играть. Её тело не выдержит такой нагрузки. И это было ещё одной маленькой смертью, которую она переживала каждый день.

Но она не показала этого близнецам. Они не должны были знать.

На следующий день, в воскресенье, она сидела на трибуне вместе со всей школой. Матч Гриффиндора и Когтеврана был в самом разгаре. Вокруг неё орали, свистели, махали флагами. Слизеринский сектор, где она сидела, был мрачно-тихим - они не болели ни за одну из команд, наслаждаясь зрелищем с холодным безразличием.

Элизабет сидела рядом с Теодором и Пэнси. Драко сидел через несколько мест от неё, с каменным лицом, но иногда она замечала, как его взгляд скользит по полю, оценивая игру.

Матч был напряжённым. Счёт был равным - 50:50, и оба ловца кружили над полем, высматривая снитч. Игроки Когтеврана были техничнее, но Гриффиндор брал напором и скоростью.

Элизабет смотрела на поле, и внутри неё закипал старый азарт. Она видела ошибки, которые совершали игроки. Она видела, как ловец Когтеврана слишком часто смотрит на снитч, а не на поле. Она видела, как защитник Гриффиндора оставляет левый фланг открытым.

- Этот болван, - вырвалось у неё, когда защитник Гриффиндора пропустил бладжер, который едва не сбил его с метлы.

Теодор повернулся к ней с лёгким удивлением.

- Ты разбираешься в квиддиче?

Она поняла, что проговорилась.

- Немного, - ответила она уклончиво. - Смотрела матчи в Шарбатоне.

Но в этот момент ловец Рейвенкло резко рванул вниз, и она ахнула.

- Нет! - выкрикнула она, не сдерживаясь. - Не туда! Снитч слева, за воротами! Идиот!

Она замерла, понимая, что только что выдала себя. Теодор смотрел на неё с прищуром. Пэнси приподняла бровь. Даже Драко повернул голову и уставился на неё с холодным любопытством.

- Ты только что сказала, что снитч слева, - произнёс Теодор медленно. - Ты видела его? С такого расстояния?

- Я... - она замялась, но было поздно.

- Ты играла? - спросил он прямо. - Играла в квиддич?

Она понимала, что врать бесполезно. Она вздохнула, и в её серых глазах мелькнула тень горечи.

- Я была ловцом в Шарбатоне, - тихо сказала она. - Три года. И капитаном команды на четвёртом и пятом курсе.

Тишина. Пэнси присвистнула. Блейз, сидевший рядом, одобрительно хмыкнул.

- Ловцом? - переспросил Теодор с новым интересом. - И как успехи?

- В прошлом году мы выиграли межшкольный турнир, - ответила она, стараясь говорить равнодушно. - Я поймала снитч на двадцатой минуте финала.

Теодор уставился на неё так, будто видел впервые. Пэнси подалась вперёд.

- И ты ничего нам не рассказывала? - возмутилась она. - Это же потрясающе!

- Это было в прошлом, - тихо сказала Элизабет, отворачиваясь к полю. - Я уже не играю.

Драко, сидевший через несколько мест, смотрел на неё с новым выражением лица. В его холодных серых глазах мелькнуло что-то - уважение? Интерес? Он не произнёс ни слова, но она чувствовала его взгляд на себе. И внутри неё шевельнулось тревожное чувство.

- Почему не играешь? - спросил Блейз, прерывая напряжённую тишину. - Ты же явно любишь это.

Она замерла. Вопрос был невинным, но для неё он был как удар под дых. Она не могла сказать им правду. Не могла рассказать, что её тело больше не выдерживает нагрузок, что каждый полёт на метле может стать для неё последним.

- Просто... - она запнулась, ища слова. - Просто в Шарбатоне мне надоело. Я хотела попробовать что-то новое.

Теодор посмотрел на неё долгим взглядом. Она знала, что он ей не верит. Но он промолчал.

- Что ж, - сказал он с лёгкой усмешкой, чтобы разрядить обстановку. - Надеюсь, в Хогвартсе ты не будешь скрывать свои таланты. А то мы уже думали, что ты просто бледная книжная девочка.

- Я и есть книжная девочка, - улыбнулась она, но улыбка вышла натянутой.

Она отвернулась к полю, но чувствовала на себе взгляд Драко. Он больше не смотрел на матч. Он смотрел на неё.

И она не знала, что делать с этим.

Вечером она сидела в гостиной одна. Близнецы проиграли Рейвенкло - ловец Когтеврана поймал снитч на семьдесят четвёртой минуте, и Гриффиндор проиграл со счётом 210:170. Она знала, что это была тактическая ошибка - ловец Гриффиндора, слишком рано ринулся за снитчем и потерял концентрацию.

В гостиную вошёл Драко. Он прошёл мимо неё, но на полпути остановился и повернулся.

- Ты правда была ловцом? - спросил он без всякого вступления.

Она подняла на него глаза.

- Да.

- И капитаном?

- Да.

Он помолчал, глядя на неё. В его взгляде не было надменности. Только холодное, отстранённое любопытство.

- Почему ты не играешь здесь? - спросил он.

- Я не хочу, - ответила она.

- Врёшь.

Она почувствовала, как внутри неё поднимается раздражение.

- С чего ты взял?

Он сделал шаг ближе и посмотрел на неё сверху вниз.

- Ты только что на трибуне выдала себя. Ты знаешь квиддич лучше, чем любой из нас. И ты явно любишь это. Так почему ты не играешь?

Она встретила его взгляд. Её серые глаза смотрели холодно, но внутри неё всё дрожало.

- Потому что я не могу, - сказала она. - И это всё, что тебе нужно знать.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом кивнул, развернулся и ушёл.

Она выдохнула. Она не знала, что он думает о ней теперь. Но она чувствовала, что случайно привлекла его внимание. И это пугало её больше, чем болезнь.

Ночь опустилась на Хогвартс. Элизабет лежала в своей постели, глядя на зелёный свет за окном, и чувствовала, как в груди разрастается знакомая боль. Болезнь прогрессировала, хотя и медленно. Она знала, что если бы она попыталась играть в квиддич сейчас, она бы не выдержала и пяти минут.

Она закрыла глаза и приказала себе не думать о смерти. Думать о жизни. О друзьях. О том, сколько всего она ещё хочет успеть.

Она не знала, что в соседней комнате Драко лежал без сна, глядя в потолок, и думал о ней. О её бледном лице. О её серых глазах. О том, как она сказала "я не могу" - с такой болью, что он почувствовал её на расстоянии.

Он пытался убедить себя, что ему всё равно. Но он не мог перестать думать о том, что скрывается за её словами.

И впервые за долгое время ему захотелось узнать правду.