она ушла.

Элизабет не спала почти всю ночь.

Не потому, что ей было страшно или тревожно - нет. Просто окна слизеринской гостиной, выходящие на дно Чёрного озера, создавали такой гипнотический эффект, что невозможно было оторваться. Она лежала в своей новой постели, укрывшись тёмно-зелёным одеялом, и смотрела, как за толстым стеклом проплывают силуэты подводных существ. Иногда поднималась гигантская голова осьминога, и его глаз, размером с колесо от кареты, смотрел прямо в спальню. Элизабет не отворачивалась. Она привыкла смотреть смерти в глаза - буквально и переносно.

Кровать была неудобной. Матрас слишком твёрдым, подушка слишком плоской, а ночная рубашка то и дело сползала с плеча. Но она лежала и улыбалась в темноте. Потому что здесь, в Хогвартсе, никто не знал её тайны. Никто не смотрел на неё с жалостью. Никто не шептался у неё за спиной о том, как много ей осталось.

Здесь она была просто Элизабет. Новенькая. Бледная светловолосая девушка из Шарбатона. И это было самое прекрасное чувство за последние полгода.

Утром её разбудил громкий стук в дверь. Она открыла глаза, и первое, что увидела, - зелёный свет, сочащийся сквозь воду за стеклом. На секунду ей показалось, что она всё ещё в кошмаре, где она тонет в глубине. Но потом дверь распахнулась, и в проёме показалась Пэнси Паркинсон с полотенцем на плече.

- Вставай, соня, - сказала она беззлобно. - Первое занятие через час. У нас зельеварение. Снейп, если ты помнишь. Будет проверять, не забыла ли ты свои навыки из Шарбатона.

- Я помню, - села на кровати Элизабет, поправляя спутанные светлые волосы. - Я буду через пять минут.

- Через десять, - уточнила Пэнси, окинув её оценивающим взглядом. - Тебе ещё нужно прийти в человеческий вид. А то выглядишь как призрак, который забыл покинуть замок. И волосы уложи - у нас здесь не маггловский салон, но твои патлы точно могут напугать Снейпа больше, чем плохое зелье.

Она закрыла дверь, и Элизабет услышала её удаляющиеся шаги. Вздохнула. Подошла к зеркалу, висящему на стене, и внимательно посмотрела на своё отражение.

Бледное лицо. Серая кожа, полупрозрачная, с голубоватыми прожилками у висков. Глубокие серые глаза, обведённые тёмными кругами - следствие бессонницы. Длинные светлые волосы, почти белые, спутанные и растрёпанные. Она выглядела точно так, как и чувствовала себя - живой, но уже с привкусом увядания.

Но она не позволила себе сникнуть. Она провела расчёской по волосам, заплела их в свободную косу, перекинула через плечо. Надела мантию - теперь уже с гербом Слизерина, серебряной змеёй на зелёном поле. И почувствовала, как что-то внутри её укрепляется. Как будто ткань, касающаяся плеч, давала ей силу.

В Большом зале было шумно и людно. Элизабет села за стол Слизерина, рядом с Блейзом и напротив Теодора. Тот поднял на неё взгляд, чуть прищурился и одобрительно кивнул.

- Волосы уложила. Уже прогресс.

- А могла бы и не укладывать, - фыркнул Блейз, рассматривая её с лёгким интересом. - С таким лицом и так сошло бы. Ты в своём стиле, Эванс. Как умирающая поэтесса из девятнадцатого века.

- Спасибо, - невозмутимо ответила она, взяв кусок тоста. - Поэтессой быть почётно.

В конце стола сидел Драко Малфой. Он не смотрел на неё, но она чувствовала его взгляд - боковой, оценивающий, пронзительный. Он разговаривал с Крэббом и Гойлом о чём-то своём, но каждые несколько секунд его глаза метались в её сторону, словно он не мог удержаться от изучения этой бледной фигуры.

- Сегодня у нас совместное занятие с Гриффиндором, - сказал Теодор, слегка нахмурившись. - Будет весело. Поттер, Уизли, Грейнджер. И близнецы. Будь готова к тому, что кто-то взорвёт казан.

- Я уже встречала близнецов, - ответила Элизабет, улыбнувшись. - Они проводили меня до подземелий вчера.

Пэнси закатила глаза.

- Уизли? - она произнесла это имя так, будто пробовала на вкус что-то отвратительное. - О, Боже. Ты уже успела испортить свою репутацию.

- Они были милыми, - пожала плечами Элизабет.

- Милыми? - переспросил Драко, внезапно подавая голос. Его голос был холодным, с металлическими нотками, и в нём слышалось искреннее негодование. - Ты называешь Уизли милыми? У них волосы цвета морковки, а интеллект на уровне тролля. И они взрывают всё, к чему прикасаются.

- Как и ты, когда берёшь в руки учебник, - вставил Теодор с лёгкой усмешкой.

Драко метнул на него убийственный взгляд, но ничего не сказал. Только сжал челюсть и отвернулся.

Элизабет улыбнулась в тост. В компании Слизерина было интересно. Опасно, но интересно.

Зельеварение оказалось именно таким, как описывал Теодор. Профессор Снейп влетел в класс, развевая чёрной мантией, и без единого слова начал перекличку. Когда очередь дошла до неё, он остановился чуть дольше обычного, вглядываясь в её лицо своими чёрными, проницательными глазами.

- Мисс Эванс, - произнёс он, и в его голосе послышалась едва заметная интонация, которую никто не мог расшифровать. - Я слышал, в Шарбатоне вы были одной из лучших по зельеварению.

- Да, профессор, - ответила она ровно.

- Посмотрим, оправдаете ли вы свою репутацию.

Он развернулся и направился к своему столу. Элизабет выдохнула. Она чувствовала на себе взгляды остальных студентов - и Слизерина, и Гриффиндора. Особенно настойчивым был один, который она узнала мгновенно. Рыжие волосы, веснушки, ухмылка - Фред или Джордж. Или оба.

Они сидели на другом конце класса и махали ей руками, пока Снейп не одарил их убийственным взглядом.

- Сегодня варим зелье успокоения, - объявил Снейп, поворачиваясь к классу. - Помимо стандартных ингредиентов, добавляете один щепотку сушёной лаванды и корня валерианы. Кто ошибётся - получит «неуд». Кто сделает правильно - получит поощрение.

Элизабет работала молча, сосредоточенно. Руки её двигались уверенно, почти автоматически. Она знала это зелье, варила его несколько раз в Шарбатоне, когда пыталась успокоить нервы перед очередным визитом к врачу. Она нарезала корни, отмеряла пропорции, помешивала ровно столько, сколько требовалось по инструкции.

Зелье стало прозрачным, с едва заметным серебристым отливом.

Она подняла голову и встретилась взглядом с Драко. Он сидел через проход от неё, и его котёл был почти закончен. Он смотрел на неё с тем же любопытством, что и вчера, но сейчас в его глазах примешивалось что-то ещё. Что-то похожее на удивление. Он видел, как она работает, видел, что она не просто справляется - она делает это идеально.

Снейп подошёл к ней, наклонился над её котлом, и его тонкие губы растянулись в одобрительную улыбку.

- Превосходно, мисс Эванс. Десять баллов Слизерину.

Элизабет почувствовала, как по залу прошёлся лёгкий шепот. Слизеринцы довольно переглянулись. Гриффиндорцы недовольно заворчали. А Драко Малфой на мгновение замер, глядя на неё так, будто пересматривал всё, что думал о ней до этого.

После урока она выходила из класса, когда он догнал её в коридоре.

- Эванс, - окликнул он её.

Она обернулась. Он стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрел на неё с той же аристократической надменностью, но в его голосе не было прежнего холода.

- Ты варила это зелье раньше, - сказал он. Это был не вопрос, а утверждение.

- Варила, - кивнула она.

- Где?

- В Шарбатоне. У нас неплохо ставили зельеварение.

Он хмыкнул.

- Снейп редко хвалит. Обычно он либо молчит, либо уничтожает. А ты получила похвалу на первом же занятии. Это... впечатляет.

Элизабет улыбнулась - той самой улыбкой, которая делала её серые глаза почти серебряными.

- Спасибо, Драко.

Он вздрогнул от того, как она произнесла его имя. Просто, без лишней почтительности, без трепета. Как будто они были давно знакомы.

- Я не говорю тебе комплиментов, - поправил он, пытаясь вернуть себе привычную надменность. - Я просто констатирую факт.

- Как скажешь, - она кивнула и развернулась, чтобы уйти. Но на полпути обернулась и добавила: - Кстати, у тебя зелье было немного гуще, чем надо. Если добавишь ещё один оборот помешивания в конце, станет идеально.

Она ушла, оставив его стоять в коридоре с приоткрытым ртом и сбитым с толку выражением лица. Он смотрел ей вслед, на её светлую косу, которая качалась в такт шагу, и чувствовал, как внутри него закипает странное, незнакомое чувство.

Она не боялась его. Она не заискивала перед ним. Она была собой, и это одновременно и бесило его, и притягивало.

- Кто она такая? - тихо спросил он у самого себя, но ответа не нашёл.

А Элизабет уже спускалась по лестнице вниз, улыбаясь впервые за долгое время не просто уголками губ, а по-настоящему, широко и светло. Она знала, что только что оставила след в сознании самого высокомерного слизеринца. И это, чёрт возьми, было приятно.