Конфликт
1617-й год. Деревня Хамадани, период Эдо, Япония.
Солнце стояло высоко над Хамадани, наполняя улицы деревушки золотистым теплом. Казуо, завершив раннюю работу в лесу, зашёл на рынок не для закупок, а с неясной надеждой, которую он сам себе не решался признать. Его мысли, обычно занятые повседневными делами и заботой о матери, в последнее время всё чаще возвращались к тихой девушке, помогающей своему отцу в лавке тканей.
Его ожидание не было долгим. Мидори вышла из лавки, чтобы расставить на улице образцы новых тканей. Увидев Казуо, она не бросилась к нему с бурной радостью, как делала это Кику. Вместо этого её лицо озарилось мягкой, сдержанной улыбкой, а глаза, казалось, говорили: «Я знала, что ты сегодня придёшь».
Мидори была миловидной девушкой с тёмно-каштановыми волосами и тёмно-карими глазами, она была одета в жёлтое кимоно с изумрудно-голубым поясом оби. В ней так же таилась какая-то внутренняя сила.
Они пошли прогуляться по деревне. Оба чувствовали себя хорошо в присутствии друг друга. Казуо нравилась Мидори, он понимал, что это не просто дружеское общение, а нечто большее. Возможно, симпатия. Хотя они были знакомы уже несколько недель.
И вот они остановились у одного домика. Мидори рассказывала историю, которую услышала от проезжего торговца, потом перешла к рецепту травяного чая, который приготовила для своего отца. Казуо весело смеялся, слушая её.
–ミドリさん…もしよろしければ…来週、布を染めるのに使える特別な枝をいくつか持ってきてあげましょうか。森の奥深くで見つけたんです(Midorisan… moshi yoroshikereba… raishū, nuno o someru no ni tsukaeru tokubetsuna eda o ikutsu ka motte kite agemashou ka. Mori no okufukaku de mitsuketa ndesu – Мидори… если ты не против… я мог бы принести вам в следующую неделю особенные ветки для крашения тканей. Я видел такие в глубине леса), – сказал ей Казуо, вдруг что-то вспомнив. Мидори кивнула с нежной улыбкой:
–大変ありがたいです、カズオさん(Taihen arigataidesu, Kazuo-san – Я была бы очень благодарна, Казуо-сан)。
В её взгляде он увидел не просто согласие, а искреннюю радость от того, что он предложил.
Вдруг Казуо медленно наклонился и поцеловал Мидори в губы. Мидори опешила от такой неожиданности, но, видя, что никого рядом нет, ответила на поцелуй и обвила руками шею молодого человека.
Отстранившись, она едва слышно сказала:
–和夫さん…まさかこんなことになるなんて…知り合ってまだそんなに長くないのに(Kazuo-san… masaka kon'na kotoni naru nante… shiriatte mada son'nani nagakunai no ni… – Казуо-сан... Это так неожиданно... Мы с вами не очень давно знакомы)…
–ああ、ミドリ。でも、君のことが好きだ(ā, Midori. Demo, kimi no koto ga sukida – Я знаю, Мидори. Но ты мне нравишься)。
Мидори взглянула на него снова:
–でも、お母さんは何て言うかな(Demo, okāsan wa nanite iu ka na? – Но что скажет твоя матушка)？
–分かってくれるといいんだけど(Wakatte kureruto ī ndakedo – Надеюсь, она поймёт)。
Кику, стоя за ближайшим дубом, ощущала, как пар от гнева поднимается изнутри. Поцелуй Казуо и Мидори, которым она стала свидетельницей, был как удар под дых. Её лицо, ещё недавно искаженное яростью, теперь приобрело оттенок обиды и ревности. Она наблюдала, как Казуо, всё ещё немного смущенный, но решительный, смотрит вслед уходящей Мидори. Поэтому, дождавшись, когда та скроется, Кику подошла к Казуо и дёрнула его за руку. Тот обернулся.
–菊(Kiku? – Кику)？- Удивился он. А Кику, буравя его взглядом, сказала:
–なるほど、和夫。ずいぶん早く心の安らぎを見つけたんだね。もう私のことは忘れられたの(Naruhodo, Kazuo. Zuibun hayaku kokoro no yasuragi o mitsuketa nda ne. Mō watashi no koto wa wasure rareta no? – Вот как, Казуо. Ты так быстро находишь утешение. Успел забыть меня)？
–菊、これは個人的な問題なんだ(Kiku, koreha kojin-tekina mondaina nda – Кику, это личное)。
–個人的なこと？彼女のどこに惹かれているのか説明してくれ(Kojin-tekina koto? Kanojo no doko ni hika rete iru no ka setsumei shite kure – Личное? Объясни мне, что ты в ней нашёл)。
–菊(Kiku – Кику)…- В голосе Казуо слышалось нарастающее раздражение, но Кику его перебила:
–私が間違っているのか？この優しくて従順な女の子が本当にあなたを愛していると思う？それとも、他の皆と同じように、ただあなたを利用しようとしているだけなのか(watashi ga machigatte iru no ka? Kono yasashikute jūjun'na on'nanoko ga hontōni anata o aishite iru to omou? Soretomo, hoka no mina to onajiyōni, tada anata o riyō shiyou to shite iru dakena no ka? – Я не права? Ты думаешь, эта нежная, послушная девчонка действительно любит тебя? Или она просто играет, как и все, кто ищет выгоды)？
–それとも、あなたが利用しようとしているのかもしれない(Soretomo, anata ga riyō shiyou to shite iru no kamo shirenai? – А может, это ты играешь)？- Вдруг спросил её Казуо. – もしかしたら、あなたがあなたを利用しようとしているのかもしれない、菊？母さんが言ったように、あなたは私を慰めとして見ているのかもしれない(Moshika shitara, anata ga anata o riyō shiyou to shite iru no kamo shirenai, kiku? Kāsan ga itta yō ni, anata wa watashi o nagusame to shite mite iru no kamo shirenai – Может, это ты ищешь выгоды, Кику? Возможно, матушка была права, когда она сказала, что ты видишь во мне утеху)。
Кику, казалось, была ошеломлена:
–どうして彼女を信用できるんだ(Dō shite kanojo o shin'yō dekiru nda? – Да как ты можешь ей верить)？
–彼女は私の母だ。もちろん信用するさ。それに、あなたの態度、菊、だんだんイライラしてきた(Kanojo wa watashinohahada. Mochiron shin'yō suru sa. Sore ni, anata no taido, kiku, dandan iraira shite kita – Она моя мать. Разумеется, я буду ей верить. А твоё поведение, Кику, меня начало уже выводить из себя)。
–でも、愛してる(Demo, itoshi teru! – Но я люблю тебя)！
–本当に私を愛しているなら、そんな偽善的な態度は取らないはずよ。あなたの二面性に気づかないとでも思ったの？私には優しくて礼儀正しいのに、お母さんには怒りっぽくてイライラしている。あなたよりずっと長く生きているこの素朴な老女が、あなたに一体何をしたのか説明してください。傲慢にも彼女を憎むのはあなたの方ですか(Hontōni watashi o aishite irunara, son'na gizen-tekina taido wa toranai hazu yo. Anata no futamo-sei ni kidzukanaito demo omotta no? Watashiniha yasashikute reigi tadashī no ni, okāsan ni wa okorippokute iraira shite iru. Anata yori zutto nagaku ikite iru kono sobokuna rōjo ga, anata ni ittai nani o shita no ka setsumei shite kudasai. Gōman ni mo kanojo o nikumu no wa anata no katadesu ka? – Если бы ты действительно меня любила, ты бы не вела себя так лицемерно. Думала, я не замечу, какая ты двуличная? Со мной ты мила и учтива, а с мамой – гневлива и раздражительна. Объясни мне, что тебе сделала простая старая женщина, которая, между прочем, живёт на этом свете дольше тебя? Тебе ли ей дерзить и тебе ли проявлять к ней ненависть)？
Не дожидаясь её ответа, Казуо ушёл. Кику осталась стоять, как вкопанная, глядя ему вслед. В её глазах смешались гнев, обида и какое-то отчаяние. Она видела, как он исчезает из виду, оставляя её одну с её неразрешёнными чувствами и обидами.
В этот момент из-за того самого дуба, за которым пряталась Кику, раздался тихий, но пронзительный голос, словно эхо, отражающее её собственный гнев:
–悲しいことですよね(Kanashī kotodesu yo ne? – Печально, не правда ли)？
Саюри, словно призрак, появилась из-за деревьев, её взгляд был прикован к Кику. Долгий, холодный взгляд, в котором читался негласный вызов.
–あなたはまだ何も理解していないようですね(Anata wa mada nani mo rikai shite inai yōdesu ne – Я вижу, ты так ничего и не поняла), – сказала Саюри. – 今もなお、私の息子を好きだと装っている(Ima mo nao, watashi no musuko o sukida to yosōtte iru – Даже сейчас ты притворяешься влюблённой в моего сына)。
Кику вздрогнула. Несмотря на внешнюю холодность, она чувствовала исходящую от Саюри силу – силу, которую она сама тайно в себе ощущала, но никогда не могла полностью раскрыть.
–あなたには関係ありません。お邪魔しないでください、さゆり様(Anata ni wa kankei arimasen. O jama shinaide kudasai, Sayuri-sama – Вас это не касается. Не вмешивайтесь, Саюри-сама), – ответила Кику, пытаясь задеть Саюри. Но та лишь приподняла бровь:
–そうかしら？ あなたのようなガキが私に説教しようとするの？ 私の息子に関わることは、私にも関係あるのよ(Sō kashira? Anata no yōna gaki ga watashi ni sekkyō shiyou to suru no? Watashi no musuko ni kakawaru koto wa, watashi ni mo kankei aru no yo – Вот как? Ты, соплячка, вздумала учить меня? Всё, что касается моего сына, касается и меня тоже)。
Она подошла ближе к Кику:
–私は誰にも息子を傷つけさせません。特にあなたのような人間には。あなたは無邪気を装っていますが、実際は…息子を利用しようとする者の一人に過ぎません(Watashi wa darenimo musuko o kizutsuke sasemasen. Tokuni anata no yōna ningen ni wa. Anata wa mujaki o yosōtte imasuga, jissai wa… musuko o riyō shiyou to suru mono no hitori ni sugimasen – Я никому не позволю навредить моему сыну. Особенно такой, как ты. Ты – та, кто пытается притворяться невинной, а на самом деле… ты – лишь одна из тех, кто ищет, как использовать его)。
–よくもそんなことを(Yokumo son'na koto o! – Как вы смеете)！– воскликнула на неё Кику, но тут же осеклась.
–よくも？ あなたのような者から息子を守ろうとするなんて。あなたは取るに足らない存在。ただの哀れな自己否定の試み。私があなたの正体を見抜けないとでも思っているの？ あなたの怒り、あなたの嫉妬…それらが叫んでいる。あなたはまさに彼らと同じ。誰のことを言っているのか、お互い分かっているはずよ(Yokumo? Anata no yōna mono kara musuko o mamorou to suru nante. Anata wa torunitaranai sonzai. Tada no awarena jiko hitei no kokoromi. Watashi ga anata no shōtai o minukenaito demo omotte iru no? Anata no ikari, anata no shitto… sorera ga sakende iru. Anata wa masani karera to onaji. Dare no koto o itte iru no ka, otagai wakatte iru hazu yo – Смею? Я смею защищать его от таких, как ты. Ты – ничто. Просто жалкая попытка претворения. Думаешь, я не вижу, что ты такое? Твоя злость, твоя зависть… они кричат. Ты так похожа на них. Мы обе знаем, про кого я говорю)。
Саюри оглядела Кику с головы до ног:
–今すぐ諦めた方がいいわよ、お嬢ちゃん。信じて。相手が誰だか知る必要なんてないのよ(Ima sugu akirameta kata ga ī wa yo, ojōchan. Shinjite. Aite ga dareda ka shiru hitsuyō nante nai no yo – Тебе лучше сразу сдаться, девчонка. Поверь, тебе не надо знать, с кем ты связалась)。
–あんたなんか怖くないわ(Anta nanka kowakunai wa! – Я не боюсь вас)！
–いいわ(Ī wa – Это хорошо), – Саюри улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. – 怖がる必要はない。ただ、自分の立場をわきまえなさい。そして、その立場とは、私の息子からできるだけ遠く離れることよ(Kowagaru hitsuyō wanai. Tada, jibun no tachiba o wakimae nasai. Soshite, sono tachiba to wa, watashi no musuko kara dekirudake tōku hanareru koto yo – Не бойся. Просто знай своё место. И это место – как можно дальше от моего сына)。
Саюри хотела уйти, но потом снова повернулась:
–ところで、もしまた私や息子の人生に干渉しようとしたら、ただの平手打ちでは済まないぞ。必ずお前を破滅させる方法を見つけるからな(Tokorode, moshi mata watashi ya musuko no jinsei ni kanshō shiyou to shitara, tada no hirateuchide wa sumanai zo. Kanarazu omae o hametsu sa seru hōhō o mitsukerukara na – Кстати. Если ты ещё раз попробуешь вторгнуться в мою жизнь или жизнь моего сына, простой пощёчиной ты не отделаешься. И можешь не сомневаться, я найду способ тебя уничтожить)。
С этими словами Саюри резко развернулась и ушла, оставив Кику одну, дрожащую от гнева и, впервые, от настоящего страха. В её глазах горела решимость, но теперь она знала, что это будет не просто борьба за влияние, а борьба с чем-то гораздо более тёмным и могущественным...
Вечер спустился на деревню Хамадани. Солнце уже склонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона. Тишину нарушало лишь пение цикад и далекий шелест листьев. Кику, покинув деревню, направилась к окраине, туда, где старые деревья сплетались в густой, почти непроходимый лес. Она оглянулась, убедившись, что никого нет, и подошла к могучему дубу, тому самому, где утром она подслушала разговор.
От дерева тянулась густая, неестественно темная тень, которая, казалось, пульсировала в полумраке. Она была куда глубже и мрачнее, чем можно было ожидать от заходящего солнца. Кику остановилась в паре шагов от нее, ее фигура слегка дрожала, но не от холода.
Кику заговорила с ней:
-彼を見た？カズオだよ。彼は彼女を選んだんだ(Kare o mita? Kazuoda yo. Kare wa kanojo o eranda nda - Ты его видела? Казуо. Он выбрал её)。
Тень ответила тихим, низким шелестом, похожим на шепот ветра сквозь сухие листья. Слова были неразличимы, но интонация казалась… понимающей.
Девушка склонила голову:
-ええ、わかってるわ。さゆり…彼女は憎しみを隠そうともしないのよ。あの気難しいおばあちゃん…何もわかってない。私を操れると思ってるのよ。今日も私を怖がらせようとしたわ(E e, wakatteru wa. Sayuri… kanojo wa nikushimi o kakusou to moshi nai no yo. Ano kimuzukashī o bāchan… nani mo wakattenai. Watashi o ayatsureru to omotteru no yo. Kyō mo watashi o kowagara seyou to shita wa! - Да, я знаю. Саюри… она даже не пытается скрыть свою ненависть. Эта ворчливая старуха… она ничего не смыслит. Думает, что может манипулировать мной. Она сегодня пыталась меня напугать)！
Снова шелест. На этот раз он звучал почти как успокаивающий звук, но Кику ответила с ноткой горечи.
-慰め？彼女は私を『慰め』としか見ていないの？世間から心を閉ざしているあの人が？このサユリは強さを語るくせに、自分の息子を恐れている。そして私は…ただ彼に理解してほしかっただけ。本当の私を見てほしかっただけ(Nagusame? Kanojo wa watashi o “nagusame” to shika mite inai no? Seken kara kokoro o tozashite iru ano hito ga? Kono Sayuri wa tsuyo-sa o kataru kuse ni, jibun no musuko o osorete iru. Soshite watashi wa… tada kare ni rikai shite hoshikatta dake. Hontō no watashiwomite hoshikatta dake - Утешение? Она видит во мне только «утешение»? Это она-то, кто отгородилась от всего мира? Эта Саюри говорит о силе, но боится собственного сына. А я… я просто хотела, чтобы он понял. Чтобы он увидел, кто я на самом деле)。
Кику подняла взгляд, и на мгновение в ее глазах мелькнул странный, мерцающий блеск, будто отражение далеких звезд. Она снова заговорила:
-奴らは皆、盲目だ。ただの一般人だ。見たいものしか見ない。近くにどんな力が潜んでいるのか、どんな真実が影に隠れているのか、奴らは知らない。私がただ待っていればいいとでも思っているのか？それで十分だとでも思っているのか(Yatsura wa mina, mōmokuda. Tada no ippanjinda. Mitai mono shika minai. Chikaku ni don'na chikara ga hisonde iru no ka, don'na shinjitsu ga kage ni kakurete iru no ka, yatsura wa shiranai. Watashi ga tada matte ireba ī to demo omotte iru no ka? Sore de jūbunda to demo omotte iru no ka? - Они все слепы. Обычные люди. Они видят лишь то, что хотят видеть. Они не знают, какая сила таится рядом, какая истина скрывается в тени. Думаешь, я могу просто ждать? Думаешь, этого достаточно)？
Шелест стал более настойчивым, словно тень пыталась перебить ее.
-わかってるよ。わかってないと思わないで。彼は…彼はとても近いところにいる。でも、この女が…私たちの間に立ちはだかっている。邪魔をしているんだ(Wakatteru yo. Wakattenai to omowanaide. Kare wa… kare wa totemo chikai tokoro ni iru. Demo, kono on'na ga… watashitachi no ma ni tachihadakatte iru. Jama o shite iru nda - Я понимаю. Не думай, что я не понимаю. Он… он так близок. Но эта женщина… она стоит между нами. Она мешает)。
Кику слегка прикусила губу, ее взгляд стал решительным.
-すぐに全てを解決してみせる。あの老婆も……俺の邪魔をしたことを後悔させてやる。必ず方法を見つける。すぐに……全てが変わる(Sugu ni subetewo kaiketsu shite miseru. Ano rōba mo…… ore no jama o shita koto o kōkai sa sete yaru. Kanarazu hōhō o mitsukeru. Sugu ni…… subete ga kawaru - Я скоро всё исправлю. А старуха… она тоже пожалеет, что встала у меня на пути. Я найду способ. Скоро… всё изменится)。
Она подождала, словно ожидая подтверждения или приказа. Шелест утих, и тень, казалось, слилась обратно с дубом, оставив Кику одну в наступающих сумерках. Девушка стояла еще некоторое время, ее силуэт становился всё менее четким в сгущающейся темноте, прежде чем она развернулась и быстро удалилась в сторону деревни, оставив за собой лишь тишину и едва уловимый холодок...
на следующий день, когда Казуо уже вернулся домой, Саюри сидела в их хижине и пила чай из пиалы. Конечно же, она снова одела это тёмно-синее кимоно, как и всегда. Взгляд её был задумчив.
Тут пришёл Казуо с охапкой дров и сложил их в стороне. Подойдя ближе, он сел напротив матери:
-ママ、話があるの(Mama, -banashi ga aru no – Мама, нам надо поговорить)。
-聞いてるわ(Kii teru wa – Я тебя слушаю), – кивнула спокойно Саюри.
Казуо вздохнул и сказал:
-ママ、村の女の子と数週間前から知り合いなんだ。すごく優しくて、礼儀正しくて、話もしやすい子なんだ。名前はミドリ。彼女…僕のタイプだと思うんだ(Mama, mura no on'nanoko to sū-shūkan mae kara shiriaina nda. Sugoku yasashikute, reigi tadashikute, -banashi mo shi yasui kona nda. Namae wa Midori. Kanojo… boku no taipuda to omou nda – Мама, я уже несколько недель знаком с девушкой из деревни. Она очень мила, вежлива и открыта к разговору. Её зовут Мидори. Она... я думаю, она в моём вкусе)。
Саюри кивнула, всё также спокойно. Потом же взглянула на сына:
-彼女と将来を共にしたいの(Kanojo to saki o tomoni shitai no? – Ты хочешь создать своё будущее с ней)？
Казуо покраснел от смущения:
-お母さん、本当に彼女のことが好きなんだ。お母さんの生活が…普通じゃないのは分かってるけど、ずっと一緒にいるわけにはいかない。地に足をつけて、家系を継ぎたい。ずっと一人でいるなんて嫌だ。それに、お母さんだって孫が欲しいでしょ(Okāsan, hontōni kanojo no koto ga sukina nda. Okāsan no seikatsu ga… futsū janai no wa wakatterukedo, zuttoisshoni iru wake ni wa ikanai. Ji ni ashi o tsukete, kakei o tsugitai. Zutto hitori de iru nante iyada. Sore ni, okāsan datte mago ga hoshīdesho? – Матушка, она мне правда нравится. Я понимаю, что у тебя... не совсем обычная жизнь, но я ведь не могу постоянно быть с тобой. Я хочу пустить корни, продолжить наш род. Я не могу всю жизнь быть один. К тому же, ты ведь тоже наверняка хочешь, чтобы у тебя появились внуки)？
Саюри, немного приподняв голову, но не смотря на сына, сидя с какой-то грацией, сказала:
-もちろんよ、カズオ。女性なら誰でも子供と孫を夢見るものよ。それは自然の摂理だもの。でも、人生は見た目ほど単純じゃないわ。もしあなたが彼女のことを気にかけているなら、無理に嫌わせることはできないわ。でも、結婚、特に子供を持つことは大きな責任を伴うってことを、忠告しておかなければならないわ。私には分かるのよ(Mochiron yo, Kazuo. Joseinara dare demo kodomo to mago o yumemiru mono yo. Sore wa shizen no setsurida mono. Demo, jinsei wa mitame hodo tanjun janai wa. Moshi anata ga kanojo no koto o ki ni kakete irunara, muri ni kirawa seru koto wa dekinai wa. Demo, kekkon, tokuni kodomo o motsu koto wa ōkina sekinin o tomonau tte koto o, chūkoku shite okanakereba naranai wa. Watashiniha wakaru no yo – Разумеется, каждая женщина мечтает о том, чтобы у неё были и дети, и внуки, Казуо. Это закон природы. Однако жизнь не так проста, как кажется. Я не могу заставить тебя не любить эту девушку, если она тебе не безразлична. Однако я должна тебя предупредить, что брак и, к тому же, рождение ребёнка – большая ответственность. Я знаю, о чём говорю)。
Казуо немного улыбнулся – Саюри снова говорит загадками, как в большинстве случаев.
-じゃあ、僕を応援してくれるの(Jā, boku o ōen shite kureru no? – Значит, ты поддерживаешь меня)？
-もちろんです。親は子供を支えるべきですし、子供も親を支えるべきです(Mochirondesu. Oya wa kodomo o sasaerubekidesushi, kodomo mo oya o sasaerubekidesu – Безусловно. Родители должны поддерживать своих детей, как и дети – родителей)。
Казуо подвинулся к матери и обнял её:
-お母さん、ありがとう！理解してくれてありがとう(Okāsan, arigatō! Rikai shite kurete arigatō! – Матушка, спасибо! Спасибо за понимание)！
-自分の人生を切り開きなさい、息子よ(Jibun no jinsei o kirihiraki nasai, musuko yo – Строй свою жизнь, мой мальчик), – с лёгкой улыбкой сказала, в ответ обняв сына, Саюри и поцеловала его в темя. Её взгляд упал на фото отца на семейном алтаре и она позволила себе снова улыбнуться...
Прошло несколько дней, возможно, даже неделя. Казуо продолжал общение с Мидори, а Саюри тайно за ними следила. И так она убедилась, что Мидори действительно хорошая девушка для её сына. Однако кое-кто был не в восторге от развития отношений Казуо и Мидори.
Однажды, когда был обычный день, Мидори шла домой с рынка. Она завернула за угол, как вдруг путь ей преградила Кику. В глазах её горела ненависть.
-君なのか(Kimina no ka? – Это ты)？- Прошипела Кику, сверля взглядом Мидори.
-何？何が目的だ(Nani? Nani ga mokutekida? – Что? Что тебе надо)？- Ужаснулась Мидори.
Вдруг Кику, как разъярённый тигр, набросилась на неё. Повалив Мидори, она стала сильно её бить с неконтролируемым гневом. Нанося увечья на тело невинной, Кику кричала:
-魔女め！よくも私の愛する人を奪ったな！お前が彼に魔法をかけたんだろう？お前のせいで私は苦しまなければならない！この悪党め！殺してやる、殺してやる(Majo-me! Yokumo watashi no aisuruhito o ubatta na! Omae ga kare ni mahō o kaketa ndarou? Omaenoseide watashi wa kurushimanakereba naranai! Kono akutō-me! Koroshiteyaru, koroshiteyaru! – Ведьма! Как ты посмела отнять у меня моего возлюбленного?! Ты околдовала его, да? Из-за тебя я страдать должна! Ты – мерзавка! Я убью тебя, убью)！
Тело Мидори покрылось ссадинами, синяками, а кое-где даже появились кровавые следы, но Кику это словно не волновало. Она продолжала избивать Мидори, произнося проклятия в адрес той.
Но Саюри, которая следила также и за Кику, увидела эту сцену и, будучи шокированной от такой жестокости, крикнула:
-おい！何してるんだ(Oi! Nani shi teru nda? – Эй! Ты что это делаешь)？
Кику замерла, потом обернулась и увидела Саюри. На её лице отразился ужас. Она бросилась бежать, но Саюри вдруг схватила её за волосы:
-どこへ行くの？ ああ、止まって(Dokoheikuno? Ā, tomatte! – Куда собралась? А, ну стой)！
Игнорируя крики Кику от боли, она стала звать всех, кликать. Жители деревни прибежали на крик. Увидев бесчувственную и избитую Мидори, и разъярённую Кику, которую удерживала Саюри, они шокировались. Начался шёпот.
-見て、あなたの好きな人が成し遂げたことを賞賛してください(Mite, anata no sukinahito ga nashitogeta koto o shōsan shite kudasai! – Вот, полюбуйтесь, что сделала ваша любимица)！- Указала на Мидори Саюри. – 気に入りましたか(Kiniirimashita ka? – Нравится)？
Жители стали оглядываться то на Мидори, то на Кику, не веря, как их любимица могла совершить такую жестокость. Среди толпы был и Казуо. Он был ошеломлён не меньше других.
-ほら見て！あの意地悪な女の子がかわいそうな子を襲って、殺しかけたのよ！私が駆け寄らなかったら、本当に殺されてたかも(Hora mite! Ano ijiwaruna on'nanoko ga kawaisōnako o osotte, koroshi kaketa no yo! Watashi ga kakeyoranakattara, hontōni korosa re teta kamo! – Видите? Эта дрянная девчонка набросилась на бедняжку и чуть не убила её! Если бы я не подбежала, возможно, так бы и случилось)！- Продолжала обвинять Саюри Кику, всё так же удерживая её.
-彼女の言うことを信じちゃダメ！嘘よ(Kanojo no iu koto o shinjicha dame! Usoyo! – Не верьте ей! Это не так)！- Закричала Кику, на что Саюри рассмеялась:
-なんて厚かましい！罪を犯したくせに、反省するどころか嘘をつき続けている(Nante atsukamashī! Tsumi o okashita kuse ni, hansei surudokoroka uso o tsuki tsudzukete iru! – Какая наглость! Она совершила преступление и вместо раскаяния продолжает врать)！
Саюри со всей силы толкнула Кику на дорогу, что та упала. Тяжело дыша, Саюри произнесла:
–あんな残虐行為をした後で、彼女をこの村に留めておくわけにはいかない。菊がみどりを殺しかけたのなら、他の人にも同じことをするかもしれない！村から追い出さなければならない！だが、まずは…鞭打ちの刑に処せ。そうすれば、みどりが感じた苦しみを彼女にも味わわせることができる(An'na zangyaku kōi o shita nochi de, kanojo o kono mura ni tomete oku wake ni wa ikanai. Kiku ga Midori o koroshi kaketa nonara, hokanohito ni mo onaji koto o suru kamo shirenai! Mura kara oidasanakereba naranai! Daga, mazuwa… muchiuchinokei ni shose. Sō sureba, Midori ga kanjita kurushimi o kanojo ni mo ajiwawa seru koto ga dekiru! – После такого злодеяния ей нельзя оставаться в нашей деревне. Если Кику чуть не убила Мидори, значит, она может сделать что-то подобное и с другими людьми! Её надо выгнать из деревни! Но сначала... пусть её высекут розгами. Заодно и почувствует то, что чувствовала Мидори)！
–えっ(E~tsu!? – ЧТО)！？- Со смесью шока и лютой ярости произнесла Кику. – 鞭打ち刑ですって(Muchiuchi-kei de sutte? – Розгами)？
–容赦なく、徹底的に鞭打て。苦痛にのたうち回らせれば、きっと懲りるだろう(Yōshanaku, tetteiteki ni muchiute. Kutsū ni notauchimawara sereba, kitto korirudarou! – Бейте её со всей суровостью и не щадите. Пусть корчится от боли, это будет ей уроком)！- Добавила Саюри.
Люди снова стали обмениваться шёпотом. Требование Саюри казалось им чересчур жестоким, но то, что сделала Кику, было немыслимо. Поэтому несколько здоровенных мужчин-крестьян схватили Кику и куда-то её потащили, не обращая внимания на её сопротивление. Саюри была несказанно довольна, что хоть как-то избавится от этой ненавистной змеи...
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, когда жителей деревни Хамадани вывели на центральную площадь. В центре, с окровавленными плечами и дрожащими коленями, стояла Кику. След от порки был жестоким напоминанием о её проступке, а взгляд людей, собравшихся вокруг, был еще более болезненным.
Один из рыбаков в гневе крикнул:
-出て行け！お前は村の恥をさらした(Deteike! Omae wa mura no haji o sarashita! - Убирайся! Ты опозорила нашу деревню)！
-それに、ミドリを殺しかけた！可哀想な山田さんの娘を奪いかけた！お前はここにいるべき人間じゃない(Sore ni, Midori o koroshi kaketa! Kawaisōna Yamada-san no musume o ubai kaketa! Omae wa koko ni irubeki ningen janai! - И Мидори едва не убила! Ты чуть не лишила бедного Ямада-сана его дочери! Тебе не место здесь)！- Вторила ему женщина с суровым выражением лица.
Толпа неуклонно напирала, окружая Кику, словно волны, готовые поглотить её. Слышались выкрики, обвинения, проклятия. Каждый звук был ударом, который впивался в её сердце.
Кику двинулась вперед, следуя указанному ей пути – прочь от домов, от знакомых улиц, от жизни, которая теперь казалась ей чужой и недостижимой. Казалось, весь мир обернулся против неё. Лица друзей были скрыты за злобой и ненавистью.
-出て行け(Deteike! - Вон)！
-二度と来るな(Nidoto kuru na! - Не возвращайся)！
-自業自得だ(Jigōjitokuda! - Поделом тебе)！
Каждый крик, каждый плевок, брошенный в её сторону, усиливал боль, но вместе с тем и странное, пугающее чувство освобождения. Она шла, спотыкаясь, не отрывая взгляда от пыльной дороги, ведущей из деревни.
Когда она, наконец, оказалась за последним домом, за чертой, отделяющей деревню от диких лесов, толпа остановилась. Но гнев их еще долго звучал в ушах Кику. И они, разумеется, не знали, что под подавленностью Кику скрывалась настоящая ярость, которую она боялась обнажить, опасаясь, что в таком случае получит ещё больше побоев. А деревня, словно вздохнув с облегчением, начала медленно расходиться, унося с собой гнев и осуждение, оставляя лишь тишину и наступающие сумерки...
Прошло несколько дней. Несмотря на изгнание Кику, Сахо и Ёси не верили в её причастность к нападению и защищали её. Мидори же приходила в себя. К счастью, её жизни больше ничего не угрожало. Отец Мидори был очень благодарен Саюри, что та спасла его дочь. И, кажется, между ним и Саюри сложились хорошие отношения.
Однажды Саюри пошла на рынок купить немного риса. Снова в своём тёмно-синем кимоно. Получив товар, она пошла было обратно, но ей кто-то перегородил дорогу. Это были не кто иные, как Сахо и Ёси.
-さゆり様、あなたこそ私たちが必要としている方です(Sayuri-sama, anata koso watashitachi ga hitsuyō to shite iru katadesu – Саюри-сама, вы-то нам и нужны), – сказала её Ёси, сверля взглядом женщину.
Саюри тут же остановилась. Она подняла взгляд на девушек и приподняла бровь, самодовольно усмехнувшись. Но ничего не сказала. Она просто смотрела на них, понимая, почему её остановили.
-素晴らしい(Subarashī… – Прекрасно)…- Молвила наконец она. – あなたは、あなたのガールフレンドにこんな仕打ちをした犯人を探しているのですか(anata wa, anata no gārufurendo ni kon'na shiuchi o shita han'nin o sagashite iru nodesu ka? – Ищете виновников, кто посмел так обращаться с вашей подружкой)？
Сахо сделала шаг вперёд, её глаза метали молнии:
-すべてあなたが仕組んだことは分かっています(Subete anata ga shikunda koto wa wakatte imasu. – Мы знаем, что вы всё подстроили)。
-私が(Watashi ga? – Я)？
-そうです、あなたです！あなたが菊をどれほど憎んでいるかは誰もが知っています。あの時、彼女を平手打ちしたことで、あなた自身がそれを証明しました。あなたは彼女への憎しみを隠そうともしません(Sōdesu, anatadesu! Anata ga kiku o dorehodo nikunde iru ka wa daremoga shitte imasu. Ano toki, kanojo o hirateuchi shita koto de, anata jishin ga sore o shōmei shimashita. Anata wa kanojo e no nikushimi o kakusou to moshimasen! – Да, вы! Всем известно, как вы ненавидите Кику. И вы сами это доказали, когда в тот раз ударили её пощёчину. Вы даже не скрываете своей ненависти к ней)！
Саюри сделала шаг ближе к Сахо, угрожающе понизив голос:
-言葉遣いに気をつけなさい、お嬢さん。あなたはまだ年寄りに対してそんな無礼な態度をとるには若すぎるわ。私と同じくらい長く生きてから、噂話をしなさい(Kotobadzukai ni ki o tsuke nasai, ojōsan. Anata wa mada toshiyori ni taishite son'na bureina taidowotoru ni wa waka sugiru wa. Watashi to onaji kurai nagaku ikite kara, uwasabanashi o shi nasai – Думай, что говоришь, деточка. Ты ещё слишком молода, чтобы позволять себе подобные вольности в общении со старшими. Сначала проживи столько же, как я, а потом и судачь)。
-あなたの脅しは私たちには通用しないわ(Anata no odoshi wa watashitachi ni wa tsūyō shinai wa! – Ваши угрозы на нас не действуют)！- Заявила вдруг Сахо.
-ええ、私たちは怖くないわ。サコと共に最後まで戦うわ(E e, watashitachi wa kowakunai wa. Sako to tomoni saigomadetatakau wa! – Да, мы не боимся и мы пойдём до конца с Сахо)！- Подхватила за ней Ёси.
Саюри снова усмехнулась:
-それで、あなたはどうするつもり？本当に孤独で無力な老婆を傷つけるつもり？ならば、友達と同じ運命を辿る覚悟をしておきなさい。どうせあなたは私に逆らえないわよ(Sorede, anata wa dō suru tsumori? Hontōni kodokude muryokuna rōba o kizutsukeru tsumori? Naraba, tomodachi to onaji unmei o tadoru kakugo o shite oki nasai. Dōse anata wa watashi ni sakaraenai wa yo – И что же вы сделаете? Неужели навредите одинокой, беззащитной старой женщине? Тогда готовьтесь разделить участь своей подруги. Всё равно вы не сможете противостоять мне)。
С этими словами Саюри направилась к лесу, в свою хижину, оставляя одних Сахо и Ёси, понимающих, что деревня явно на стороне Саюри-сан...
Вечер опустился на лес, окрасив деревья в багровые тона последних лучей. Саюри, ощущая сгущающуюся в воздухе древнюю, знакомую злобу, гуляла по лесу. Она снова была в своём тёмно-синем кимоно, и снова одела платок на голову, ведь ночью очень часто холодает. Было ощущение, что борьба с Кику в прошлом.
Вдруг она остановилась на опушке. Тишина стала какой-то неестественной, птицы замолчали. Саюри стала оглядываться по сторонам, ощущая чьё-то присутствие. Чей-то тяжёлый вздох совсем рядом.
Вдруг на неё накинулся кто-то. Саюри взглянула на нападавшего и увидела Кику. Лицо той было перекошено, а шея неестественно вытянулась до невозможных размеров. Кику оказалась рокурокуби*!
–ついに審判の時が来たぞ、老婆(Tsuini shinpan no toki ga kitazo, rōba! – Наконец-то пришёл час расплаты, старуха)！- Прохрипела Кику. – もうお前は一人ぼっちだ。誰も助けてくれないぞ(Mō omae wa hitoribotchida. Dare mo tasukete kurenai zo! – Сейчас ты одна и тебя никто не спасёт)！
Кику попыталась укусить Саюри и выпить её кровь, но Саюри нашла в себе силы отбросить тварь в сторону.
–お前の血への渇望は、お前の本性を露わにした。お前は哀れな生き物であり、殺されなければならない(Omae no chi e no katsubō wa, omae no honshō o Ro wa ni shita. Omae wa awarena ikimonodeari, korosa renakereba naranai! – Твоя жажда крови обнажила твою сущность. Теперь ты – просто жалкая тварь, от которой необходимо избавиться)！- Сказала ей Саюри.
Кику в ярости зарычала и снова набросилась на неё. Между двумя женщинами(если Кику после такого вообще можно назвать женщиной) завязалась настоящая битва. Несмотря на некую выносливость Саюри, Кику была намного сильнее. Саюри, прижатая к сосне, чувствовала смолистый запах и холод коры. Руки монструозной Кику крепко сжимали её горло. В глазах Саюри помимо боли вспыхнула картина — тёмный портал, лицо отца. Это воспоминание дало последний импульс. Она рванулась, нога нащупала не корень, а острый обломок ветки. Схватив её, Саюри воткнула ветку прямо в живот Кику. Та завыла, но продолжила душить Саюри. Саюри ударила её ещё раз, на этот раз глубже. Потом ещё раз. И ещё раз. Саюри вгоняла обломок дерева с криком, в котором слились страх, гнев и отчаяние, превращая их в одно животное усилие. Тут изо рта Кику потекла кровь. Она отпустила Саюри и схватилась руками за живот. Руки покрылись кровью от кровоточащей раны. Затем Кику зашаталась и наконец упала замертво.
Саюри разобралась с ней так же, как и с Тамамо-но Маэ недавно: сбросила Кику в яму и закопала её тело. Тяжело же, однако, ей это давалось.
–ミミズたちに挨拶しよう(Mimizu-tachi ni aisatsu shiyou! – Привет дождевым червям)！- Сказала, закопав могилу, Саюри и, смеясь, пошла к хижине.
Вернувшись в хижину, Саюри поняла, что уже совсем стемнело и наступила ночь. Она распустила свои бело-серебристо-седые волосы и, сняв своё кимоно, пошла к своему футону. Завернувшись в одеяло, она заснула.
Но сны ей совсем не приходили. Хотя Саюри в последнее время итак ничего не снилось. Она ворочалась бок о бок. Внутренний голос будто упрекал её, что она убила человека, пусть и оказавшегося ёкаем.
–そうせざるを得なかった…自分と息子を守るために(Sō sezaru o enakatta… jibun to musuko o mamoru tame ni… – Я должна была... Я должна защищать себя и сына)…- Сказала во сне Саюри.
И вдруг послышался голос, который был ей до боли знаком и который она узнала бы из тысячи:
–But at what cost, my girl(Но какой ценой, дорогая)?
Саюри резко проснулась и стала оглядываться. Повернувшись к окну, откуда шёл голос, она обомлела.
У окна стояла Джослин. Её мать. Такая же, как и в далёком прошлом: светло-русые волосы и светло-голубые глаза. На Джослин был простой бежевый кардиган поверх белой футболки, джинсы с вырезом на месте коленок и тёмные кроссовки. Конечно же, Джослин выглядела на 26-ть, сколько ей и было до и во время смерти. В её взгляде читалась глубокая печаль.
-Mom(Мама)? – Перешла Саюри на английский, который теперь всё же давался ей с трудом.
Джослин лишь промолчала. Саюри вскочила и подбежала к ней, обняв:
-Mom... I missed you so much! Is it you? Are you real? Not a ghost or... an evil spirit(Мама... Я так соскучилась! Это ты? Ты – настоящая? Не призрак или... не злой дух)?
В ответ она лишь почувствовала, как мать её гладит по голове. Затем Джослин вздохнула:
-My dear, what have you become? What does this act do to you, Margaret? It changes you(Дорогая моя, в кого ты превратилась? Что этот поступок делает с тобой, Маргарет? Он меняет тебя)...
Саюри почувствовала укол вины и отвела взгляд. Она знала, что мать именно так и отреагирует. Но в словах Джослин не было осуждения, только горькая и глубокая печаль. Саюри подняла взгляд на мать:
-Mama, you don't understand. This world is so cruel that it can destroy all the good in a person. You can't trust anyone. If you only knew the horror I've been living in all these years(Мама, ты не понимаешь. Этот мир настолько жесток, что может уничтожить всё доброе в человеке. Никому нельзя доверять. Знала бы ты, в каком ужасе я живу все эти годы).
Джослин в ответ лишь провела рукой по щеке дочери, очень нежно:
-I know, Margaret. I know. After all, I've been here for a long time. After death, I came here. And I met you. Although you, of course, didn't see me. But I saw everything, Margaret(Я знаю, Маргарет. Я знаю. Ведь я давно нахожусь здесь. После смерти я попала сюда. И я встретила тебя. Хотя ты, меня, конечно, не видела. А вот я видела всё, Маргарет).
–Were you next to me(Ты была рядом со мной)? – Ошеломилась Саюри.
-Yes, my girl. I saw everything. And I saw that scene in the forest, too. Remember how the evil spirit tried to deceive you by taking my form? I saw that, too. I screamed at you that it wasn't me. Of course, you didn't hear me, because I'm a ghost. But I was very glad that you didn't trust him and exposed him. And I know everything. " And your conflict with that... girl named Kiku. I understand you, daughter. But your methods... they are too ruthless. You are losing the kindness within you. You yourself do not notice how you are becoming like ice(Да, моя девочка. Я всё видела. И ту сцену в лесу я тоже видела. Помнишь, тебя пытался обмануть злой дух, приняв моё обличие? Это я тоже видела. Я кричала тебе, что это не я. Конечно, ты не слышала меня, ведь я – призрак. Но я была очень рада, что ты не доверилась ему и разоблачила. И мне всё известно. И твой конфликт с этой... девушкой по имени Кику. Я понимаю тебя, дочка. Но твои методы... они слишком безжалостны. Ты теряешь в себе доброту. Ты сама не замечаешь, как становишься подобной льду).
Саюри вздохнула:
-Mom, I had to. To survive, you need to become tough and forge your character(Мама, я была вынуждена. Чтобы выжить, нужно стать жёсткой и закалить своё характер).
Джослин кивнула, а Саюри потом указала на спящего Казуо:
-Mom, meet my son, Kazuo. He's... he's a good man. He really is(Мама, познакомься, это мой сын Казуо. Он... он – хороший человек. Правда).
Джослин, повернувшись в сторону спящего Казуо, грустно улыбнулась:
-My grandson... He's so grown up. I couldn't even hold him in my arms(Мой внук... Он уже такой взрослый. Я даже не смогла подержать его на руках).
Она повернулась к дочери:
–Margaret, take care of yourself and your son. But do it in such a way that no one else's blood is spilled(Маргарет, береги себя и своего сына. Но делай это так, чтобы чужая кровь не проливалась)...