Недружелюбный полурослик

Камень поддавался неохотно, принимая каждый удар с глухим эхом, которое уходило вглубь склона, будто сама гора сопротивлялась каждому вмешательству. Вибрация отдавалась в костях, оседала в руках и плечах, не позволяя забыть о себе ни на мгновение, а пыль поднималась при каждом ударе и оседала на коже, в волосах, на губах — сухая, горькая.

Работа не прекращалась ни на минуту, и звуки ударов, короткие команды и скрежет металла разносились по склону, смешиваясь с ветром и не давая тишине закрепиться.

— А я думал, вы преувеличиваете, — пробормотал Бард, помогая Бофуру, который выдалбливал в толще камня место под очередную ловушку Бильбо.

— Тебе повезло, что ты знаешь его не так давно, — хмыкнул гном, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Правда, — усмехнулся Фили, бросив быстрый взгляд на Барда и на мгновение отвлекаясь от работы. — Ты даже не представляешь, чего мы от него наслушались за время пути.

Бифур одобрительно заворчал, коротко кивнув, будто подтверждая каждое слово, и с глухим стуком вогнал инструмент в камень, добавляя к сказанному своё безмолвное согласие.

— Если бы не его навыки, я бы давно поставил его на место, — проворчал Глоин, недовольно морщась и крепче сжимая рукоять кирки.

— Он даже Торина одолел, — тут же отозвался Фили, не скрывая насмешки и даже не пытаясь смягчить тон. — О чём ты вообще говоришь?

На мгновение разговор будто споткнулся, но почти сразу гномы заговорили разом, перебивая друг друга и переходя на кхуздул; резкие, отрывистые слова звучали всё быстрее, в голосах появлялось раздражение, и отдельные фразы уже не нуждались в переводе, чтобы понять их смысл.

Кто-то фыркнул, кто-то повысил голос, кто-то, не выдержав, бросил короткое, явно нелицеприятное замечание, и спор начал набирать обороты, становясь всё более шумным и беспорядочным.

— Кажется, я и без перевода понимаю, о чём вы, — усмехнулся Бард, опускаясь на землю, чтобы передохнуть, и покачал головой, наблюдая за ними с усталой, но уже привычной улыбкой.

— А я и без объяснений понимаю, что вам, похоже, заняться нечем.

Голос за спинами прозвучал ровно, без повышения, но в нём было достаточно недовольства, чтобы слова прозвучали отчётливо даже на фоне спора и работы.

Реакция последовала мгновенно.

Гномы замолчали почти одновременно, прекрасно понимая, кто именно стоит у них за спиной. Несколько из них тут же вернулись к инструментам, кто-то поспешно сделал вид, что всё это время был занят исключительно работой, а кто-то просто опустил взгляд, предпочитая не оборачиваться.

Бард тихо выдохнул, но даже не стал поворачиваться.

— Бильбо, пощади, — простонал он, устало опуская плечи. — Ещё немного, и меня можно будет похоронить прямо здесь.

— Зато будете отличным удобрением для полей, — пробормотал Бильбо тем же ровным тоном, в котором не было ни тени сочувствия. — И, к слову, с каких это пор вы решили говорить со мной на «ты»? — сухо добавил он, делая шаг вперёд.

В его голосе не было резкости, но этого и не требовалось.

Бард всё же обернулся, встречая взгляд хоббита без вызова, но и без привычной осторожности, и после короткой паузы спокойно заметил:

— Я думал... друзья так разговаривают.

В его голосе не было насмешки, лишь простое, почти будничное предположение.

— По правилам этикета вы не можете переходить на «ты», пока не получите разрешения, — отрезал Бильбо, не меняя ни тона, ни выражения лица. — Исключения допускаются лишь в экстренных обстоятельствах.

Он говорил так, будто речь шла о чём-то очевидном, не требующем ни обсуждения, ни сомнений.

Бард на мгновение задержал на нём взгляд, затем едва заметно пожал плечами, принимая правила без спора.

— Тогда... говорите со мной на «ты».

Бильбо не ответил сразу, словно оценивая сказанное, и лишь спустя короткую паузу кивнул.

— Хорошо, Бард. Приступай к работе.

Тон остался прежним — сухим, чуть ворчливым, лишённым всякой мягкости, но разрешение в этих словах прозвучало достаточно ясно.

Гномы переглянулись, и в этом коротком обмене взглядами читалось куда больше, чем в словах.

— Всё? Так просто? — не удержался один из них, с явным недоверием.

— Почему ты нам раньше об этом не говорил? — прозвучало с явным упрёком, и сразу несколько гномов поддержали вопрос недовольными взглядами.

Бильбо даже не стал задумываться над ответом.

— Не было повода. Да и вы не спрашивали, — коротко бросил он, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном.

— Тогда обращайся ко мне на «ты», — сказал один из гномов.

Бифур тут же что-то быстро пробормотал, сопровождая слова выразительным жестом, и Бофур, не скрывая усмешки, с готовностью перевёл:

— И к нему тоже.

На этот раз Бильбо не ответил сразу. Он на мгновение прикрыл глаза, будто пытаясь либо сдержать раздражение, либо просто собраться с мыслями, и только после короткой паузы выдохнул, принимая ситуацию такой, какая она есть.

— Ладно. А теперь — за работу.

Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа, словно разговор уже был для него закрыт, а любые возражения — несущественны.

Гномы и люди переглянулись, и в этих коротких взглядах читалось общее понимание того, что спорить с ним сейчас никто не собирается.

— Молиться можно? — тихо пробормотал кто-то, не поднимая головы.

— Не поможет, — так же тихо отозвался Фили, не скрывая сухой усмешки.

Работа продолжилась с прежней настойчивостью, и только спустя время, когда напряжение стало слишком ощутимым даже для самых выносливых, был объявлен короткий перерыв.

Но Бильбо им не воспользовался.

Пока остальные опускались на землю, растирали руки или просто пытались перевести дыхание, он уже направился к точильным камням и без лишних слов включился в работу, словно усталость его не касалась. Рядом он аккуратно разложил небольшой свёрток, из которого достал густую, непривычно тёмную смесь и начал наносить её на лезвия.

Заметив заинтересованные взгляды, он без комментариев передал часть состава другим, давая понять, что использовать его нужно всем.

Эффект оказался заметен почти сразу.

Лезвия становились опасно острыми, до такой степени, что даже лёгкое прикосновение грозило порезом, и гномы невольно начинали обращаться с оружием осторожнее, чем прежде.

— Откуда у тебя всё это? — спросил Двалин, проверяя топор на остроту и по привычке оценивая работу.

— Потому что я, в отличие от вас—

— Я понял, — перебил его Двалин, закатывая глаза, не давая закончить и явно не желая слушать продолжение.

Бильбо даже не стал спорить, будто подобная реакция была для него ожидаемой и не заслуживала ни пояснений, ни ответа.

— Мистер Бэггинс, как остальные? — поинтересовался Торин, не отрывая взгляда от хоббита.

— Ноют. Отлынивают. Пытаются делать вид, что заняты, — сухо отозвался он без малейшего колебания. — Но в целом... думаю мы успеваем.

Последние слова прозвучали уже тише.

Бильбо замолчал и перевёл взгляд куда-то вдаль, за пределы лагеря, словно пытаясь увидеть то, чего ещё не было, но что уже маячило на горизонте.

Торин проследил за его взглядом, нахмурившись.

— Сколько у нас времени?

— До первого снега, — тихо ответил Бильбо, не оборачиваясь.

Двалин нахмурился, не скрывая недовольства от такого ответа, который оставлял больше вопросов.

— И сколько это?

Бильбо опустил взгляд, будто сам был не в состоянии дать более точную оценку, и на мгновение замолчал, прежде чем ответить.

— Не знаю.

Слова прозвучали спокойно, но в них не было ни сомнения, ни попытки смягчить неопределённость. Он сделал короткую паузу, словно понимая, что этого недостаточно, но добавлять было нечего.

— Это всё, что я могу сказать.

— Уже немало, — спокойно заметил Торин, принимая ответ таким, какой он есть. — Если бы мы встретили их неподготовленными, я бы не хотел даже представлять, чем это могло бы закончиться.

Он не стал продолжать, но смысл его слов был очевиден для всех.

— Поэтому важна каждая секунда, — жёстко закончил за него Бильбо, возвращая разговор к тому, что действительно имело значение.

Подготовка продолжалась без передышки, и дни постепенно начинали сливаться друг с другом, теряя чёткие границы, пока в памяти не оставались лишь работа, холод и усталость, нарастающая медленно, но неотступно, так что к ней приходилось привыкать быстрее, чем хотелось бы.

Именно поэтому появление армии на горизонте заметили не сразу, а лишь тогда, когда на дальних склонах стало различимо движение, сначала едва уловимое, но постепенно складывающееся в стройные, тёмные ряды.

Реакция последовала почти мгновенно: среди людей и гномов поднялась тревога, быстро переходящая в суету, в спешные команды и движение, потому что очертания приближающейся силы не оставляли места сомнениям.

И только Бильбо и Торин сохраняли спокойствие, не поддаваясь общей панике, поскольку оба помнили, что враги должны прийти лишь после первого снега, а небо всё ещё оставалось чистым, без признаков надвигающейся зимы.

По мере того как расстояние сокращалось, становилось видно всё больше деталей.

Тяжёлые ряды двигались слаженно и уверенно, выстроенные в чёткое построение, и с каждым шагом доносился глухой, мерный гул, который ощущался скорее телом, чем слухом; металл поблёскивал в холодном свете, щиты держались ровной линией, а шаги не сбивались ни на мгновение, создавая ощущение силы и порядка.

И только тогда стало ясно, что это были гномы.

Им навстречу, не слушая ни возражений, ни окликов, вышел Бильбо, двигаясь быстро и уверенно, не сомневаясь ни в том, что делает, ни в том, к чему это приведёт. За ним последовали несколько гномов, переглядываясь и пытаясь его остановить хотя бы словами, но без особого успеха, потому что он даже не замедлял шаг.

У ворот уже стоял Даин.

Он не двигался, наблюдая за приближением, и его люди держались позади плотным строем, не нарушая порядка, но напряжение в их рядах ощущалось даже на расстоянии.

— Бильбо, позволь представить тебе лорда Железных Холмов... — начал Балин, пытаясь сгладить момент.

— Мне уже известно, — отмахнулся хоббит, даже не взглянув в его сторону. — Может, перейдём сразу к делу?

В рядах гномов Даина прошёл недовольный ропот, тихий, но ощутимый, словно волна, прокатившаяся по строю; несколько воинов переглянулись, кто-то негромко выругался, не скрывая отношения к такому обращению.

Бильбо не удостоил их ни единым взглядом, словно недовольство в рядах вовсе его не касалось и не заслуживало внимания.

— Значит, ты Бильбо? — усмехнулся Даин, прищурившись и оценивающе разглядывая его.

— Какой же вы наблюдательный, — сухо отозвался хоббит, закатывая глаза. — Мне говорили, что вы занимаетесь оружием.

При этих словах Даин заметно оживился, и в его выражении появилось откровенное самодовольство.

— Есть такое.

— Тогда покажите.

Он не стал добавлять ни вежливых формальностей, ни пояснений, и требование прозвучало настолько прямо, что на мгновение повисла короткая пауза.

Даин усмехнулся шире, явно не собираясь обижаться, и махнул своим.

— Тащите.

Несколько гномов тут же выкатили вперёд тяжёлое устройство — грубое и массивное, собранное из металла и дерева, с видимыми следами недавней работы.

— Мы не собирались тратить снаряды впустую, — заметил Даин, бросив на Бильбо внимательный взгляд. — Но, похоже, ты в этом деле тоже не новичок.

— Показывайте, — коротко ответил тот, не меняя ни тона, ни выражения лица.