Недружелюбный полурослик

Мысли роились в головах, не давая ни за что зацепиться. Они налетали одна на другую, путались, возвращались к одному и тому же.

Ожидание без действия давило.

Оно тянулось медленно, вязко. Невозможно было понять, сколько прошло времени — минуты или часы. Гномы перестали следить за ним вовсе. Кто-то смотрел в пустоту, не видя каменных стен перед собой. Кто-то бессознательно сжимал рукоять оружия до побелевших пальцев. Кто-то прислушивался — снова и снова, будто надеясь уловить хоть какой-то знак.

Но тишина не давала ничего. И от этого становилось только хуже. Воздух казался тяжёлым, неподвижным.

Они ждали не в силах, что либо сделать.

И именно в этот момент гора вздрогнула.

Глухой, низкий рёв, словно вырвавшийся из самой глубины камня, прокатился по коридорам, пробирая до костей. Он был настолько мощным, что воздух задрожал, а стены откликнулись глухим эхом.

На мгновение всё замерло.

А затем отряд вскинулся одновременно, словно по невидимому сигналу.

Руки сами потянулись к оружию — без приказа, без мысли, подчиняясь лишь инстинкту, отточенному годами. Металл тихо звякнул в напряжённой тишине, когда клинки покинули ножны, а пальцы сомкнулись на рукоятях.

И в этот самый момент каждый из них понял одно и то же: такой рёв не мог возникнуть из ниоткуда.

— Что это было?.. — выдохнул Ори, и в его голосе дрогнуло что-то детское, неподготовленное к тому, что они только что услышали.

— Серьёзно? — резко бросил Двалин, даже не оборачиваясь. В его голосе прозвучало раздражение — не столько на Ори, сколько на сам вопрос. — Ты правда не понял?

Ори не ответил. Только крепче сжал оружие, словно это могло хоть как-то заглушить нарастающий внутри страх.

— Он... проснулся, — тихо произнёс Балин.

Слова дались ему тяжело. Голос предательски дрогнул, и в этом коротком колебании было слишком многое — воспоминания, которые не стереть, огонь, который он уже видел, и ужас, который возвращался слишком легко.

На мгновение повисла тяжелая тишина.

— Мы должны идти, — резко сказал Фили, делая шаг вперёд. В его голосе звучала решимость, точнее то самое гномье упрямство. — Помочь Бильбо.

Кили сразу кивнул, не колеблясь ни секунды, вставая рядом с братом.

— Мы не можем просто ждать.

Торин молчал на долю секунды дольше, чем следовало.

— Он просил не вмешиваться, — наконец отрезал он.

Голос звучал твёрдо и жёстко, как и подобало королю. Но в этой жёсткости было слишком много напряжения. Будто каждое слово приходилось буквально выталкивать сквозь стиснутые зубы.

Потому что сам, в своих мыслях, он уже не стоял здесь. Он бежал — стремительно, не разбирая дороги, проносясь по знакомым коридорам, которые в его воображении сливались в один бесконечный путь. Он уже видел перед собой повороты, залы, тени, за которыми мог скрываться хоббит.

Словно наяву он слышал крик Бильбо, оставшегося в одиночестве перед существом, чьё имя даже сейчас отзывалось тяжестью в груди — Смауг.

Огромный. Древний. Пожирающий всё на своём пути.

Торин стиснул зубы сильнее. Он знает, что должен довериться. Ведь Бильбо уже не раз доказывал, что знает, что делает. Он выходил из ситуаций, из которых никто из них не смог бы выбраться. Он думал быстрее, действовал точнее. Он всегда выживал и возвращался. Возвращался победителем.

Однако сейчас...

Мог ли он это предвидеть? Мог ли он учесть пробуждение дракона? Или сейчас, прямо в этот момент, он был там один — не по своему загадочному плану, а по глупой ошибке.

Эта мысль резанула острее любого клинка. И удержаться на месте стало почти невозможно.

— Мы... должны довериться ему, — продолжил он сквозь зубы, и было ясно: говорит он это не столько им, сколько самому себе. — До этого он справлялся.

Слова прозвучали твёрдо.

Будто, если ослабить голос хоть на мгновение, вместе с ним рухнет и эта хрупкая уверенность, за которую он сейчас цеплялся.

— Побежим, как только он подаст знак... как и обещал.

Никто не ответил сразу.

Гномы переглянулись. В этих взглядах не было споров — только сомнение, тревога и плохо скрытое желание сорваться с места прямо сейчас, наплевав на приказы.

Но всё же они кивнули. Нехотя и с огромным усилием, они все-таки остались. И именно это оказалось самым трудным. Просто ждать.

Секунды тянулись невыносимо долго. Каждая из них будто впивалась в нервы, заставляя прислушиваться к каждому шороху, к каждому отдалённому звуку.

Ожидание жгло хуже огня.

Кто-то переступил с ноги на ногу. Кто-то тихо выдохнул, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

И когда напряжение стало почти невыносимым —

— Сюда! — прорезал воздух крик.

Резкий и чёткий, можно сказать долгожданный. На этот раз никто не колебался, ни на мгновение.

Они сорвались с места, как натянутая до предела пружина, наконец сорвавшаяся с удерживающего её напряжения.

Торин бежал первым. Он вёл за собой остальных, не оглядываясь и почти срываясь на бег. Шаги отдавались глухим эхом в коридорах, сливаясь в единый грохот. Воздух резал лёгкие, но он этого не чувствовал.

Перед глазами мелькали длинные, каменные коридоры — знакомые до боли, но сейчас искажённые спешкой и тревогой, будто сама гора решила запутать их и задержать.

Но он не замедлялся. Просто не имел права.

Остальные едва поспевали следом, но никто не отставал. Слишком многое было поставлено на кон.

Когда они, наконец, достигли входа в тронный зал, шаги сами собой замедлились. Не из-за приказа. А из-за голоса, точнее крика.

— Мелкий полурослик! — рёв дракона обрушился на них, как ударная волна.

Воздух задрожал. Камни под ногами откликнулись глухой дрожью, будто сама гора с трудом выдерживала этот звук.

Этот голос невозможно было спутать.

Он заполнял всё пространство, пробирался под кожу, заставляя тело инстинктивно напрягаться. И в нём отчетливо слышалась неудержимая ярость.

Отряд замер у самого входа, прижавшись к камню по обе стороны от двери, будто тонкая преграда могла защитить их от того, что бушевало внутри.

— Выходи! Я сожгу тебя до костей! — голос дракона прокатился по залу, ударяясь о своды и возвращаясь многократным эхом.

Отряд почувствовал это сразу же.

Жар.

Он накатывал волнами, тяжёлый и беспощадный, тот что мог проникнуть сквозь камень, сквозь доспехи, сквозь сам воздух, от которого становилось трудно дышать. Это было не просто тепло — это было пламя, способное расплавить золото и обратить любое живое существо в пепел.

Он словно обжигал кожу даже на расстоянии. И заставлял инстинкты кричать об одном — бежать.

— Слепой дракон! — раздался в ответ голос Бильбо. Слишком уверенный. И до безрассудства дерзкий.

Гномы вздрогнули почти одновременно, будто этот крик ударил по ним не хуже драконьего рёва. Тела сами подались назад, вжимаясь в холодный камень, словно они могли стать частью стены, исчезнуть, раствориться, лишь бы не оказаться замеченными.

— Что он творит?.. — прошипел Нори, едва шевеля губами. Он даже не пытался выглянуть, словно боялся, что одного взгляда будет достаточно, чтобы их обнаружили.

— Что, не можешь меня найти?! — насмешка в голосе Бильбо стала ещё явственнее, резче, почти дерзкой до безрассудства. — Думаю, твои предки гордились бы такой... жалкой ящерицей!

На мгновение повисла тишина. Та самая — тяжёлая, давящая, почти осязаемая, которая всегда приходит перед бурей.

— Он его... дразнит? — не поверил кто-то из гномов, и в этом шёпоте прозвучал не столько вопрос, сколько ужас от осознания.

Торин не ответил. Он уже принимал решение. Мысли лихорадочно сменяли друг друга, цепляясь за обрывки того, что он успел увидеть и услышать. Он пытался понять, просчитать, уловить логику — что именно делает Бильбо и, главное, зачем.

Это не было безрассудством. Просто не могло им быть. Торин слишком хорошо знал, что за этой дерзостью всегда скрывается расчёт. И именно поэтому он колебался.

Ему не хотелось вмешиваться вслепую. Не хотелось разрушить чужой план, которого он до конца не понимал, и одним неверным шагом подставить того, кто сейчас держал на себе внимание дракона.

Одной ошибки было бы достаточно. Секунда, что потребовалась на принятие решения тянулась слишком долго. Но больше ждать он не мог.

Торин резко подался вперёд, заглянув в зал.

Остальные, будто привязанные к его движению, почти одновременно последовали за ним — и тут же отпрянули назад.

Картина казалась слишком невозможной.

Дракон метался по залу, как обезумевшее пламя, не находя выхода своей ярости. Его массивное тело с грохотом врезалось в колонны, ломая камень, разрывая пол когтями, оставляя за собой трещины и обломки.

Огонь вырывался из пасти рывками, вспыхивая в пустоте, облизывая стены, потолок, воздух. Жар накатывал волнами. Было понятно, что он искал, отчаянно и яростно, но не находил. И от этого становилось только беспокойнее.

— Разделимся, — резко приказал Торин, решение пришло мгновенно, без колебаний. — Обойдём зал. Он прячется в коридорах. Если через час не найдём — возвращаемся сюда. Вперёд!

Он даже не стал проверять, последуют ли за ним.

Гномы разошлись сразу же, подчиняясь приказу скорее инстинктивно, чем осознанно. Тени мелькнули в проходах, шаги быстро растворились в глубине коридоров.

Торин двигался быстрее всех. Он прошёл через коридор, дверь и ещё какой-то узкий проход, где плечи почти касались стен, затем резкий выход — и, наконец, коридор за троном.

Он остановился резко, почти беззвучно. И наконец увидел его.

Хоббита.

Бильбо слился с тенью так естественно, будто всегда был её частью. Неподвижный, сосредоточенный, он наблюдал за залом, словно всё происходящее было не хаосом, а частью тщательно выверенного плана.

— Какого чёрта ты творишь? — прошептал Торин, подкрадываясь ближе.

В голосе звучала и злость, и облегчение.

Бильбо даже не вздрогнул. Ни единого лишнего движения — будто он заранее знал, что Торин будет здесь. Он лишь раздражённо отмахнулся, не отрывая взгляда от зала.

— А вы почему так долго? — тихо бросил он, и в этом спокойствии было больше упрёка, чем в любом крике. — Где вы вообще ходили? Мне, между прочим, нужна ваша почта.

Торин замер, лишь на секунду. Слова не сразу уложились в его голове. Они были слишком не к месту. Звучали слишком... спокойно. Будто за их спинами не бушевал дракон.

— Что?.. — только и смог выдавить Торин.

— Нужно отправить послание Барду, — спокойно пояснил Бильбо, словно говорил о чём-то обыденном, почти незначительном.

На мгновение Торин просто смотрел на него. Совершенно не двигаясь и не моргая. Будто услышал слова — но не смог уловить их смысл. Слишком уж они не вязались с тем, что происходило вокруг.

— Ты должен был украсть золото, — медленно произнёс он, сдерживая раздражение. — И Аркенстон. А потом просто вернуться.

Бильбо медленно повернул к нему голову. Выдержал взгляд, а после закатил глаза.

— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы вы перестали тыкать мне в лицо своим званием? — тихо, но с явным холодом процедил он. — То, что вы король, не даёт вам права мной командовать.

Слова прозвучали негромко. Но в них не было ни капли сомнения. Пауза повисла тяжёлой, натянутой нитью.

Где-то в глубине зала грохнул камень. Раздался рёв. Но между ними — всё замерло.

— Я нашёл брешь в его броне, — добавил Бильбо уже другим тоном, сухо и без лишних эмоций.

Торин на секунду замер. Смысл сказанного дошёл до него не сразу, но, когда дошёл, он больше не мог отмахнуться от этих слов.

— Истории не врали, — продолжил хоббит, всё так же спокойно. — Гирион почти убил его. Мы не можем просто проигнорировать это.

Несколько секунд Торин молчал, вслушиваясь в глухой рёв, который эхом прокатывался по залу, и в треск камня, осыпающегося под ударами. Он хмурился, обдумывая услышанное, быстро перебирая в голове возможные исходы и риски, и в конце концов всё же медленно покачал головой.

— Без чёрной стрелы даже уязвимое место не спасёт, — тихо сказал он, и в его голосе звучала не столько неуверенность, сколько горькая убеждённость в своих словах. — Мы его не пробьём.

— Гирион передал её своему сыну, а тот — своему, — быстро ответил Бильбо.

Он заметил пустой, непонимающий взгляд Торина и тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, будто собираясь с терпением.

— Бард, — сказал он уже медленнее, отчётливо. — Потомок короля Дейла. У него есть стрела. Одна.

Торин смотрел на него ещё несколько секунд, прежде чем смысл сказанного начал складываться в цельную картину. И когда это произошло, он резко выпрямился, словно что-то внутри него щёлкнуло.

— Откуда ты это знаешь?

— Сейчас это неважно, — отрезал Бильбо, не давая разговору уйти в сторону. — Важно то, что нам нужно предупредить его.

Торин нахмурился, быстро прикидывая услышанное.

— Ему ведь потребуется время, чтобы добраться сюда.

Бильбо закрыл глаза всего на мгновение, явно сдерживая раздражение.

— Невероятно... — пробормотал он почти беззвучно, явно сдерживая раздражение.

Затем он открыл глаза, и в его взгляде не осталось ни тени колебания — только холодная, чёткая уверенность.

— Мы не станем ждать его, — спокойно сказал он. — Мы заставим дракона полететь к нему.

Торин нахмурился, пытаясь уловить ход его мыслей.

— Как?

Бильбо посмотрел на него с едва заметным раздражением, словно объяснял нечто предельно очевидное.

— Как у вас здесь с почтой? — снова спросил он и, не дожидаясь ответа, тут же начал быстро и чётко излагать свой план.