Часть 24
— Мы должны уходить. Сейчас же, — мрачно сказал Двалин, напряжённо оглядывая улицу.
По мосткам уже носились орки. Их грубые крики, рычание и звон оружия эхом разносились между домами. Где-то в темноте хлопали двери, слышался плач детей, треск разбиваемых досок.
Город стремительно погружался в хаос.
— Мы не можем... — резко возразил Фили. — Бильбо, он же...
Он осёкся. Слова застряли у него в горле.
Если орки добрались сюда... значит хоббит не смог сдержать их там, на реке.
Никто не произнёс этого вслух, но мысль была слишком очевидной, чтобы её можно было не понять. Она словно повисла между ними — тяжёлая, холодная, почти осязаемая.
Торин стоял неподвижно, глядя на улицу перед собой. Король молча наблюдал за творящимся беспорядком, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее.
— Думаю... — тихо сказал Торин, не отрывая взгляда от улицы, — он сдерживал их так долго, как мог.
Его слова прозвучали слишком спокойно. Почти холодно. Торин изо всех сил старался не показывать отряду тех эмоций, что бурлили внутри.
Однако его племянник, который успел привязаться к хоббиту и теперь чувствовал тяжёлую вину за произошедшее, не мог спокойно принять такие слова предводителя.
Фили резко повернулся к дяде. В его глазах вспыхнул гнев — горячий, болезненный, смешанный с тяжёлой виной. Несколько долгих мгновений он просто смотрел на Торина, будто ждал, что тот скажет что-нибудь ещё. Слова сожаления. Извинение. Хоть что-то.
Но Торин молчал.
— Как мог?.. — тихо повторил Фили. — И это всё?
Он шагнул вперёд. Остальные гномы сразу напряглись.
— Это всё, что ты можешь сказать?
Несколько гномов настороженно повернули головы. Балин нахмурился, Бофур тяжело вздохнул, Двалин мрачно перевёл взгляд с Фили на Торина. Однако Фили не отрывал глаз от дяди.
— Почти неделю... — слова давались ему всё труднее. — Почти неделю он держал их там. Пока мы сидели здесь.
Вокруг стало тихо. Где-то вдалеке всё ещё звучали крики людей и звон оружия.
— Он остался там один, чтобы мы смогли уйти. Чтобы мы добрались сюда.
Его голос стал тише, но напряжение в нём только усилилось.
— И ты говоришь об этом так... спокойно.
Он на мгновение замолчал, тяжело глядя на Торина.
— Может, всё-таки скажешь... почему мы не вернулись за ним?
Неловкая тишина повисла над отрядом.
Глоин нахмурился и отвёл взгляд. Нори тихо выругался себе под нос. Бофур медленно выдохнул. Двалин стоял, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки.
Фили продолжал, уже не пытаясь остановиться:
— Он спас жизнь Кили.
Он коротко кивнул в сторону дома.
— Прикрывал нас, пока мы уходили по реке. И не раз вытаскивал нас из передряги, когда всё шло к чёрту.
Фили на секунду закрыл глаза, будто сдерживая что-то внутри.
— Так почему... — тихо сказал он, — почему мы просто оставили его там?
Никто не ответил.
Торин стоял неподвижно. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнула тень напряжения.
Он тоже помнил.
Реку. Орков на берегу. И маленькую фигуру хоббита, оставшуюся позади.
И свой приказ двигаться дальше.
Наконец Торин перевёл взгляд на племянника.
— Он сам сделал этот выбор, — тихо сказал он.
Фили замер.
— Сделал... выбор? — переспросил он.
Бофур осторожно поднял руку.
— Фили, может...
— Нет! — резко оборвал его молодой гном. — Пусть продолжает!
Теперь его голос звучал громче.
— Выбор? — Фили усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Он прикрывал нас, пока мы спасались!
Шаг вперёд.
— Он остался там один! Почему мы даже не попытались вернуться?!
Несколько гномов снова отвели взгляды. Ори нервно сжал край плаща. Двалин продолжал стоять неподвижно, но плечи его заметно напряглись. А Фили всё продолжал, пока слова срывались всё быстрее. Теперь казалось, что он обращается уже ко всем — и к себе тоже:
— Почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло?!
Он стиснул кулаки.
— Он спас Кили. Спас нас всех... — голос Фили на секунду дрогнул. — И всё равно остался там один.
Он покачал головой.
— Торин, ты ведь всегда говорил, что гномы не бросают своих. Что для гномов боевые товарищи — как родная семья, которую нужно защищать ценой собственной жизни.
Фили сделал паузу.
— Тогда почему только он спасал наши спины?
Он снова посмотрел на Торина — уже не только со злостью, но и с отчаянной болью.
— Почему хотя бы в этот раз... ты не приказал нам вернуться за ним?
Несколько долгих мгновений никто не говорил ни слова.
— Мы уже ничего не можем изменить, — тихо сказал Бофур и осторожно коснулся плеча Фили.
Фили дёрнул плечом, но не отстранился. Он всё ещё смотрел на Торина.
— Нельзя просто делать вид, что всё в порядке, — тихо сказал он. — Перестаньте делать вид, будто ничего не произошло!
Фили оглянулся на остальных гномов.
Торин стоял неподвижно. Его челюсть была сжата так сильно, что это заметили все.
Когда он наконец заговорил, голос прозвучал глухо:
— И тогда никто из нас не стоял бы здесь сейчас. Бильбо поступил как настоящий герой. Мы никогда не забудем того, что он сделал для нас. И когда придёт время, мы упокоим его душу так, как он того заслуживает.
Он обвёл взглядом отряд.
— И тогда никто из нас не стоял бы здесь сейчас.
Никто не ответил.
Даже Фили на мгновение замолчал. Но в его глазах всё ещё горел упрямый огонь.
Он собирался сказать что-то ещё.
Но Торин уже отвернулся.
— Фили, оставайся с братом. Найдите укрытие, — резко приказал он. — Мы вступаем в бой. Не дадим жертве Бильбо пасть напрасно.
Приказ прозвучал так твёрдо, что спорить никто не стал.
Гномы быстро разбежались по улицам, бросаясь на помощь горожанам.
Всю ночь они сражались, не жалея сил. Топоры и мечи поднимались снова и снова, орочий вой смешивался со звоном стали. Бои вспыхивали то в одном конце города, то в другом — на узких мостках, у домов, на площадях.
Лишь под утро орки наконец начали отступать, растворяясь в лесу за пределами города.
Когда опасность наконец миновала и последние орочьи крики затихли где-то за пределами города, из домов начали осторожно выходить жители.
Сначала по одному. Затем всё больше и больше людей появлялось на мостках.
Люди собирались на площади — усталые, перепуганные, многие с перевязанными руками или окровавленной одеждой. Кто-то искал родных, тревожно всматриваясь в лица вокруг. Кто-то молча сидел прямо на досках мостков, пытаясь перевести дыхание после долгой ночи.
Постепенно шум разговоров начал нарастать.
И почти сразу разговоры привели всех к одной мысли.
— Где бургомистр?
Взгляды начали обращаться в сторону его дома. Толпа двинулась туда почти сама собой.
Гномы тоже пошли следом, наблюдая за происходящим со стороны.
Дверь дома оказалась заперта. Несколько человек громко постучали.
— Бургомистр!
— Откройте!
Ответа не было и люди начали переглядываться. Стук стал сильнее, кто-то уже колотил кулаками.
— Открывайте! — закричал один из мужчин.
Но внутри по-прежнему было тихо.
Тогда терпение у людей лопнуло. Несколько крепких мужчин навалились плечами на дверь, и к ним тут же присоединились несколько гномов. Доски затрещали, петли жалобно заскрипели — и через несколько секунд дверь с громким треском распахнулась.
Толпа ворвалась внутрь и сразу остановилась, потому что в доме оказалось пусто. Ни бургомистра, ни его слуг.
Несколько мгновений стояла тяжёлая, ошеломлённая тишина. Люди медленно осматривались по сторонам, словно не веря увиденному. А потом кто-то заметил распахнутые сундуки, перевёрнутые ящики.
— Он... сбежал... — тихо прошептал один из мужчин.
Слова прозвучали так тихо, что сначала их почти никто не услышал. Но через секунду другой человек выбежал на улицу и закричал уже во весь голос:
— Он сбежал!
— Украл всё золото!
Толпа на площади мгновенно загудела. Люди начали переговариваться всё громче, растерянность быстро сменилась возмущением.
Многие понимали одно: казна могла помочь восстановить разрушенные дома, купить еду, починить мостки после ночного нападения. Но теперь всё это исчезло.
— Чёртов министр! — сердито ругались мужчины.
Кто-то сжимал кулаки от злости, кто-то пытался успокоить детей, которые, заметив тревогу и растерянность взрослых, начали плакать. Люди говорили им, что всё будет хорошо, старались звучать уверенно — хотя сами уже не были в этом так уверены.
Даже гномы, наблюдая за происходящим со стороны, мрачно переглядывались. Мысль о том, что бургомистр в разгар бедствия просто сбежал, прихватив с собой казну, вызывала у них лишь глухое раздражение. Многие из них мысленно уже не раз придушили трусливого правителя, бросившего своих людей на произвол судьбы.
Шум становился всё громче — люди спорили, ругались, пытались понять, что теперь делать. Паника снова начинала подниматься, когда вдруг в здание вбежал запыхавшийся стражник.
Он тяжело дышал, явно бежал изо всех сил. Но на его лице была не паника — наоборот, почти торжество.
— Бард поймал предателя! — закричал он. — Быстрее! За мной!
На мгновение в комнате повисла тишина, словно люди не сразу поверили услышанному.
А затем толпа разом двинулась к выходу.
Люди спешили наружу, почти толкая друг друга. Гномы переглянулись, но также последовали за остальными.
На площади их уже ждали.
У причала стоял Бард — всё ещё в своей простой одежде рыбака, но сейчас он выглядел куда внушительнее. В его руках была верёвка, которой был крепко связан бургомистр.
Толстый правитель стоял на коленях, тяжело дыша и испуганно озираясь по сторонам. Рядом с ним жался его перепуганный слуга.
Неподалёку у воды покачивалась лодка.
Она была доверху набита мешками — тяжёлыми, туго перевязанными. Несколько из них уже были раскрыты, и в свете утреннего солнца внутри поблёскивало золото.
Люди радостно загудели.
По толпе прокатилась волна облегчения — их деньги не пропали. Многие начали переговариваться, показывая друг другу на мешки с золотом, кто-то даже облегчённо рассмеялся после долгой и страшной ночи.
Но радость длилась недолго.
Стоило бургомистру открыть рот, как всё внимание толпы сразу переключилось на него.
— Это золото принадлежит мне! — громко заявил он, пытаясь подняться с колен. — Всё до последней монеты!
На площади повисла короткая, ошеломлённая пауза. А в следующую секунду толпа взорвалась.
— Жадная свинья! — закричал кто-то из мужчин.
— После всего, что случилось, ты смеешь раскрывать свой поганый рот?!
Кто-то пнул бургомистра в бок, другой грубо толкнул его обратно на колени. Тот попытался прикрыться руками, беспомощно оглядываясь по сторонам.
— Это не моя вина! — завопил он, пытаясь перекричать толпу. — Это всё гномы! Это они привели этих монстров сюда!
Его слова только сильнее разозлили людей.
Именно в этот момент к краю толпы подошёл Фили. Он остановился рядом с остальными гномами, мрачно наблюдая за происходящим.
— Вообще-то это гномы помогли нам избавиться от этих тварей! — вдруг крикнул кто-то из горожан.
— Да! — поддержал другой. — Если бы не они, мои дети были бы мертвы!
По толпе прокатился одобрительный гул. Люди начали вспоминать ночной бой, глядя на гномов уже совсем иначе.
Когда поток обвинений в сторону бургомистра немного утих, разговор быстро перешёл к другому.
— Бросим его на корм рыбам! — сердито предложил один из мужчин.
— Нет, лучше отрубить ему голову! — выкрикнул другой.
— Пусть знает, как людей бросать!
Толпа снова загудела, предложения наказания звучали всё громче и злее.
— Подождите! — громко сказал Бард.
Его голос прозвучал спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы перекрыть шум. Постепенно люди начали затихать. Бард оглядел собравшихся и только после этого продолжил:
— Давайте не будем становиться такими же животными, как он.
Он на мгновение перевёл взгляд на связанного бургомистра.
— Пусть уходит. Со своими слугами. И больше никогда не возвращается, — спокойно сказал Бард.
Он на мгновение посмотрел на связанного бургомистра, и в его взгляде не было ни злости, ни жалости — только холодная решимость.
— Пусть попробует выжить без своего золота и без власти, — добавил он. — Может тогда поймёт, как всё это время жилось нам.
После короткого обсуждения люди начали согласно переговариваться. Предложение Барда оказалось куда разумнее и справедливее.
В конце концов большинство согласно закивало.
Бургомистра и его ближайших слуг просто вывели за ворота города. Им позволили забрать лишь то, что было на них самих. Когда они скрылись на дороге, ведущей прочь от озера, тяжёлые ворота за ними закрыли, а новая стража заняла свои места.
Но стоило людям немного успокоиться, как возник новый вопрос.
— А кто теперь будет править городом?
Жители начали переглядываться, тихо обсуждая это между собой.
Ответ появился довольно быстро.
Когда Бард приказал открыть мешки с золотом и начал раздавать деньги жителям — тем, чьи дома были разрушены, тем, кто потерял имущество в ночном нападении, — толпа загудела уже совсем иначе.
На этот раз в голосах звучала искренняя благодарность.
— Ура Барду!
— Да здравствует Бард!
Крики разносились по всей площади, и всё больше людей присоединялось к ним.
Гномы наблюдали за происходящим со стороны, не вмешиваясь.
Постепенно шум на площади начал стихать: люди разбирали золото, помогали друг другу, обсуждали, как будут восстанавливать дома после ночного нападения. Город медленно приходил в себя.
Убедившись, что здесь их помощь больше не требуется, гномы уже начали переглядываться, готовясь тихо покинуть Озёрный город.
Именно в этот момент к ним подошёл Бард.
Он приблизился почти незаметно и остановился рядом с Торином. Его голос был тихим, почти шёпотом, чтобы его не услышали окружающие.
— Мне нужно поговорить с вами.
Гномы сразу насторожились.
Бард коротко кивнул в сторону одной из улиц и жестом попросил их следовать за ним. Отряд обменялся быстрыми взглядами, но всё же пошёл следом.
Он привёл их в свой дом — небольшой, простой, совсем не похожий на жилище, которое принадлежит будущему правителю города.
Гномы вошли внутрь настороженно. Несколько из них почти машинально положили руки на рукояти оружия. Многие ожидали, что разговор будет неприятным — возможно, человек решит обвинить их в том, что орки пришли в город именно из-за их похода.
Но Бард сказал совсем другое.
— Мне жаль, но дом, где вы остановились, был разрушен во время нападения, — спокойно сказал Бард. — Ваши припасы, к сожалению, остались там.
Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова.
— Поэтому я хотел бы предложить вам всё необходимое... без платы.
Предложение прозвучало слишком щедро.
Гномы сразу насторожились. Несколько из них обменялись короткими взглядами.
Двалин медленно нахмурился.
— И за что же такая щедрость? — грубовато спросил он.
Бард несколько мгновений молчал, спокойно выдерживая напряжённые взгляды гномов, а затем медленно заговорил:
— Этой ночью вы помогли жителям моего города. Этого уже достаточно, чтобы я захотел отплатить вам тем же.
Он сделал небольшую паузу и продолжил чуть тише:
— К тому же... я понимаю, какой опасный путь вам предстоит. И в моих интересах, чтобы вы достигли своей цели.
После этих слов лица гномов заметно помрачнели. Несколько из них медленно переглянулись.
Бард на мгновение замолчал, будто понимая, что следующие слова уже не получится взять обратно.
— Иначе... дракон.
Одного этого слова оказалось достаточно.
В ту же секунду несколько клинков со звоном выскользнули из ножен и направились прямо на него. Комната мгновенно наполнилась напряжением.
Торин шагнул вперёд. Его плечи напряглись, а взгляд стал холодным и тяжёлым. Когда он заговорил, голос прозвучал тихо — но в нём ясно слышалась угроза.
— Откуда тебе известна наша цель? — прорычал он.