Недружелюбный полурослик

Вглядываясь в горизонт, гномы молча смотрели вдаль. Никто не осмеливался нарушить тишину — слишком многое стояло за этой линией гор, скрытой утренней дымкой. Пока Балин наконец тихо и почти неверяще пробормотал:

— Скоро мы будем дома... — сказал он, с трудом сглатывая подступившие слёзы.

В его голосе звучало столько осторожной надежды, что никто не решился её нарушить. Гномы молча стояли плечом к плечу — усталые, покрытые копотью и засохшей кровью — и смотрели на далёкий силуэт горы, едва различимый в дымке.

Тишина была почти священной.

— Удивлён, что вы все дошли. Даже какой-то путь без меня смогли пройти, — раздался позади насмешливый голос.

Голос был хриплым, надломленным, но привычная язвительность в нём никуда не делась — словно только она и держала его на ногах.

Отряд резко обернулся.

На мгновение на лицах гномов отразилось всё сразу — облегчение, раздражение, и недоверие. Кто-то шумно выдохнул, уже привыкнув к такому поведению полурослика. Кто-то стиснул кулаки в раздражении. У Фили мелькнула искренняя радость, у Глоина — почти обиженная злость. Бофур фыркнул, будто собирался отпустить едкий комментарий. Торин же просто замер, взгляд его стал тяжёлым и напряжённым.

Бильбо стоял чуть поодаль. Бледный. Осунувшийся. Но с той самой колкой усмешкой, будто всё произошедшее — лишь досадная задержка в пути.

— Да как ты смеешь... — начал было один из гномов.

— Ты вообще понимаешь, что...

Слова рвались наружу, перебивая друг друга — тревога, злость, страх, всё перемешалось.

Но договорить никто не успел.

Бильбо внезапно покачнулся.

Усмешка дрогнула. Пальцы судорожно вцепились в плечо. Лицо побелело ещё сильнее, будто из него в одно мгновение ушла вся кровь.

И в следующее мгновение он рухнул на камень.

— Бильбо! — голосов было несколько, но один — глухой и резкий — прозвучал громче остальных.

Торин резко подался вперёд, будто его толкнули. Фили и Кили одновременно бросились к хоббиту, едва не столкнувшись плечами. Бофур тихо, сквозь зубы, выругался. Балин стремительно побледнел, опираясь на меч крепче обычного.

Секунду назад они были готовы отчитывать его за дерзость. Однако теперь в их глазах не осталось ни гнева, ни раздражения. Только страх.

Гэндальф, растолкав остальных, быстро опустился на колени рядом с хоббитом. Гномы сомкнулись вокруг плотным кольцом — слишком близко, слишком тесно, словно могли защитить его одним своим присутствием.

Волшебник резко отдёрнул разорванную ткань и помрачнел. Глубокий порез на плече почернел по краям, кожа вокруг вздулась, а кровь сочилась густая, почти чёрная.

Несколько гномов невольно отшатнулись.

— Почему ты молчал? — раздражённо, но тише, чем хотел, пробормотал Гэндальф, прижимая ладонь к ране и шепча слова исцеления.

— Не до этого было, — хрипло ответил Бильбо, с трудом удерживая взгляд открытым. — Гэндальф... остановитесь. Вам её не излечить.

Он слабо попытался оттолкнуть руку волшебника.

— Это орочий яд.

Слова повисли в воздухе тяжелее камня.

Кто-то из гномов тихо выругался. Кто-то сжал рукоять оружия так, что побелели пальцы.

Теперь Торин стоял неподвижно, не сводя взгляда с побледневшего лица хоббита. В памяти судорожно перебирались мгновения боя. Ответ пришёл быстро.

Тот самый момент.

Когда Бильбо шагнул вперёд, чтобы закрыть его собой, всё произошло за долю секунды. Орочий клинок, предназначенный для Торина, резко ушёл в сторону. В пылу боя, среди криков и звона стали, ему показалось, что удар прошёл мимо.

Он даже не обернулся тогда — просто продолжил сражаться.

Теперь же память восстановила этот миг с пугающей ясностью: слишком резкое движение хоббита, короткий вдох сквозь зубы, едва заметная пауза перед тем, как он снова ринулся в бой.

— Вижу, — тяжело вздохнул Гэндальф. — Без специальных трав нам не...

Он оборвал фразу на полуслове. Взгляд стал отстранённым, сосредоточенным — волшебник просчитывал расстояния, время, силы отряда... и то, сколько его у хоббита осталось.

Торин шагнул ближе.

— Таркун, что с ним? — голос предводителя звучал глухо, но в нём явственно сквозило напряжение. — Мы можем чем-то помочь?

Гэндальф поднял взгляд на Торина.

— Нам нужно к Беорну. И быстро. У нас... — Гэндальф на мгновение запнулся, взглянув на побледневшего хоббита, — точнее, у него не так много времени.

Слова повисли в холодном утреннем воздухе тяжелее любого приговора. Несколько гномов шумно втянули воздух. Кто-то тихо выругался. Торин даже не моргнул — только челюсть сжалась сильнее.

— Идите без меня, — неожиданно пробормотал Бильбо.

Он попытался подняться. Колени предательски подогнулись, перед глазами всё поплыло, но Бильбо стиснул зубы и, упрямо дрожа, всё же выпрямился. Пальцы его побелели от напряжения.

— Я справлюсь сам.

— Бильбо... — голос Гэндальф стал тише и мягче. — Как мы можем тебя здесь бросить?

Некоторые гномы согласно кивнули, не поднимая глаз. В их взглядах читалось беспокойство — неловкое, непривычное для воинов, привыкших скрывать чувства за суровостью. Балин тяжело опёрся на свое оружие. Фили шагнул вперёд, будто уже готов был начать спор с хоббитом. Кили нервно сжал рукоять кинжала.

Другие молчали, но напряжение в их позах говорило громче слов. Они были готовы помочь — и в этот раз без споров и колкостей.

Раздражение никуда не исчезло. Упрямство тоже.

Но каждый из них помнил, сколько раз этот «противный полурослик» вставал между ними и смертью. И это перевешивало всё остальное.

— Можете, — усмехнулся хоббит, опасно покачнувшись. Усмешка вышла кривой, больше похожей на попытку скрыть боль. — Просто идите дальше. Или вы даже не знаете куда? Зная вас, вы только всё усложните. Лучше я один. Тем более я знаю, что делать.

Несколько гномов тут же принялись отговаривать хоббита.

— Как мы оставим тебя?.. — начал Кили, шагнув вперёд, словно опасаясь, что тот упадёт прямо сейчас.

— Ты в таком состоянии... — добавил Балин тише, но твёрже. — Это не упрямство, мастер Бэггинс. Это безрассудство.

Кто-то из младших гномов неловко кашлянул, кто-то отвёл взгляд. Даже Бофур перестал улыбаться.

Торин молчал, но взгляд его заметно потемнел.

Бильбо медленно обернулся назад — туда, где в холодной дымке рассвета терялся путь, по которому он собирался пройти. Дорога казалась длинной, пустой и слишком тихой.

— Надеюсь, хотя бы половину дороги вы сумеете пройти без меня, — добавил он, будто нарочно подливая масла в огонь.

Слова прозвучали резче, чем он хотел. В голосе сквозило не презрение, а усталость.

— Куда ты собираешься? — нахмурился Гэндальф, уже понимая, что ответ ему не понравится.

Бильбо сглотнул. Горло жгло, ноги дрожали, мир снова пытался поплыть.

— Как бы мне ни хотелось... — он выдавил слабую, но упрямую улыбку, — я пойду к Элронду.

На мгновение повисла тишина.

— В Ривенделл? — тихо переспросил Балин.

Некоторые гномы переглянулись. До Ривенделла было неблизко. А в таком состоянии идти почти безумие.

Торин шагнул вперёд.

— Ты не дойдёшь.

Бильбо поднял на него взгляд — усталый, но твёрдый.

— Дойду, — спокойно ответил он. — Я же не беспомощный гном.

Фили вскинулся, Кили возмущённо выдохнул, но ни один из них не поддался на провокацию. Слова были острыми, намеренно обидными — Бильбо старался задеть, заставить их отступить, разозлиться лишь бы оставили его.

Но вместо привычной вспышки гнева гномы проявили неожиданное благоразумие. Они лишь плотнее сомкнули круг, будто молчаливо решив не позволять ему ни шагу в одиночку.

Торин смотрел на него долго — без улыбки, без раздражения.

— Довольно, — произнёс он тихо.

Бильбо попытался сделать шаг — и мир резко ушёл из-под ног. Колени подломились, дыхание сорвалось. Он опустился на высеченную в скале ступень и опасно качнулся вперёд.

Торин успел подхватить его прежде, чем тот рухнул.

Рука короля крепко обвила его плечи.

— Упрямец, — глухо сказал он, уже без тени насмешки.

— Ты даже идти не можешь... — пробормотал кто-то из гномов, уже без раздражения — только с тревогой.

— У вас нет времени, — прохрипел Бильбо, оседая в руках Торина. Голос его сорвался, стал ломким, почти перешёл в шёпот. — Азог не сдастся... Он пойдёт за вами...

Чёрная, густая жидкость выступила у него на губах и медленно потекла по подбородку, оставляя тёмный, липкий след. Запах металла стал резче. Несколько гномов выругались — коротко, глухо.

— Он верный слуга своего хозяина, — продолжал Бильбо, с трудом втягивая воздух, будто каждое слово причиняло боль. — Сделает всё. Даже жизнью пожертвует... лишь бы закончить род Дурина.

Имя прозвучало как приговор.

Торин почувствовал, как пальцы хоббита судорожно сжались в складках его плаща — не от страха, от упрямства.

Бильбо поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Торину.

— Вы готовы отдать свою жизнь... и жизни племянников... из-за одного полурослика? Таких, как я, — тысячи.

Торин не отвёл взгляда. Лицо его стало каменным, словно высеченным из той же скалы, на которой они стояли. Но пальцы, сжимавшие плечо хоббита, побелели от напряжения.

— Он придёт за вами, чтобы исполнить свой долг. И он...

Бильбо не договорил.

Слова оборвались на полувдохе. Сознание покинуло его внезапно. Тело просто обмякло и тяжело повисло в руках Торина.

На мгновение наступила пугающая тишина.

— Он дышит? — резко спросил Фили. Голос предательски дрогнул.

Торин, не отвечая сразу, опустился на одно колено и прижал ухо к груди хоббита. Секунда показалась вечностью.

— Дышит, — глухо ответил он.

Гэндальф уже опустился на колено, осторожно отстраняя Торина ровно настолько, насколько это было необходимо. Его движения стали быстрыми и точными.

— Я знаю, где мы можем попросить помощи, — твёрдо произнёс Гэндальф, поднимаясь на ноги.

Он не тратил слов впустую — лишь коротко взглянул на Торина, ожидая решения предводителя.

— Веди, — кивнул предводитель. Голос его прозвучал хрипло, но без колебаний.

Торин поднял Бильбо на руки, крепче прижав его к себе, и весь отряд, сомкнувшись плотнее обычного, последовал за магом — быстро, почти бегом.