Часть 12
Одно за другим деревья с грохотом рушились вниз, цепляясь ветвями и валя соседние стволы.
К счастью, гномы успели перебраться на самое высокое дерево на поляне — а значит, и самое крепкое. Но даже его могучий ствол уже предательски трещал под натиском варгов. Кора осыпалась хлопьями, щепки сыпались вниз, а земля у корней ходила ходуном под яростными рывками тварей.
Гномы цеплялись за ветви из последних сил. Пальцы скользили по твердой коре, впиваясь в занозы, но никто не разжимал хватку. Кто-то едва слышно шептал молитвы предкам. Кто-то тяжело, прерывисто дышал, упрямо не глядя вниз — туда, где в темноте поблёскивали десятки голодных глаз.
Треск становился все громче и громче.
Все понимали: варгам не понадобится много времени, чтобы вырвать с корнем и это дерево. И тогда не останется ни спасительной высоты, ни шанса на побег.
И всё же волшебник нашёл выход.
Подожжённые шишки одна за другой полетели вниз, во тьму, рассыпая искры и горячие угли. Пламя вспыхивало прямо перед мордами варгов, обжигая шерсть и кожу. Те взвывали, отскакивали, метались в стороны, огрызаясь и щёлкая клыками.
Гномы быстро сориентировались и начали помогать — хватали шишки, поджигали их от пламени тех, что сделал волшебник и с яростью метали вниз. Горящие снаряды дождём сыпались на врагов, вынуждая их отступать. На мгновение кольцо вокруг дерева разомкнулось.
Ствол под ними продолжал крениться — сначала медленно, почти незаметно, затем всё ощутимее. Кора громко затрещала, пока дерево не легло почти горизонтально, вытянувшись над чёрной пропастью, словно хрупкий мост над непроглядной бездной.
Торин видел, как его собратья цепляются за тонкие ветви. Кто-то чуть не срывался, повисая на одной руке, кто-то с отчаянным рывком вновь хватался за единственную опору. Доспехи тянули вниз, руки дрожали, лица были искажены напряжением. Каждый держался из последних сил.
И тогда он услышал этот смех.
Гадкий. Скрежещущий. Знакомый до боли.
Смех того, кто когда-то отнял жизнь его деда.
Мир на мгновение исчез. Перед глазами вспыхнули картины прошлого — кровь на камне, пепел в воздухе, разрушенные залы Эребора, крик, который он так и не смог забыть. В груди что-то сжалось, будто старая рана вновь разошлась.
Ярость медленно поднялась из глубины, тяжёлая и удушающая, застилая взор тёмной пеленой.
Король-под-Горой стиснул зубы так, что заныло в челюсти. Он поднялся по наклонённому стволу, чувствуя, как под сапогами предательски хрустит древесина, но не замедлил шаг. Ни огонь, ни пропасть, ни крики позади больше не существовали.
Был только враг, которого нужно было уничтожить.
Остальные гномы закричали, вцепившись в ствол и пытаясь дотянуться до Торина. Кто-то звал его по имени, кто-то призывал остановиться, но ветер уносил их голоса. Да и сам Торин уже ничего не слышал.
Его было не остановить.
Перед ним стоял Азог — Бледный орк — и наблюдал с хищной, почти насмешливой усмешкой. В его взгляде не было сомнений. Только ожидание.
Торин размахнулся и ринулся вперёд, вкладывая в удар всю ярость, всю боль утраченной семьи, всю тяжесть прожитых лет.
Но стоило ему приблизиться, как тяжёлый удар обрушился на него сбоку. Мир перевернулся. Воздух выбило из груди. Гном отлетел назад и рухнул на спину, больно ударившись о землю.
В ушах зазвенело.
Сквозь мутную пелену он увидел, как Азог неторопливо поднимает оружие для последнего удара — медленно, с наслаждением, будто желая, чтобы враг успел осознать своё поражение.
Торин закрыл глаза.
Однако удара не последовало.
Прошла секунда. Другая.
Торин осторожно приоткрыл один глаз — и увидел невозможное.
Между ним и орком, стоял хоббит.
Непонятно откуда появившийся, запыхавшийся, растрёпанный — и совершенно безрассудный.
— Глупый, упрямый идиот, — ворчал Бильбо, яростно отражая удары. И не оставалось сомнений: обращался он вовсе не к орку. — Если не умеешь драться — не начинай.
Клинки сталкивались с резким звоном, искры сыпались на обугленную кору и тут же гасли. Хоббит двигался быстро — слишком быстро для представителя своего мирного народа. Он уклонялся, пригибался, уходил в сторону в самый последний миг, будто заранее просчитывал каждый выпад, каждое движение противника.
Слова, брошенные почти небрежно, хлестнули сильнее пощёчины.
Торин вздрогнул, словно его ударили. Ярость вспыхнула в предводителе мгновенно — горячая, обжигающая, сметающая остатки ошеломления. Перекатившись в сторону, он вскочил на ноги и снова бросился в бой, стиснув руку так, что побелели костяшки пальцев на рукояти меча.
— Закрой рот! Как ты вообще выбрался?! — рявкнул он, с силой отбивая очередной удар.
— В отличие от вас, я не беспомощен! — огрызнулся хоббит, даже не повернув головы.
Торин едва не пропустил выпад.
— Что ты только что сказал?! — раздалось сразу с нескольких сторон.
Возмущённые крики перекрыли даже звон стали.
Гномы, рискуя сорваться в пропасть, один за другим перебирались по наклонённому стволу. Сапоги скользили по обугленной коре, пальцы цеплялись за трещины в древесине, дыхание срывалось. Но упрямство оказалось сильнее страха. Добравшись до предводителя, они без колебаний вступили в схватку.
— Что слышали, глухие вы гномы! — огрызнулся Бильбо, не прекращая боя. — Столько лет в шахтах проторчали — слух потеряли?!
Он продолжал яростно работать мечом, уходя от ударов с почти раздражающей точностью. И казалось, будто он нарочно выбирает слова поострее — не только чтобы уязвить, но и чтобы разозлить, разбудить в них упрямую гордость, которая заставит сражаться яростнее.
Орки взревели, и над поляной разнёсся протяжный, рвущий слух звук горнов. Он прокатился эхом по склонам, отозвался в пропасти — и из темноты ответил вой.
Варги прибывали.
Силуэты других варгов замелькали между деревьями, глаза вспыхивали злобным огнём. Кольцо вновь сжималось.
— А у тебя случайно нет поблизости ещё одной ловушки?! — крикнул Бофур, с размаху сбивая варга с ног
— Если бы была, я бы использовал её раньше, чем вы успели бы об этом подумать! — огрызнулся Бильбо, отражая удар и отступая на шаг назад.
И вдруг небо над поляной потемнело.
Сначала это было похоже на тень от дыма — густую, стремительно расползающуюся. Но затем воздух прорезал мощный взмах крыльев, и по земле скользнули огромные силуэты.
Мощные тени скользнули по земле.
— Орлы! — разом закричали гномы, в голосе смешались неверие и отчаянная надежда.
С оглушительным криком гигантские птицы обрушились вниз. Когти сомкнулись на орках и варгах; несколько тварей взмыли в воздух, отчаянно извиваясь, и через мгновение были сброшены в бездну. Паника мгновенно охватила врагов — строй рассыпался, рычание сменилось испуганными воплями.
Орки отступали.
Могучие крылатые создания опустились ниже, их перья блестели в отблесках огня. Один за другим гномов подхватывали сильные когти и поднимали в воздух, прочь от трескающегося ствола и клацающих внизу клыков.
Наконец отряд оказался в безопасности — по крайней мере, в это хотелось верить.
Ветер свистел в ушах, перья под ними напрягались при каждом взмахе крыльев, а пылающая поляна стремительно уменьшалась внизу, превращаясь в пятно огня среди тёмного леса.
— Таркун, это ты постарался? — с кривой, усталой усмешкой спросил Торин, крепче ухватившись за перья и сидя на спине орла рядом с племянниками.
— Мне просто повезло, что мои друзья пролетали мимо, — невинно ответил Гэндальф.
Гномы закричали — громко, почти истерично. Нервный, срывающийся смех прорвался наружу вместе с облегчением. Кто-то хлопал соседа по плечу, кто-то просто закрывал глаза, позволяя себе впервые за эту ночь вдохнуть полной грудью.
Они выжили.
— Удача всё ещё на нашей стороне! — раздавались громкие голоса, перекрывая шум ветра.
Орлы медленно начали снижаться, широкими кругами планируя к ближайшей горе. Ночной ветер постепенно стихал, уступая место холодной предрассветной тишине. Когда их ноша наконец коснулась твёрдой земли, ноги гномов на мгновение подкосились — после ужаса падения безопасная скала казалась почти нереальной.
Солнце медленно поднималось над дальними хребтами, окрашивая вершины в бледное золото. Тени отступали, ночь спокойно уходила за горизонт.
— Это гора Каарок, — произнёс Гэндальф, вглядываясь вдаль. — Мы уже на полпути.
И тогда все увидели её.
На самой границе неба и земли темнел далёкий силуэт — едва различимый, но величественный. Их давно потерянный дом.