Между нами тишина

Ева заметила это не сразу. Сначала — как случайность. Потом — как странное совпадение.

Артёма не было на первой паре. Его место у окна оставалось пустым, и это почему-то раздражало больше, чем обычно. Обычно он сидел там, чуть откинувшись на спинку стула, делая пометки чётким, аккуратным почерком. Сегодня тетрадь лежала чужая, с надломанным углом обложки.

— Может, проспал, — сказала Вика, наклоняясь к Еве. — Со всеми бывает.

— С ним — нет, — автоматически ответила Ева.

И только потом поняла, что сказала это слишком уверенно.

На второй паре его тоже не было.

Преподаватель отметил отсутствие вскользь, даже без фамилии — будто Артём никогда не был тем студентом, чьё отсутствие бросается в глаза. Это тоже было странно.

Алиса сидела через ряд, листала конспект, иногда бросая на Еву быстрые взгляды.

— Ты сегодня рассеянная, — заметила она на перерыве. — Не выспалась?

— Всё нормально, — сказала Ева. — Просто... думаю.

— О чём? — тут же спросила Алиса, слишком быстро.

Ева пожала плечами.
— О практике. Осталась всего неделя.

Алиса улыбнулась — правильно, аккуратно.
— Ты опять загоняешься раньше времени.

Может, так оно и есть, подумала Ева.

Третья пара была с Марией Сергеевной. Ева очень любила этого преподавателя. На паре она поймала себя на том, что ждёт. Не его — она сказала бы себе именно так. Она ждала спора. Колкости. Резкого замечания с задней парты. Но было тихо.

Преподаватель задавал вопросы, группа отвечала вяло. Ева подняла руку — и никто не перебил её. Никто не усмехнулся. Никто не сказал, что это «фантазии». Всё сегодня не так. Это должно было радовать. Но почему-то не радовало.

— Он сегодня вообще не приходил, — сказала Вика уже шепотом . — Странно.

— Может, заболел, — сказала Ева.

— Может, — согласилась Вика. — Хотя он не выглядит как человек, который болеет.

Ева кивнула. Это было смешно — думать о том, как выглядит человек, который болеет.

Да и Саша не оправдывал друга перед преподавателем. Артем не заболел.

Ева собрала тетради, убрала их в рюкзак и только тогда позволила себе честно подумать: Он просто отсутствует. Ни злости. Ни облегчения. Но где-то внутри — ощущение, будто из привычного шума убрали один звук,
и тишина стала слишком заметной.

После пары Вика ушла первой — у неё была встреча с Ильёй. Еву задержала преподавательница.

— У вас интересный ход мыслей, Ева. Иногда вы заходите слишком далеко, но это не минус. Просто... будьте аккуратнее с формулировками.

Разговор спокойный, даже тёплый. Алиса стоит неподалёку. Она просто собирает вещи, но всё слышит.

— Я считаю, что иногда нужно отходить от общепринятых стандартов и мыслить шире. Но я вас поняла.

Такую критику Ева любида — не когда её высмеивают, говоря, что её теории — чушь.

— Слушай, я за тебя переживаю, — начала Алиса уже по пути к выходу из университета, плавно перейдя от обсуждения домашнего задания. — Преподы и так думают, что ты... ну... слишком увлекаешься теориями. Может, не стоит так резко высказываться? Особенно про диагнозы.

Ева подняла одну бровь. Она не поняла высказывание подруги.
— Думаешь, меня считают странной?

— Не странной, просто... Далекой от медицины.

Ева была уверена: Мария Сергеевна не имела в виду ничего из этого. Это точно была поддержка с её стороны. Девушка ничего не ответила подруге.

Вечером Ева встретилась с Викой у входа в старый двор — тот самый, где кирпичи были тёплыми даже после заката. Илья уже ждал там, прислонившись к перилам, с камерой на плече.

— Ты опять таскаешь её с собой? — спросила Вика, кивая на камеру.

— Она легче, чем кажется, — ответил Илья. — И честнее.

Ева улыбнулась.
Она любила таких людей — которые видят мир через рамку, но не прячутся за ней.

— Ты с нами? — спросила Вика. — Или опять будешь убегать домой с конспектами?

— С вами, — сказала Ева. — Сегодня без медицины.

Это было не совсем правдой, но она позволила себе эту иллюзию.

Они шли вдоль набережной, и Илья время от времени останавливался, ловя отражения в воде. Вика терпеливо ждала, прислонившись к ограждению, будто это было её естественное состояние — ждать и верить, что всё будет хорошо.

— Ты всегда такая задумчивая? — спросил вдруг Илья у Евы.

— Я просто не умею не думать, — ответила она.

— И о чем же?— спросил он и снова поднял камеру. — Я просто не понимаю, как можно проводить столько времени в вымышленном мире.

Вика закатила глаза.
— Вот видишь? Даже он понял, что ты сложная.

— Ты говоришь так, будто это плохо, — сказала Ева.

— Нет, — ответила Вика. — Просто опасно.

Ева не поняла, что он пытается донести, но спрашивать не стала.

Они сели на ступени у воды. Илья снимал, Вика болтала ногами, а Ева достала фотоаппарат — старый, с поцарапанным корпусом.

— Ты опять снимаешь на плёнку? — удивился Илья.

— Да, — сказала Ева. — Мне нравится ждать.

— Странное удовольствие.

— Зато честное.

Илья посмотрел на неё внимательнее.
— Ты тоже это чувствуешь?

— Что? — спросила Ева.

— Что мир будто держит дыхание.

Вика рассмеялась.
— Всё, хватит философии. Вы оба ненормальные.

Но её смех прозвучал слишком громко, как будто она пыталась заглушить что-то другое. В этом особенность Вики. Она всегда умеет отвлечь от скуки, от плохого, от всего. 

Позже, когда Илья отошёл поснимать воду ближе, Вика наклонилась к Еве.

— Ты сегодня как будто не здесь.

— Ты тоже это заметила? — спросила Ева.

— Я всегда это замечаю, — сказала Вика. — Просто раньше ты умела прятать.

Ева хотела возразить, но не стала.

— Это из-за Артёма? — спросила Вика легко, будто между делом.

— С чего ты взяла? — слишком быстро ответила Ева.

Вика усмехнулась.
— Значит, из-за него.

Ева опустила взгляд.
— На самом деле, это из-за Алисы.

Девушка рассказала о произошедшем сегодня с Марией Сергеевной и процитировала Алису. Еву не на шутку задели слова подруги. Зачем искажать слова преподавателя?

— Может, она сама хочет, чтобы я думала, что со мной что-то не так, — продолжила Ева.

Вика спокойно всё выслушала и насторожилась. Оптимизм девушки не позволял ей обвинить Алису в чем-либо, но ситуация действительно неприятная. Девушка попыталась уверить подругу в том, что Алиса не имела ввиду ничего плохого, и у неё получилось. Настроение Евы заметно поднялось.

Когда они возвращались, Ева поймала себя на странной мысли: если бы Илья сейчас попросил её остаться ещё, она бы согласилась. Не потому что ей здесь так сильно нравится, а потому что не хотела возвращаться туда, где снова будет тишина.