Между нами тишина

Артём не хотел идти на набережную. Он знал это ещё днём, когда Саша написал:
«Вечером выходим, у воды норм».

В обычные дни он бы отказался — выходные он предпочитал проводить либо за конспектами, либо в тишине. Но сегодня согласился, сам не понимая почему.

— Ты напряжённый, — сказала Лера, когда они встретились. — Опять в голове работа?

— Всегда, — ответил Артём.

Это было правдой. В свободное время парень подрабатывал лаборантом, чтобы как-то прерывать расходы на машину, ведь кататься он любил.

Артём привык, что мир подчиняется логике, и когда этого не происходило — он злился. Не на мир. На себя.

Саша сразу начал говорить — громко, уверенно, как будто тишина была его врагом.

— Про свою ненавистную думаешь? — спросил он с ухмылкой. Саша точно знал это выражение лица друга. — Хотя бы в свой выходной разгрузи голову. 

— Не начинай, — коротко сказал Артём.

— Да ладно тебе, — вмешался Даня. — Она просто другая. Такие всегда всех раздражают.

Лера молчала. Она слушала внимательно, как будто собирала картину из чужих слов.

— Она не раздражает, — сказал Артём неожиданно для себя. — Она... мешает.

— Мешает чему? — спросила Лера.

Он не ответил сразу.

— Порядку, — наконец сказал он. — Когда всё выстроено, а кто-то приходит и говорит, что это не работает.

— Или что мы чего-то не видим, — тихо сказала Лера.

Артём посмотрел на неё.
— Ты на её стороне?

— Я на стороне системы, — ответила она. — А она её расшатывает.

Это ему понравилось. Но не до конца.

Медленно прогуливаясь вдоль набережной, они увидели знакомые лица. Первым их заметил Артём. Увидев Еву, он сразу почувствовал почти физически некое напряжение в груди, как перед спором, который нельзя проиграть. Как перед соревнованием, где нужно стать первым. Артем точно знал это чувство.

Артём слегка замедлился, это заметили остальные. Лера сначала хотела спросить, в чём дело, но, бросив взгляд в сторону чужой компании, поняла причину. 

Ева выглядела не так, как в университете. Проще. Свободнее. Дело совсем не в отсутствии белого халата, здесь что-то другое. И это почему-то раздражало сильнее. Что-то в ней было такое, чего Артём не мог уловить.

Её друзья – Дима, Алиса и ещё один, незнакомый Артёму парень, были рядом. Илья стоял чуть в стороне с камерой, но Артём отметил его автоматически: чужой, наблюдатель.

Вскоре трое ребят отошли к фургону с напитками, а Ева и Вика остались и о чем-то разговаривали. Артём посчитал своим долгом подойти и снова подискутировать с девушкой. Его не волновало присутствие других людей вокруг, его не волновало их мнение. Он хотел уколоть именно её.

В самом разгаре спора Ева уже собиралась вставить слово, но Дима едва коснулся её руки, что остановило девушку. Артём обратил на это внимание. Он не глупый, сразу заподозрил, что между ними есть какая-то химия. Ева инстинктивно одернула руку, но послушалась совета друга, и они втроём удалились.

Артём остался стоять.

— Ты перегнул, — сказал Даня.

— Нет, — ответил он. — Она должна понимать последствия.

— Ты ведёшь себя так, будто она угрожает лично тебе, — заметила Лера.

Артём вспомнил ситуацию на паре. Ева сказала то, что заставило Артёма задуматься. «Ты говоришь так, будто уже всё знаешь, но боишься признать, что ошибаешься». Он размышлял над этими словами ещё долгое время, и каждый раз ему хотелось всё ей высказать. Но что высказать человеку, который всё сказал по существу? Разве что уколоть в ответ.

Артём усмехнулся.
— Я просто не люблю, когда люди уверены в том, чего не могут доказать.

— А ты уверен, что она не может? — спросила Лера.

Он не ответил. Следующие полчаса прогулки прошли как в тумане. Каждый из ребят думал о своем. Периодически они пытались разбавить тишину разговорами, но получалось почти безуспешно. Та жизнерадостная компания, которую они повстречали сегодня, надолго засела в голове у каждого.

Лера шла чуть впереди, будто не хотела слышать разговор. Она очень умна и как никто понимала, что если тема снова зайдет за настроение, то снова прозвучит это имя.

Артём это заметил сразу. Он вообще стал замечать слишком много лишнего — как люди замедляют шаг, как меняется интонация, как фразы цепляются друг за друга, образуя что-то неприятное, липкое.

— Ты сегодня странный, — сказал Саша. — Как будто тебя выбили из равновесия.

— Не говори ерунды, — ответил Артём.

— Да ладно, — вмешался Даня. — Это из-за той девочки?

Артём остановился. Он не хотел снова думать об этом и надеялся, что друг имеет в виду кого угодно, кроме неё.

— Какой ещё девочки?

— Ну... — Даня замялся. — С твоего курса. С тёмными волосами. Ева, кажется?

Имя прозвучало слишком отчётливо.

— А что? — спросил Артём, стараясь, чтобы голос не выдал раздражения.

— Ничего, — пожал плечами Даня. — Просто... она интересная. Не такая, как все.

Лера обернулась.

— Интересная — это теперь синоним проблемной? — спросила она ровно.

— Я не это имел в виду, — сказал Даня. — Просто видно, что она думает. Даже когда несёт что-то странное.

Артём почувствовал, как в груди что-то сжалось.

— Она не думает, — резко сказал он. — Она фантазирует. Это разные вещи. В медицине фантазии нет места.

Саша усмехнулся:
— Ты так злишься, будто она тебе что-то должна.

Артём посмотрел на него.
— Я злюсь, потому что люди вроде неё вводят в заблуждение. И потом за это расплачиваются другие.

— Или потому что она не боится говорить то, что ты не готов услышать, — тихо сказала Лера.

Он не ожидал этого от неё.

— Ты тоже? — спросил он.

Лера выдержала его взгляд.
— Я просто не люблю, когда кто-то становится слишком важным. Особенно внезапно.

И отвернулась.

Они шли молча. Артём прокручивал разговор снова и снова, как неудачный диагноз.
«Интересная. Думает. Не такая, как все».

Почему его это задело? Он поймал себя на мысли, что Даня смотрел на Еву дольше, чем нужно. Что задавал лишние вопросы. Что в его голосе была не просто вежливость. И это было... неправильно. Это не имело отношения к медицине. К логике. К порядку. Это было чувство, которое он всегда считал мешающим.

Ревность, — понял он с неожиданной ясностью. И почти рассмеялся от абсурдности.

— Она мне не нравится, — сказал он вслух, больше себе, чем друзьям.

— Конечно, — сказала Лера, не оборачиваясь.
Но в её голосе было что-то новое. Не уверенность, а напряжение. Она хотела верить сказанному.

Оставшаяся часть прогулки прошла ещё более размыто. Половину пути Артём думал о случившемся, вторую половину – блуждал в других мыслях. Он развёз друзей по домам и сам наконец оказался дома.

Артём долго смотрел в потолок. Перед глазами снова и снова возникала Ева — её голос, взгляд, то, как она не отступила. Не оправдывалась. Не пыталась понравиться.

Она не боится, подумал он снова. И это было неправильно. В медицине страх — это тормоз. Он нужен. Он удерживает от ошибок. А если кто-то умеет обходиться без него — значит, либо он гений, либо он опасен.

Артём не знал, к какой категории отнести Еву. Но знал другое: он не хотел, чтобы она оказалась первой. Это место занято.