Вне игры

Артём дважды коротко ударил костяшками в дверь.
— Да?
Он вошёл, сразу закрыв дверь за собой, словно отрезая путь к отступлению. Влад сидел на кровати, погрузившись в телефон. Заметив Артёма, он медленно стянул наушники на шею. Его взгляд, застывший, выжидающий, заставил тишину в комнате стать почти физически ощутимой.
— Соколов?
— Я хочу, чтобы ты пообещал, — Артём не стал подходить ближе, чем на три шага.
Влад встал. Он был чуть выше, и в этой тесной комнате его присутствие казалось подавляющим.
— Что именно?
— Что это не повторится. То, что было на Новый год. В душевой. — Артём сглотнул, чувствуя, как голос предательски деревенеет. — Ничего этого больше не будет.
— Я уже обещал.
— Обещай ещё раз! — Артём сделал шаг вперёд, заставляя себя смотреть прямо в тёмные глаза Лебедева. — Серьёзно, Влад. Никаких прикосновений. Никаких "случайных" взглядов. Никаких..., — он запнулся, подбирая слово, но нашёл только пустоту, — ...ничего. Мы просто соседи. Сводные братья. Всё.
Влад молчал так долго, что Артём услышал гул крови в собственных ушах.
— Обещай, — повторил он тише. — Или я за себя не ручаюсь.
В глазах Влада что-то надломилось. Понимание? Или тонкая, как лезвие, надежда?
— Что значит "не ручаюсь"? — переспросил он почти шёпотом.
— В смысле я съеду. Найду комнату, конуру в общаге, что угодно, лишь бы...
— Лишь бы не быть рядом со мной?
— Да.
Это короткое "да" повисла между ними, как финальный приговор. Влад отвёл взгляд первым. Его губы тронула кривая, невесёлая усмешка.
— Обещаю.
— Серьёзно?
— Да, Соколов. Обещаю. — Он отошёл к окну, поворачиваясь спиной и снова надевая наушники, как будто Артёма уже не существовало. — Никаких взглядов. Мы просто соседи.
Артём вышел. Прислонился за дверью к холодной стене и закрыл глаза. Он ждал, что железный обруч на груди лопнет, что станет легче. Но внутри была только вязкая, серая муть.
"Почему мне так хреново?"
***
Монотонный гул двигателя убаюкивал команду. В салоне автобуса стоял спёртый, тяжёлый воздух: запах поношенных кроссовок, дешёвых чипсов и усталости. За окном в кромешной темноте пролетали редкие скелеты деревьев, выхваченные светом фар.
Артём сидел у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло. Вибрация дороги передавалась в зубы. Через проход Воронов ритмично похрапывал, а где-то сзади Миша бормотал что-то несвязное во сне. Но Артём не мог уснуть. Он кожей, затылком чувствовал этот взгляд. Влад сидел через два ряда сзади. И он не спал. Он смотрел.
Неделя дома. Семь дней в одном доме после того как он вернулся. Артём закрыл глаза, и воспоминания хлынули, как прорванная плотина.
Он вернулся домой в тот же вечер. Не ради Влада, а ради матери. Ирина бросилась ему на шею прямо в дверях.
— Тёмочка! Господи, я так волновалась! Почему не звонил?
Артём обнимал её, вдыхая знакомый запах парфюма, и чувствовал, как его затапливает удушающая вина.
— Прости, мам. Учёба, тренировки...
Виктор, вышедший из кабинета, крепко пожал руку:
— Рад, что вернулся. Мать извелась.
А потом в проёме гостиной появился Влад. Их взгляды скрестились всего на секунду, словно короткое замыкание, и Артём тут же отвернулся.
Но бегать вечно было невозможно. На четвёртые сутки он сломался.
Это было около четырёх утра. Бессонница высушила мозг. Артём пошёл в ванную, надеясь, что ледяная вода вымоет из головы образ Влада. Коридор был погружён во мрак, и только из-под двери ванной резала глаз тонкая полоска света.
Он должен был повернуть назад. Должен был постучать. Но пальцы сами толкнули незапертую дверь.
Влад стоял у раковины. Босой, в одних боксёрах. Его спина была напряжена, лопатки остро выступали. Одна рука упиралась в раковину, другая была скрыта под тканью белья.
Артём замер. Влад медленно поднял голову. Их глаза встретились в зеркале.
Время словно замедлилось.
Влад не дёрнулся. Не прикрылся. Он продолжал смотреть на Артёма с потемневшими, почти чёрными зрачками и тяжёлым дыханием. Это был вызов. Чистая, неприкрытая провокация.
Артём почувствовал, как в пижамных штанах всё отозвалось резким, болезненным толчком. Ужас и желание смешались в один тугой узел. Он развернулся и выбежал, едва не врезавшись в косяк.
Он сполз по двери в своей комнате на пол, стиснув зубы до скрипа. "Мы не продержимся. Я не продержусь."
***
Автобус резко качнуло на крутом повороте. Голова Артёма с глухим стуком ударилась о холодное
стекло.

Он вздрогнул, выплывая из лихорадочного воспоминания в душную реальность салона. Сзади кто-то завозился, Миша всхлипнул во сне. Артём потёр висок, глядя в темноту за окном, но сердце продолжало колотиться в ритме того вечера, когда родители уехали.
***
А на следующий вечер родители уехали.
— Приготовите ужин? — улыбнулась Ирина перед уходом. — Вы же взрослые мальчики.
Они остались одни дома. Теснота кухни стала ловушкой. Артём резал овощи, чувствуя спиной каждое движение Влада у плиты. Когда Лебедев потянулся за ножом, их пальцы соприкоснулись. Это не был случайный стык — это был удар током. Оба замерли. Артём чувствовал жар, исходящий от кожи Влада.
— Извини, — пробормотал он, отдернув руку.
— Ничего, — ответил Влад, но не отошёл.
Они доделали ужин в молчании. Выложили еду на тарелки, сели за стол друг напротив друга. Артём уставился в свою тарелку. Есть не хотелось. Хотелось только одного, чтобы этот вечер кончился.
— Про вчерашнее утро..., — голос Влада был низким, хриплым.
— Не надо, — оборвал Артём. Руки дрожали. — Я ничего не видел.
Влад откинулся на спинку стула.
— Врёшь. Ты стоял в дверях и смотрел. И у тебя встал.
Артём вспыхнул.
— Заткнись. Мы договаривались.
— Я ничего не делаю. Просто говорю правду. Тебе она не нравится, Соколов?
Артём вскочил, схватил тарелку и швырнул её в раковину. Струя воды зашумела, заглушая его сбивчивое дыхание. Шаги за спиной. Влад встал вплотную. Его дыхание опалило шею.
— Повернись.
— Нет.
— Повернись и скажи мне это в лицо.
Артём медленно развернулся. Влад упёрся руками в столешницу по обе стороны от него, запирая в кольцо.
— Оттолкни меня, — прошептал Влад. Его лицо было в паре сантиметров. — Скажи, что не хочешь. И я уйду. Прямо сейчас.
Артём смотрел на его губы, те самые, вкус которых он до сих пор чувствовал по ночам. Его собственное "нет" застряло в горле, превратившись в хрип. Он не мог. Не хотел.
Влад склонил голову, их дыхание стало общим...
Резкий, дребезжащий звонок в дверь. Сосед.
***
Артём посмотрел на своё отражение в стекле автобуса. Он выглядел разбитым.
Самым страшным было не то, что Влад нарушал обещание каждым своим взглядом. Самым страшным было то, что Артём больше не был уверен, что хочет, чтобы он его держал.
Автобус со свистом выпустил воздух и остановился. За окном была ночь серая, мокрая, без звёзд. Фонари отражались в лужах, огни домов горели редко, весь город уже погрузился в сон.
Артём глянул в телефон: 00:12.
Полночь.
— Приехали, пацаны! Подъём! — крикнул тренер.
***
Артём вышел последним, размял затёкшие ноги. Семь часов дороги, и он не сомкнул глаз. Сидел у окна, смотрел на мелькающие за стеклом пейзажи и старался не думать о том, что Влад сидит через два ряда позади.
После того вечера на кухне они почти не разговаривали. Сосед позвонил в дверь в самый неподходящий момент, и Артём сбежал к себе в комнату. С тех пор они существовали в одном доме как два призрака, избегая друг друга, избегая даже случайных взглядов.
А потом Борис Петрович объявил о выездной игре.
***
— Так, мужики, слушаем внимательно! — тренер хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Администратор сейчас раздаст ключи. Селимся по двое, как обычно.
Артём стоял рядом с Вороновым, уже предвкушая спокойный вечер с человеком, который храпит, но хотя бы не сводит его с ума.
— Воронов и Миша Кузмин, номер 214. Костин и Авгеев, 215. Соколов и..., — Артём напрягся. — Лебедев, 216.
Мир замер.
— Борис Петрович, — Артём шагнул вперёд, — может, поменяемся? Я могу с Вороновым...
— Соколов, ты капитан. Лебедев лучший нападающий. Вы должны работать вместе. — Тренер посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Мне плевать, что у вас там за тёрки. Разберитесь. На льду вы должны быть единым целым.
— Но...
— Не обсуждается.
Борис Петрович отвернулся, раздавая оставшиеся ключи. Артём стоял с картой от номера в руке и чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Пошли, Соколов. — Голос Влада за спиной, низкий, нейтральный. — Чем быстрее поднимемся, тем быстрее это закончится.
Артём не обернулся. Просто пошёл к лифту.
***
Номер оказался маленьким.
Две кровати, между ними тумбочка с лампой. Окно с видом на парковку. Шкаф, телевизор, дверь в ванную. Всё стандартное, безликое.
И всё же комната казалась крошечной. Потому что Влад был здесь, в метре от него, и воздух между ними гудел от напряжения.
Артём бросил сумку на ближайшую кровать.
— Я в душ.
Не дожидаясь ответа, он схватил полотенце и скрылся в ванной. Закрыл дверь, привалился к ней спиной.
Вдох. Выдох.
"Одна ночь. Всего одна ночь. Я справлюсь."
Он включил воду, встал под холодные струи. Пусть тело замёрзнет, пусть мысли остынут. Пусть он забудет, как Влад прижимал его к стене на кухне, как их губы почти соприкоснулись, как...
Стоп.
Артём ударил кулаком по кафелю.
"Хватит. Завтра игра. Сосредоточься."
Он вышел из душа через пятнадцать минут. Влад лежал на своей кровати, уткнувшись в телефон. Даже не поднял голову.
Артём лёг, отвернулся к стене.
— Спокойной ночи, — сказал Влад в темноту.
Артём не ответил.
***
Он почти не спал.
Лежал, слушал дыхание Влада и не мог выкинуть его из головы. Каждый шорох, каждый вздох отзывались внутри, как удары колокола.
К утру он чувствовал себя так, будто его переехал грузовик.
— Ты как? — спросил Воронов за завтраком, глядя на его лицо.
— Нормально.
— Выглядишь как дерьмо.
— Спасибо, Воронов. Очень поддерживает.
Воронов хмыкнул, но больше ничего не сказал.
***
Игра началась в три часа.
С первых минут Артём понял, что что-то не так.
Он двигался медленнее обычного. Реакции запаздывали. Передачи летели мимо цели. Несколько раз он терял шайбу там, где никогда бы не потерял в нормальном состоянии.
— Соколов, проснись! — рявкнул Борис Петрович после первого периода.
Артём кивнул, сжал челюсти.
"Соберись. Ты капитан. Команда на тебя смотрит."
Но во втором периоде стало только хуже.
Он вышел на лёд и сразу почувствовал взгляд Влада. Тяжёлый, пристальный. Влад играл в своей обычной манере, агрессивно, напористо, эффективно. Забил один гол, отдал две голевые передачи.
А Артём...

Артём проваливался.
После очередной потерянной шайбы он поймал взгляд Влада через площадку. В карих глазах было что-то странное. Не насмешка, не злорадство. Что-то похожее на понимание. На вину.
Артём отвернулся первым.
Они проиграли со счётом 3:2. Влад забил два гола, но этого не хватило. Артём не забил ни одного.
***
В раздевалке было тихо, несмотря на то, что некоторые ребята пытались громко обсуждать матч. Команда только что проиграла, и этот гул был попыткой заглушить гнетущую пустоту. Все понимали, что ключевые моменты были упущены. И все, так или иначе, видели, что капитан в этот вечер был не собой.
Артём сидел в углу на скамейке, медленно расшнуровывая коньки. Его руки обычно такие уверенные и быстрые сейчас дрожали. Он не смотрел ни на кого, но кожей чувствовал на себе их взгляды: недоуменные, разочарованные, жалеющие. Каждый из них был ударом. В груди застыл тяжёлый, тугой ком, сотканный из стыда и яростного разочарования в себе самом.
"Я подвёл их. Именно я."
Голоса товарищей доносились словно из-за толстого стекла. Воронов что-то доказывал о тактике, Миша спорил с ним, но без обычного азарта. Всё это было неважно. Артём смотрел на свои дрожащие пальцы и думал об одном: капитан не имеет права быть слабым звеном. Капитан не имеет права позволять личному провалу становиться провалом команды.
Из-за того, что не может перестать думать о человеке, который сидит в трёх метрах от него и делает вид, что его не существует.
Голоса товарищей доносились, словно из-под воды. Воронов рассказывал какую-то историю, Миша смеялся, кто-то обсуждал голы.
— Эй, Соколов! — крикнул Воронов. — Мы после душа в ресторан собираемся. Пойдёшь?
Артём поднял голову. Кивнул.
— Да. Пойду.
Он должен был пойти. Он капитан. Он не может отсиживаться в номере, пока команда празднует.
Даже если внутри всё болело.
***
Вечером команда было приглашена на ужин.
Традиция после выездных игр. Местная команда принимала гостей в ресторане, все пили, ели, обменивались историями. Нормальный хоккейный ритуал.
Артём не хотел идти. Но как капитан он не мог отказаться.
Ресторан оказался шумным и переполненным. Две команды смешались за длинными столами, официанты носились с подносами, кто-то уже заказал первую бутылку водки.
Артём сел с краю, рядом с Вороновым и Мишей. Влад устроился на другом конце стола, рядом с игроками местной команды.
Ужин тянулся бесконечно.
Артём ковырял еду в тарелке, отвечал на вопросы односложно, считал минуты до момента, когда можно будет уйти.
— Эй, Соколов! — капитан местной команды, здоровый детина с бритой головой, поднял стакан. — Мы после ужина в клуб собираемся. Ты с нами?
— Нет, спасибо. У нас ранний выезд завтра.
— Да ладно тебе! Одна ночь ничего не изменит.
— Извини, не могу.
Бритоголовый хмыкнул. Обменялся взглядами со своими.
— Понятно. Капитан у вас правильный, занудный. — Он окинул взглядом их стол. — Неудивительно, что сегодня продули. Капитан — ссыкло, команда — ...
Он не успел договорить. Звонкий, сухой щелчок отодвигаемого стула прозвучал, как выстрел. Артём даже не встал он просто медленно поднялся во весь рост, положив ладони на стол. В его движении не было агрессии, только ледяная, опасная сосредоточенность.
— Закончи мысль, — сказал он очень тихо. Так тихо, что вокруг на мгновение стихло. — Про мою команду. Договаривай.
Тишина стала абсолютной. Бритоголовый сглотнул, увидев его глаза.
— Я...
— Ты что-то хотел сказать про моих парней? — каждый звук в голосе Артёма был отточен, как лезвие.
И тут уже не один Влад вскочил. Поднялись Воронов, Миша, Костя и весь их конец стола. Молча, с одинаковыми каменными лицами. Они даже не смотрели на соперников, все взгляды были прикованы к капитану, ждали его сигнала.
— Да брось, — буркнул бритоголовый, отводя глаза. — Шутка неудачная.
— Очень, — парировал Артём, не меняя тона. Он медленно сел, не сводя с того взгляда. — Больше не шути так. Никогда.
Пауза. Бритоголовый смерил его взглядом.
— Хорошо, — буркнул он, плюхаясь на стул. Но в его глазах читалось жгучее презрение.
Артём повернулся к своим.
— Садитесь. Всё в порядке.
Ребята сели, но продолжали бросать угрюмые взгляды через стол.
Влад не двигался. Стоял, будто вкопанный, и смотрел на капитана.
— Влад. Сядь.
Влад медленно опустился. Его челюсть была напряжена до конца ужина, а взгляд так и не отрывался от Артёма.
***
Артём вышел из ресторана первым. На пороге он задержался, чтобы коротко кивнуть сидевшим за соседним столиком.
— Спасибо за компанию, — бросил он команде соперников.
— Не за что. Дрались отлично, — отозвался кто-то.
Его ребята потянулись следом, выстраиваясь в нестройную группу. Пройдя несколько шагов, Артём обернулся к своей команде:
— Спасибо, вы сегодня были молодцы. Так держать.
— Капитан, ты тоже, — глухо прозвучало из толпы.
— Спасибо. Всем спокойной.
Он резко развернулся и зашагал прочь быстрым, отрывистым шагом.
— Эй, капитан!..
— Слушайте, ребята, — перебил Влад, — я с ним поговорю.
И, не дожидаясь ответа, бросился догонять Артёма, оставив команду в недоуменном молчании.
Артём влетел в номер, дверь с размаху ударилась об ограничитель. Он швырнул куртку, она соскользнула со стула на пол. Сжал кулаки, раз — и со всей дури врезал в стену. Гипсокартон глухо вздохнул.
— Ты чё вытворяешь? — Влад влетел следом, захлопнув дверь.
Артём тяжело дышал, прижав костяшки ко лбу.
— Из-за меня команда проиграла! — выдохнул он. — Я подвёл их... Сегодня на льду. Блядь! — Он провёл ладонью по лицу, смазывая влагу в глазах. — Я хреновый капитан. Полный ноль.
Влад шагнул вперёд, загораживая ему стену.
— Заткнись.
Артём опустил руку, глаза горели.
— Ты сегодня вытащил нас на лёд, — Влад говорил жёстко, отрезая каждое слово. — Да, ты играл не лучшим образом. Но ты был там. Ты не сдался. А в ресторане ты спас нас от драки, которая могла бы всех нас отправить домой. — Он сделал паузу, глядя прямо на Артёма. — Ты лучший капитан, какого я видел.
Артём моргнул, от избытка чувств и злости в горле встал ком.
— Что?
— Ты слышал, — не отвёл взгляда Влад.
— Но я... я играл как дерьмо. Из-за..., — он запнулся, — из-за всего этого. Из-за нас.
Влад сел рядом с ним на кровать. Близко, но не касаясь.
— Я знаю. — Его голос был тихим. — Я видел. И это..., — он провёл рукой по волосам, — это моя вина. То, что происходит между нами, это я начал. Я тебя спровоцировал. В душе, на кухне...
— Влад...
— Дай договорить. — Он посмотрел на Артёма. — Я не жалею. Ни о чём. Но я вижу, что это тебя разрушает. И я не хочу..., — он запнулся, — не хочу быть причиной.
Артём смотрел на него. На усталое лицо, на тёмные круги под глазами, на губы, которые он так хорошо помнил на вкус.
— Ты думаешь, это только твоя вина? — спросил он тихо. — Думаешь, я не хотел?
Влад вздрогнул.
— Артём...
— Я хотел. Каждый раз. В душе. На кухне. Сейчас. — Артём сглотнул. — Я схожу с ума, потому что хочу тебя, и это неправильно, и я не знаю, что с этим делать.
Тишина.
Влад медленно поднял руку. Коснулся его щеки. Осторожно, почти невесомо.
— Тогда перестань бороться, — прошептал он.
Артём закрыл глаза. Почувствовал тепло его ладони на своём лице. Почувствовал, как что-то внутри, что-то, что он держал в кулаке так долго, наконец, разжалось.
— Я не могу, — сказал он. — Мы сводные братья. Наши родители...
— Знаю.
— Если кто-то узнает...
— Знаю.
— Тогда почему...
Влад наклонился ближе. Их лбы соприкоснулись.
— Потому что я больше не могу без тебя, — сказал он. — Эти недели, пока ты меня избегал, были худшими в моей жизни. Я не спал, не ел, не мог ни о чём думать, кроме тебя. — Его голос дрогнул. — Это ненормально. Я знаю. Но мне плевать.
Артём открыл глаза. Встретился с тёмным, отчаянным взглядом.
— Влад...
— Скажи мне уйти. Скажи, что тебе это не нужно. И я уйду. Обещаю.
Артём смотрел на него. На человека, которого ненавидел три года, которого он хотел так сильно, что это сводило с ума.
Он мог сказать "уйди". Мог оттолкнуть его, встать, выйти из номера. Мог сохранить то, что осталось от его нормальной жизни.
Вместо этого он подался вперёд и поцеловал его.

Мягко. Нежно. Не так, как в душе, не с той отчаянной жадностью. Это был вопрос. "А что, если?.."
Влад замер на секунду. Потом ответил на поцелуй, так же мягко, так же осторожно. Его рука скользнула на затылок Артёма, пальцы зарылись в волосы.
Они целовались медленно, исследуя друг друга. Без спешки, без паники. Просто двое людей, которые, наконец, перестали бороться.
Потом Влад отстранился. Посмотрел на него.
— Ты уверен?
Артём кивнул.
— Да.
— Если ты хочешь остановиться...
— Не хочу.
Влад усмехнулся. Той самой усмешкой, но теперь в ней была нежность.
— Тогда иди сюда.
Он потянул Артёма на себя, опрокидывая на кровать. Навис сверху, упираясь руками по обе стороны от его головы.
Артём смотрел на него снизу вверх. На тёмные глаза, на приоткрытые губы, на прядь волос, упавшую на лоб.
— Красивый, — сказал Влад тихо. — Ты такой красивый, Соколов. Знаешь об этом?
Артём почувствовал, как горят щёки.
— Заткнись.
— Заставь меня.
Артём схватил его за ворот свитера, притянул вниз. Поцеловал жадно, глубоко. Влад застонал ему в рот, прижался ближе.
Их тела соприкоснулись, и Артём почувствовал его возбуждение сквозь джинсы. Почувствовал своё собственное, твёрдое, ноющее.
Руки Влада скользнули под его футболку. Горячие ладони на голой коже, и Артём вздрогнул от этого прикосновения.
— Сними, — выдохнул он.
Влад послушался. Стянул с него футболку, отбросил в сторону. Потом снял свою.
Артём смотрел на его тело. На широкие плечи, на рельефный пресс, на татуировку на рёбрах. Провёл ладонью по его груди, почувствовал, как бьётся сердце под пальцами.
— Нравится? — спросил Влад с усмешкой.
— Да.
Ответ вышел честным. Слишком честным.
Влад наклонился, прижался губами к его шее. Поцеловал, лизнул, прикусил. Артём запрокинул голову, застонал.
— Тише, — прошептал Влад ему в кожу. — Стены тонкие.
— Плевать.
Влад рассмеялся. Низко, хрипло.
— Вот это мне нравится.
Его губы спустились ниже. По ключице, по груди, по животу. Артём чувствовал каждый поцелуй, каждое прикосновение языка. Тело горело, мысли путались.
Влад остановился у пояса его джинсов. Посмотрел вверх, встретился с ним взглядом.
— Можно?
Артём кивнул. Не доверял голосу.
Влад расстегнул пуговицу, потянул молнию вниз. Стянул джинсы вместе с боксёрами, и Артём остался голым под его взглядом.
— Блядь, — выдохнул Влад. — Ты...
Он не закончил. Просто наклонился и взял его в рот.
Артём вскрикнул. Вцепился в простыни, выгнулся на кровати. Ощущение было слишком острым, слишком ярким. Горячий рот Влада, его язык, его губы...
— Влад..., — голос сорвался. — Я сейчас...
Влад почувствовал, как тело под ним напряглось, готовое сорваться. Он отстранился, но не полностью, его губы остались у самой головки, горячее дыхание обжигало кожу. Горьковато-солёная теплота разлилась у него во рту.
Притянув Артёма к себе, он поцеловал его глубоко, влажно, заставляя почувствовать на губах свой же собственный вкус, а потом перешёл ниже, к внутренней стороне бедра. Языком прошёлся по чувствительной коже.
— Хочу продлить это, — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло, почти с извинением. Он поднял глаза, встретив взгляд Артёма полный невысказанного вопроса и остатков агонии. На мгновение Влад замер, словно пытаясь прочесть в нём разрешение или протест.
Но, не дожидаясь ответа, отступил. Встал с кровати. Движения его были резкими, немного нервными, когда он стягивал джинсы. Артём следил за ним, затаив дыхание. Его тело всё ещё пульсировало от несостоявшегося оргазма, смешиваясь с новым, томительным предвкушением. Он видел, как обнажается тело Влада, его член, твёрдый и тёмный от прилившей крови. В этом была какая-то уязвимость, которую Влад обычно тщательно скрывал.
Влад вернулся на кровать. Лёг рядом и притянул Артёма к себе почти бережно, давая тому время привыкнуть. Их тела соприкоснулись, кожа к коже, и Артём застонал на этот раз не от острого желания, а от облегчения, от того, что эта мучительная пауза, наконец, закончилась, и они снова вместе, в одной точке.
— Хочу тебя, — прошептал Влад. Голос сорвался на хрип, будто слова вырвались сами.— Так сильно хочу.
— Тогда возьми.
Влад замер. Он смотрел на Артёма не как на соперника, не как на брата, а как на человека, который готов был отдать себя.
— Ты уверен?
— Да. — Артём посмотрел ему в глаза, не отводя взгляда. В  них был страх, но также решимость и жажда, которую он больше не прятал. — Я хочу этого. Хочу тебя.
Влад поцеловал его. Долго, глубоко. Это был поцелуй-признание. Благодарность. Изумление. Потом отстранился, потянулся к своей сумке.
— У меня есть..., — он достал маленький тюбик и презерватив, и руки вдруг задвигались быстрее, неловко. — Я не планировал, просто...
— Влад.
— Да?
— Заткнись и иди сюда.
Влад усмехнулся, и в этот раз усмешка вышла мягкой, почти счастливой. Он вернулся на кровать.
Артём лёг на спину, раздвинул ноги. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Он никогда раньше... Мысль оборвалась, уступив место ощущениям. Страх был, но сильнее абсолютное доверие. Он хотел это с Владом. Хотел всё.
Влад выдавил смазку на пальцы. Наклонился, поцеловал его бедро. Губы мягкие, почти невесомые, а дыхание тёплое и сбивчивое.
— Расслабься,— выдохнул он. — Я буду осторожен.
Первый палец вошел медленно, заставив Артёма вздрогнуть. Это не было больно, скорее, пугающим чувством вторжения чего-то чужого. Однако стоило Владу начать движение, как дискомфорт сменился вязким, тянущим предвкушением. Странность отступила, оставляя после себя лишь обещание чего-то гораздо более острого.
— О, — выдохнул Артём.
— Хорошо? — В голосе Влада слышался.
— Да. Ещё.
Второй палец. Лёгкое жжение, но потом Влад согнул пальцы, задел что-то внутри, и Артём вскрикнул от удовольствия. Тело выгнулось само, без его воли.
— Вот так, — его губы снова коснулись кожи Артёма, уже на сгибе бедра — он не мог не целовать его, не касаться. — Вот так, детка.
Он растягивал его медленно, терпеливо. Добавил третий палец, продолжал двигать рукой, пока Артём не начал насаживаться сам, требуя больше. Тело больше не слушалось, оно молило, требовало, и Влад понимал его лучше любых слов.
— Пожалуйста, — выдохнул он.— Влад, пожалуйста...
— Что? — Влад поднял на него глаза. В их глубине Артём прочитал опасную смесь: голод, странную нежность и желание, которое уже едва поддавалось контролю.
— Хочу тебя. Внутри. Сейчас.
Влад застонал глухо и опустил лоб на его живот, пытаясь собраться. Затем медленно вытащил пальцы, надел презерватив, выдавил ещё смазки на член.
— Скажи, если будет больно.
— Хорошо.
Влад приставил головку к его входу. Надавил.
Первые секунды обрушились на Артёма лавиной. Было слишком много всего: ощущений, близости, веса. Он судорожно вцепился в плечи Влада, пытаясь отыскать в лёгких воздух. Влад замер, превратившись в натянутую струну; мышцы его рук мелко дрожали от предельного напряжения, пока он ждал, давая Артёму привыкнуть.
— Всё хорошо?
— Да. Просто... дай секунду.
Влад поцеловал его. Нежно, успокаивающе. Он целовал его губы, щёки, веки, шептал что-то бессвязное и тихое, пока тело Артёма не расслабилось, не приняло его. Ждал, пока он не привыкнет.
— Двигайся, — наконец выдохнул Артём.
Влад начал двигаться. Медленно сначала, давая привыкнуть. Потом быстрее, глубже. И вскоре боль ушла, осталось только удовольствие, острое, ошеломляющее.

— Блядь, — выдохнул Влад, и голос потерял всю браваду. — Ты такой тесный. Такой горячий.
Артём стонал, цеплялся за него, двигался навстречу каждому толчку. Это было не похоже ни на что, что он чувствовал раньше. Это было идеально. Он чувствовал себя расколотым и собранным заново, наполненным до краёв, и это было единственным, что имело значение.
Влад нашёл правильный угол, и с каждым толчком задевал то самое место внутри. Артём кричал, уже не сдерживаясь, плевать на тонкие стены, плевать на всё и всех.
— Я близко, — простонал Влад.— Артём, я...
— Да. Да, давай.
Влад обхватил его член, начал двигать рукой в такт толчкам. Раз, два, три...
Артём кончил первым. Выгнулся на кровати, закричал имя Влада, кончая ему на живот и на руку. Мир сузился до белой вспышки в глазах и хриплого голоса, который повторял его имя снова и снова. Влад последовал за ним через секунду, вбился глубоко и замер, содрогаясь. Его сдавленный стон прозвучал прямо у уха Артёма горячий и беззащитный.
Переплетённые и мокрые от пота, они лежали, разделяя одно тяжёлое дыхание на двоих. Воздух пропитался ими насквозь: густым запахом разгорячённых тел, пота и недавней близости.
И в этом пространстве, казалось, больше не осталось места ни для чего другого.
Влад осторожно вышел из него. Снял презерватив, завязал, бросил в мусорку. Взял полотенце с тумбочки, вытер их обоих. Его движения медленные и осторожные, словно он боялся спугнуть хрупкую тишину между ними.
Лёг рядом с Артёмом. Притянул к себе. Рука легла на бок, пальцы сжали несильно, но крепко.
— Как ты? — спросил он тихо.
— Хорошо. — Артём прижался к нему, уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый запах, теперь другой. — Очень хорошо.
Влад поцеловал его в макушку. Губы задержались там дольше, чем нужно.
— Спи.
— А ты?
— Я никуда не денусь. — Он сказал это так просто и твёрдо, что не поверить было невозможно.
Закрыв глаза, Артём выдохнул: он наконец-то был там, где должен. Его место было здесь в хаотичном рук и ног, под тяжестью руки Влада. Эта тишина больше не звенела одиночеством, она стала осязаемым продолжением их близости.
***
Утром он проснулся от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы.
Влад лежал рядом, смотрел на него. В его глазах было что-то мягкое, незнакомое.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Как ты себя чувствуешь?
Артём задумался. Тело немного ныло, но это была приятная боль. Напоминание о том, что случилось ночью.
— Хорошо, — сказал он. — Странно, но хорошо.
— Жалеешь?
Артём посмотрел на него. На растрёпанные волосы, на сонные глаза, на губы, которые он целовал всю ночь.
— Нет, — сказал он честно. — Не жалею.
Влад улыбнулся. Не усмехнулся, а именно улыбнулся, открыто и искренне.
— Я тоже.
Они лежали в тишине, глядя друг на друга. За окном просыпался город, где-то внизу хлопали двери, слышались голоса команды, собиравшейся на завтрак.
— Что теперь? — спросил Артём.
— Не знаю, — признался Влад. — Но мы разберёмся. Вместе.
Он наклонился, поцеловал Артёма. Мягко, нежно.
— Вместе, — повторил Артём.
И впервые это слово не казалось ему страшным.