Вне игры

Артём добрался до отеля через час.
Маленькая гостиница на окраине посёлка, единственный свободный номер. Он заплатил наличными, поднялся в комнату, сел на кровать. Не раздеваясь, не снимая куртки.
За окном темнота. В голове хаос.
Губы Влада. Горячие, настойчивые. Его руки под курткой. Стон, который вырвался у Артёма, когда их бёдра прижались друг к другу.
"Я ответил. Я, блядь, ответил на поцелуй."

Телефон вибрировал каждые десять минут. Мама. Артём не брал трубку, но написал сообщение:
"Мам, прости. Срочно нужно вернуться в Москву, друг попросил помочь. Извинись за меня перед Виктором. С Новым годом. Люблю тебя."
Ложь далась легко. Слишком легко.
Мама перезвонила. Он сбросил. Написала: "Тёмочка, что случилось? Ты нас напугал! Позвони, пожалуйста."
Он ответил: "Всё хорошо. Просто срочное дело. Потом объясню."
Не объяснит. Никогда.
Влад тоже написал. Один раз. Короткое: "Соколов, нам надо поговорить."
Артём заблокировал его номер.
Он просидел в номере до рассвета. Не спал, не мог. Каждый раз, когда закрывал глаза, видел лицо Влада. Чувствовал его губы на своих.
Утром вызвал такси до автовокзала. Автобус до Москвы отходил в девять. Восемь часов дороги, за которые он не сомкнул глаз. Сидел у окна, смотрел на мелькающие за стеклом пейзажи, заснеженные поля, серые деревни, редкие машины на трассе.
К вечеру он был в Москве.
Город встретил его привычным шумом, огнями, толпами людей. Артём стоял на автовокзале с сумкой через плечо и не знал, куда идти.
Домой нельзя, там будет Влад.
К Паше? Он ещё в Сочи, вернётся только послезавтра.
Артём побрёл к ближайшей скамейке. Сел, уставился на поток машин. Час. Два. Стемнело окончательно. Фонари залили площадь жёлтым светом.
Он достал телефон. Пролистал контакты. Остановился на имени Воронова. Нажал вызов.
— Воронов, можно у тебя переночевать?
— Соколов? — голос сонный, хриплый. — Что случилось? Ты же с семьёй уехал отдыхать.
— Долго объяснять. Можно или нет?
Пауза. Зевок.
— Приезжай. Только у меня бардак после вчерашнего.
Бардак, это было мягко сказано. Квартира воняла пивом и остатками салатов. На полу валялись пустые бутылки, в раковине гора посуды. Воронов сам выглядел так, будто его переехал грузовик.
— Располагайся, — он махнул рукой в сторону дивана. — Я досыпать.
И ушёл в спальню.
Артём сел на диван, среди смятых подушек и чьей-то забытой футболки. Достал телефон. Посмотрел на экран.
Мама написала снова: "Влад сказал, вы поссорились. Что произошло?"
"Влад сказал."
Артём представил, как тот врёт Ирине и Виктору. Как изображает невинность, пожимает плечами, говорит что-то вроде "не знаю, он просто сорвался и уехал".
Сволочь.
Артём написал маме: "Небольшое недопонимание. Ничего серьёзного. Скоро приеду."
Ещё одна ложь. Он строил из них стену, кирпичик за кирпичиком, и уже почти не помнил, какой была правда.
Он лёг на диван, закрыл глаза.
Забыться не получалось.
***
Через два дня Паша вернулся из Сочи.
— Ты охренел? — спросил он, открывая дверь. — С Новым годом, кстати.
— С Новым годом. Можно у тебя пожить пару дней?
Паша посмотрел на него долгим взглядом. На круги под глазами, на помятую одежду, на сумку через плечо.
— Заходи.
В отличие от Воронова, он не задавал вопросов. Просто выделил Артёму диван, бросил подушку и одеяло.
— Жрать будешь?
— Нет.
— Как хочешь.
Паша ушёл на кухню. Загремела посуда, зашумел чайник.
Артём сел на диван. Посмотрел в окно. Серое январское небо, голые деревья, снег на подоконнике.
В голове, как заезженная пластинка, крутилось то же самое. Поцелуй. Руки Влада. Его голос: "Ты сам этого хотел."
"Нет. Нет, я не хотел."
Но тело помнило другое. Помнило, как он схватил Влада за куртку. Как притянул ближе. Как застонал ему в рот.
Артём уткнулся лицом в ладони.
"Что со мной не так?"
Телефон завибрировал. Сообщение от Бориса Петровича в командный чат: "Завтра тренировка в 10:00. Жду всех."
Артём открыл личную переписку с тренером. Набрал: "Заболел. Простуда. Буду через несколько дней."
Ответ пришёл через минуту: "Выздоравливай. Жду тебя в строю."
Артём убрал телефон.
Он не болел. Он прятался.
***
Дни тянулись одинаково.
Утром Артём просыпался на диване у Паши. Лежал, смотрел в потолок. Слушал, как сосед сверху ходит по квартире, как где-то вдалеке гудят машины.
Вставал. Пил кофе. Иногда ел, чаще нет.
Паша уходил то в библиотеку, то на курсы английского, то ещё куда-то. Артём оставался один. Включал телевизор, не смотрел. Брал книгу, не читал. Открывал ноутбук, закрывал.
В голове одно и то же.
Сон в то утро. Влад над ним, обжигающее дыхание, "Соколов, хочу тебя".
Падение в снег. Влад сверху, снежинки в волосах, яркие глаза.
Случайное прикосновение. Жар.
И поцелуй. Снова и снова поцелуй.
Холодные губы, горячий язык. Стон Влада. Его руки под курткой, прижимающие ближе. Их бёдра, прижатые друг к другу, и это ощущение, от которого у Артёма подкашивались колени.
Он ответил. Он, блядь, ответил, и это было лучшее, что он когда-либо чувствовал.
И это пугало больше всего.
***
Мама звонила каждый день.
Артём брал трубку через раз. Говорил, что всё хорошо. Что занят. Что скоро приедет.
— Тёмочка, — в её голосе звучала тревога, — что происходит? Виктор беспокоится. Влад тоже.
"Влад тоже."
— Всё нормально, мам. Просто много дел.
— Каких дел? У тебя каникулы.
— Подготовка к экзаменам. Проект с Пашей.
Ложь, ложь, ложь. Он уже сбился со счёта, сколько раз соврал за эти дни.
— Ты вернёшься домой?
— Скоро.
— Когда?
— Не знаю, мам. Скоро.
Она вздыхала и клала трубку.
Артём смотрел на погасший экран и чувствовал себя худшим сыном в мире.
"Может, поискать комнату в общежитии?"
Мысль крутилась в голове уже не первый день. Общага, это шанс на свободу. Не нужно возвращаться в дом Виктора, не нужно видеть Влада каждый день, не нужно врать маме про "скоро приеду". Можно просто... исчезнуть. Начать заново.
Он открыл ноутбук, вбил в поиск "общежитие МГУ свободные места". Пролистал несколько страниц. Закрыл.
"Мама не поймёт. Обидится. Будет думать, что это из-за неё."
Но оставаться в том доме он больше не мог.
***
Через пару дней Паша не выдержал.
Он вернулся с курсов, бросил сумку в угол и сел напротив Артёма.
— Так, Соколов. Хватит.
— Чего хватит?
— Ты который день сидишь на моём диване как зомби. Не ешь, не спишь, на звонки не отвечаешь. Что случилось?
Артём отвёл взгляд.
— Ничего.
— Не ври мне. — Паша наклонился вперёд. — Мы десять лет дружим. Я вижу, когда тебе плохо.
Молчание.
— Это из-за Лебедева?
Артём вздрогнул, как от удара током. Посмотрел на Пашу.
— С чего ты взял?
— Вчера с Вороновым и Мишей пересеклись, кофе пили. — Паша откинулся на спинку кресла. — Говорят, Лебедев на тренировках сам не свой. Орёт на всех, играет как дерьмо. Борис Петрович уже два раза его отстранял. — Он прищурился. — Вы поссорились?
— Типа того.
— Из-за чего?
Артём открыл рот. Закрыл.
"Он меня поцеловал. И мне понравилось."
Нет. Этого он сказать не мог. Никому. Никогда.
— Личное, — выдавил он, наконец.
Паша смотрел на него долго. Потом кивнул.
— Ладно. Не хочешь говорить, не надо. Но завтра ты идёшь на тренировку.
— Паш...
— Не обсуждается. — Он встал. — Ты капитан. Команде ты нужен. И хватит прятаться от своих проблем.
Он ушёл на кухню. Артём слышал, как хлопнула дверца холодильника, как забулькала вода.
"Хватит прятаться."
Легко сказать.
Неделя. Целая неделя побега подходила к концу.
***
На следующий день Артём вернулся на лёд.
Он пришёл за полчаса до начала тренировки. Стоял у входа в ледовый комплекс, смотрел на знакомые двери и не мог заставить себя войти.
"Ты капитан. Команде ты нужен."
Слова Паши крутились в голове. Артём сделал глубокий вдох. Толкнул дверь.
Раздевалка была пустой. Знакомый запах, пот, лёд, дезинфектант. Знакомые шкафчики, скамейки, плакаты на стенах. Артём подошёл к своему месту, провёл рукой по холодному металлу.
Сколько раз он сидел здесь? Сотни? Тысячи? Это место всегда было его убежищем. Здесь всё было понятно, просто, правильно.
Было. До Влада.
Артём переоделся медленно, оттягивая момент. Натянул форму, зашнуровал коньки. Руки слегка дрожали.
"Соберись, Соколов. Это просто тренировка."
Он вышел на лёд.
Холодный воздух ударил в лицо, и Артём почувствовал, как что-то внутри отпускает. Мысли замедлились, отступили. Знакомый скрип коньков, белая гладь под ногами, яркий свет прожекторов. Здесь он знал, кто он такой. Здесь он был капитаном, лучшим игроком, человеком, на которого можно положиться.
Не запутавшимся мальчишкой, который не может разобраться в собственных чувствах.
Артём катался кругами, набирая скорость. Ветер в лицо, мышцы работают, голова пустеет. Никаких мыслей о поцелуях, о руках под курткой, о тёмных глазах, которые смотрели на него так, будто хотели сожрать.
Постепенно начала подтягиваться команда. Голоса, смех, стук клюшек о лёд.
— О, капитан вернулся! — крикнул Воронов, выезжая на площадку. — Выздоровел?
— Типа того.
— Выглядишь как дерьмо, если честно.
— Спасибо, Воронов. — Артём через силу усмехнулся. — Ты тоже не красавец.
— Эй, я обидеться могу!
Команда рассмеялась. Миша хлопнул Артёма по плечу, Костя кивнул с другого конца площадки. Привычный трёп, привычные подколки. Почти нормально. Почти как раньше.
Артём начал расслабляться. Может, всё не так плохо. Может, он справится. Просто нужно сосредоточиться на игре, на команде, на...
Дверь раздевалки хлопнула.
Артём почувствовал его раньше, чем увидел. Что-то изменилось в воздухе, сгустилось, наэлектризовалось. Волоски на затылке встали дыбом. В желудке похолодело.
Он обернулся.
Влад выезжал на лёд.
Их взгляды встретились через всю площадку.
Влад выглядел... плохо. Хуже, чем Артём ожидал. Тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, острые скулы. Похудел за эти дни, или Артёму казалось?
Но глаза. Глаза горели. В них было что-то тёмное, голодное, отчаянное. Что-то, от чего у Артёма перехватило дыхание.
"Он тоже не спал. Все эти ночи. Он тоже."
Секунда. Две. Три.
Кто-то что-то крикнул, засвистел свисток Бориса Петровича, команда начала строиться. Артём моргнул, разрывая зрительный контакт.
Отвернулся первым.
Но ещё долго чувствовал взгляд Влада на своей спине, тяжёлый, жгучий, невыносимый.
***

Тренировка была адом.
Борис Петрович гонял их как проклятых. Спринты, передачи, отработка атак. Артём выкладывался на полную, толкал тело до предела. Лишь бы не думать. Лишь бы не чувствовать взгляд Влада на своей спине.
Они работали в разных звеньях. Борис Петрович то ли заметил напряжение между ними, то ли просто так совпало.
Артём был благодарен.
После тренировки он первым рванул в раздевалку. Скинул форму, схватил полотенце.
— Соколов.
Влад стоял в дверях. Ещё в форме, шлем в руках.
— Нам надо поговорить.
— Не о чем.
Артём прошёл мимо него, толкнув плечом. Направился к душевым.
— Артём!
Он не обернулся.
***
На следующий день повторилось то же самое.
И через день.
И через два.
Влад пытался поймать его везде. В раздевалке, в коридоре, на парковке. Артём уворачивался, сбегал, игнорировал.
— Соколов, хватит бегать!
— Отвали.
— Нам надо поговорить!
— Я сказал, отвали.
Команда начала замечать. Переглядывались, шептались. Артём чувствовал их взгляды, слышал обрывки разговоров.
"...снова поссорились..."
"...капитан его игнорирует..."
"...что у них за дерьмо..."
Плевать. Пусть думают, что хотят.
***
После очередной вечерней тренировки Борис Петрович поманил Артёма к себе.
— Соколов, зайди в кабинет. Нужно кое-что подписать.
В кабинете на столе лежала стопка бумаг: отчёты по нагрузке, формы на медицинские осмотры, подписи родителей новых юниоров.
— Завхоз заболел, а мне нужно всё отправить в лигу до завтра. Ты у нас самый ответственный — проверь, чтобы ничего не пропало.
Артём кивнул, сел за стол. Полчаса провозился с бумагами, расставляя подписи, сверяя списки. Тренер молча пил чай в углу.
— Спасибо, — сказал он, когда всё было готово. — Иди мойся. И отдохни, выглядишь уставшим.
— Хорошо.
Артём вернулся в раздевалку.
Пусто. Шкафчики закрыты, скамейки пустые. Все уже ушли.
Он выдохнул с облегчением. Наконец-то можно побыть одному.
Скинул форму, бросил в шкафчик. Взял полотенце, гель для душа. Пошёл в душевую.
Горячая вода ударила по плечам, смывая пот и усталость. Артём закрыл глаза, упёрся руками в стену. Позволил себе просто стоять, ни о чём не думая.
Тело ныло от усталости, но ум, наконец, замолчал. Здесь, под шум воды, он мог просто быть. Никем.
Первый раз за неделю он почувствовал что-то похожее на покой.
— Нам надо поговорить.
Артём дёрнулся, развернулся.
Влад стоял в дверях душевой. В джинсах и чёрной футболке, босой, видимо, скинул только кроссовки. Волосы растрёпанные, взгляд тяжёлый.
— Какого хрена? — Артём отступил к стене. Сердце заколотилось. — Как ты здесь оказался?
— Ждал в раздевалке. — Влад шагнул внутрь. Вода из ближайшего душа брызнула ему на плечо, тёмное пятно расползлось по футболке, но он не обратил внимания. — Ты неделю от меня бегаешь. Хватит.
— Уйди.
— Нет.
— Лебедев, я серьёзно...
— И я серьёзно. — Ещё один шаг. Теперь между ними было меньше метра. Вода лилась на них обоих, горячая, обволакивающая. Футболка Влада промокла насквозь, облепила тело, и Артём видел каждую мышцу под мокрой тканью. — Ты заблокировал мой номер. Игнорируешь меня на тренировках. Сбегаешь каждый раз, когда я пытаюсь подойти.
— Потому что нам не о чем разговаривать.
— Враньё.
Влад сделал ещё один шаг. Теперь они стояли совсем близко. Артём чувствовал жар его тела даже сквозь горячий пар. Видел капли воды на его лице, на шее, на губах.
— Ты ответил на поцелуй, — сказал Влад тихо. — Ты застонал мне в рот. Ты схватил меня и притянул ближе. А потом сбежал как трус.
— Я не трус.
— Тогда почему бежишь?
— Потому что это неправильно! — Артём почти кричал. Вода текла по лицу, мешалась со словами. — Ты мой сводный брат! Мы не можем...
— Не можем что?
Влад подался вперёд. Их лица в сантиметрах. Его глаза тёмные, зрачки расширенные.
— Не можем хотеть друг друга? — Голос низкий, хриплый. — Поздно, Соколов. Я уже хочу. И ты тоже.
— Нет...
— Да.
Влад прижал его к стене. Холодный кафель впился в спину, контраст с горячей водой заставил Артёма вздрогнуть. Или это от близости Влада, от его тела, прижатого к его собственному. Мокрая ткань футболки тёрлась о голую кожу Артёма.
— Скажи мне, что не хочешь, — прошептал Влад ему в губы. — Скажи, и я уйду.
Артём открыл рот.
Слова не шли.
Потому что это была бы ложь. Самая большая ложь в его жизни.
Он хотел. Господи, как он хотел.
Влад усмехнулся. Той самой усмешкой, которую Артём ненавидел. Или думал, что ненавидел.
— Так я и думал.
И поцеловал его.
Горячо. Жадно. Без той осторожности, что была в первый раз. Влад целовал его так, будто имел на это право, будто они делали это тысячу раз, будто тело Артёма принадлежало ему.
И Артём сдался.

Он схватил Влада за плечи, притянул ближе. Впился в его губы, отвечая на поцелуй с той же жадностью. Потом его руки скользнули вниз, вцепились в мокрую футболку, потянули вверх.
— Сними, — выдохнул он в губы Влада.
Влад отстранился на секунду, и они вместе стянули с него футболку. Мокрая ткань шлёпнулась на пол душевой. Артём провёл ладонями по его груди, по прессу, горячая кожа, скользкая от воды.
Влад застонал, притянул его обратно. Их языки сплелись, и Артём застонал в ответ, громко, не сдерживаясь.
Руки Влада скользнули по его бокам, по спине, сжали задницу. Притянули ещё ближе, так что их бёдра столкнулись. Артём почувствовал его возбуждение сквозь мокрый деним, твёрдое, горячее.
— Блядь, — выдохнул Влад ему в рот. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел.
Артём не ответил. Не мог. Его пальцы уже возились с пуговицей на джинсах Влада. Расстегнул, дёрнул молнию вниз, стянул джинсы и боксёры достаточно, чтобы освободить его член.
Влад глухо застонал, когда Артём обхватил его.
— Артём...
Его имя из уст Влада звучало как молитва. Как проклятие. Как всё одновременно.
Рука Влада скользнула вниз по животу Артёма. Пальцы обхватили его член, Артём был голый, мокрый, открытый.
Артём вскрикнул, дёрнулся. Ощущение было слишком острым, слишком ярким. Чужая рука на его члене, уверенная, знающая, что делать.
Влад начал двигать рукой. Медленно сначала, потом быстрее. Большой палец прошёлся по головке, размазывая выступившую смазку. Артём запрокинул голову, ударился затылком о кафель, но ему было плевать.
— Смотри на меня, — приказал Влад.
Артём открыл глаза. Встретился с тёмным, голодным взглядом.
Они двигали руками в одном ритме. Влад на члене Артёма, Артём на члене Влада. Быстро, жадно, отчаянно. Вода текла по их телам, смывала пот, смешивалась со стонами.
— Хочу видеть, как ты кончишь, — прошептал Влад. — Хочу знать, какое у тебя лицо.
Артём застонал. Потянулся к нему, нашёл губами его рот. Целовал жадно, беспорядочно, пока их руки доводили друг друга до края.
Артём чувствовал, как нарастает волна внутри, как сжимается что-то внизу живота.
— Я сейчас..., — выдохнул он.
— Давай, — Влад ускорил движения. — Кончи для меня.
Артём закричал. Оргазм накрыл его волной, выгнул тело, выбил воздух из лёгких. Он кончал долго, содрогаясь, вцепившись в плечо Влада так, что наверняка оставил синяки.
Влад кончил следом. Артём почувствовал, как его член дёрнулся в руке, как горячее брызнуло на живот, смешиваясь с водой. Услышал хриплый стон, почувствовал, как Влад уткнулся лбом в его плечо, тяжело дыша.
Они стояли так, прижавшись друг к другу. Вода смывала следы того, что произошло. Сердца колотились в унисон.
Затем Влад поднял голову. Посмотрел на него. В глазах что-то незнакомое, мягкое.
— Давно об этом мечтал, — сказал он тихо.
Артём не знал, что ответить. Стоял, прижатый к стене, и смотрел на человека, которого ненавидел три года. Которого хотел так сильно, что это сводило его с ума.
Влад усмехнулся. Той самой усмешкой, но теперь в ней было что-то похожее на понимание.
Он отступил. Застегнул джинсы, подобрал мокрую футболку с пола. Натянул её, не выжимая, ткань облепила тело.
— Увидимся, Соколов.
Вышел из душевой, не оглядываясь.
Артём остался один.
Вода всё ещё текла по его телу. Горячая, бесконечная. Он сполз по стене, сел на мокрый кафель.
Уставился в пустоту.
"Что я наделал?"
***
Влад шёл по коридору к раздевалке.
Сердце всё ещё колотилось. Губы горели. Тело помнило каждое прикосновение.
Он остановился у шкафчиков. Прислонился спиной к металлу, закрыл глаза.
"Наконец-то ты сдался, Соколов."
Усмешка сама собой растянула губы. Артём Соколов, идеальный капитан, правильный до тошноты, кончил в его руке. Стонал его имя. Смотрел на него так, будто Влад был единственным человеком на земле.
Но где-то глубоко внутри, там, куда Влад старался не заглядывать, шевельнулось что-то другое.
Он попался.
Потому что это было не просто желание. Не просто похоть, не просто игра.
Когда Артём кончал, когда его лицо исказилось от удовольствия, когда он выдохнул имя Влада... что-то щёлкнуло. Что-то встало на место.
И это пугало больше, чем Влад готов был признать.
Он открыл глаза. Посмотрел на закрытую дверь душевой.
— Что ты со мной делаешь, Соколов? — прошептал он.
Ответа не было.
Влад оделся и вышел из раздевалки.
На улице шёл снег. Мелкий, колючий, январский. Влад поднял лицо к небу, позволил снежинкам таять на разгорячённой коже.
"И что теперь?"
Он не знал.
Но одно понимал точно: назад дороги нет.
Для них обоих.
***
Прошло три дня с того, что случилось в душевой. Три дня, за которые они не сказали друг другу ни слова. Артём приходил на тренировки первым, уходил последним. Избегал раздевалку, когда там был Влад. Избегал его взгляда, его голоса, самого его присутствия.
Но сегодня не получилось
Артём сидел в раздевалке, делая вид, что возится со шнурками коньков.
Команда уже разошлась. Воронов хлопнул его по плечу на прощание, Миша крикнул что-то про пиво вечером. Артём кивал, улыбался, отвечал односложно. Ждал, пока все уйдут.
Ждал, пока уйдёт Влад.
Но тот не уходил.
Сидел на скамейке напротив, медленно расшнуровывая коньки. Слишком медленно. Артём чувствовал его взгляд на своей спине такой тяжёлый и настойчивый.
— Соколов.
Артём не поднял головы.
— Соколов, хватит прятаться.
— Я не прячусь.
— Да неужели? — Влад встал, подошёл ближе. Артём не поднимал глаз, только мелькнули чёрные кроссовки с белыми шнурками где-то у колен. — Три дня ты смотришь сквозь меня. Не отвечаешь на сообщения. Сбегаешь с тренировки каждый раз, когда я пытаюсь подойти.
— У меня дела.
— Враньё.
Артём, наконец, поднял голову. Влад стоял в метре от него, скрестив руки на груди. Лицо напряжённое, в глазах что-то незнакомое. Не усмешка. Не злость.
Усталость. И что-то похожее на отчаяние.
— Чего тебе надо, Лебедев?
— Чтобы ты вернулся домой.
Артём моргнул.
— Что?
— Домой. К матери. — Влад провёл рукой по волосам. Жест нервный, непривычный для него. — Ты там не появлялся с Нового года. Ирина..., — он запнулся. — Она грустная. Я видел, как она пару раз вытирала глаза, когда думала, что никто не видит.
Артём почувствовал укол вины.
— Это не из-за неё.
— Я знаю. — Влад шагнул ближе. — Это из-за меня. Из-за того, что было в душевой.
— Давай не будем.
— Почему? Потому что это правда? — Ещё один шаг. Теперь между ними было меньше метра. — Ты сбежал из-за меня. И теперь твоя мать страдает, потому что ты не можешь...
— Не можешь что? — Артём встал. Они оказались лицом к лицу. — Смотреть тебе в глаза после того, как ты... как мы...
Он не закончил. Не мог произнести это вслух.
— Вернись, — сказал Влад тихо. — Ради неё. Пожалуйста.
— А если не вернусь?
Влад сглотнул. Что-то дрогнуло в его лице.
— Тогда мне придётся ей рассказать. Почему ты на самом деле сбежал.
Артём похолодел.
— Ты не посмеешь.
— Я не хочу. — Голос Влада дрогнул. — Но я не знаю, что ещё делать. Ты со мной не разговариваешь. Не отвечаешь. Прячешься. А она... она думает, что это из-за неё. Что она что-то сделала не так, что выбрала Виктора вместо тебя.
Артём отвернулся. Сжал кулаки.
Мать. Он почти не думал о ней эти дни, слишком занятый собственной паникой. Слишком занятый тем, чтобы убежать от Влада, от своих чувств, от того, что случилось между ними.
— Я просто…, — продолжил Влад. Его голос звучал устало, надломленно. — Я не знаю, как до тебя достучаться. Я с Нового года пытаюсь поговорить с тобой…
— Потому что не о чем...
— Есть о чём. — Влад шагнул к нему. — То, что было в душевой...
— Ничего не было.
— Было. И ты это знаешь.
Они стояли слишком близко. Артём чувствовал тепло его тела, запах его одеколона, тот самый, от которого кружилась голова.
— Вернись домой, — прошептал Влад. — Я обещаю держаться на расстоянии. Не буду тебя трогать. Не буду... Это не повторится.
— Сомневаюсь.
— Смогу ради Ирины и ради тебя.
Артём смотрел на него. На тёмные круги под глазами, на напряжённую линию челюсти, на губы, которые он так хорошо помнил на вкус.
— Я подумаю, — сказал он, наконец.
Влад выдохнул. Кивнул. Отступил на шаг.
— Хорошо.
Артём схватил сумку, направился к выходу.
— Соколов.
Он обернулся в дверях.
Влад стоял посреди раздевалки. Руки в карманах, плечи напряжённые. Смотрел на Артёма так, будто хотел что-то сказать. Что-то важное.
Но промолчал.
— Увидимся, — бросил только.
Артём кивнул и вышел.
***
Холл ледового комплекса был полупустым. Несколько человек у автоматов с кофе, пара болельщиц у стенда с расписанием игр. Артём прошёл мимо, направляясь к выходу.
— Влад!
Артём замер и обернулся.
Настя стояла у стойки администратора в розовом пуховике и белых ботинках. Светлые волосы были распущены, макияж выглядел свежим. Она широко и ярко улыбалась.
Увидев Влада, она оживилась ещё больше, сделала шаг навстречу, подошла к нему, положила руку на его предплечье и склонила голову набок.
— Я уже час тебя жду! Ты же после тренировки обычно быстро смываешься.
Влад кивнул, но взгляд его скользнул мимо Насти, прямо к Артёму, который всё ещё стоял у двери.
Их глаза встретились.
Настя болтала что-то, не замечая напряжения в воздухе. Её пальцы поглаживали рукав Влада, она придвигалась ближе, смеялась над собственными шутками.
— ...насчёт субботы, — услышал Артём. — После игры ребята собираются в клуб. Ты придёшь?
— Может быть, — ответил Влад, не отрывая взгляда от Артёма.
— Ну, пожааалуйста. — Настя придвинулась ещё ближе. — Будет весело. Я буду.
Что-то горячее и злое поднялось в груди Артёма. Он помнил каждую секунду того часа в душе: их руки, поцелуи, расширенные зрачки от желания, дрожь в голосе.
А Влад теперь стоял с ней, кивал, отвечал и всё это время смотрел на него. Но Артёму казалось, что тот смеётся. Что позволяет ей трогать себя. Что забыл.
Будто всё это можно стереть.
— Посмотрим, — сказал Влад Насте, всё ещё глядя на Артёма.
— Я буду ждать! — Настя встала на цыпочки и чмокнула его в щёку.
Артём развернулся и пошёл к выходу.
Быстро. Не оглядываясь.
Толкнул дверь, холодный воздух ударил в лицо. Он зашагал к парковке, где стояла его Camry.
"Какого хрена я злюсь?"
Ключи дрожали в руке, когда он открывал машину.
— Соколов!
Артём замер с рукой на ручке двери.
Шаги по асфальту. Быстрые, приближающиеся.
— Соколов, стой.
Влад догнал его у машины. Без куртки, только в толстовке, дыхание частое, щёки красные от холода.
— Чего тебе?
— Это ничего не значило.
Артём усмехнулся. Горько, зло.
— Мне плевать.
— Врёшь.
— Не вру. — Он дёрнул дверь. — Делай что хочешь. С кем хочешь.
Влад схватил его за руку.
— Не делай вид, что тебе всё равно.
— Отпусти.
— Нет.
Артём развернулся. Они стояли слишком близко, почти касаясь друг друга. Пар изо рта смешивался в холодном воздухе.
— Что ты хочешь от меня услышать? — Артём почти шипел. — Что меня бесит, как она на тебя вешается? Что меня трясёт, когда она тебя трогает? Что я...
Он осёкся. Сжал челюсти.
"Господи, что я несу."
Взгляд Влада изменился, в нём вспыхнул знакомый, нестерпимый голод.
— Продолжай.
— Нет.
— Ты ревнуешь.
— Не ревную.
— Ревнуешь. — Влад сделал шаг вперёд. Прижал Артёма спиной к машине. — И знаешь что? Мне это нравится.
Артём почувствовал, как перехватывает дыхание. Влад был слишком близко. Его руки упёрлись в машину по обе стороны от Артёма, запирая в ловушке.
— Я не флиртовал с ней, — сказал Влад тихо. — Не собираюсь никуда идти в субботу. Мне не нужен никто, кроме...
Он замолчал.
Артём смотрел на него. На губы, которые были так близко. На тёмные глаза, в которых отражались фонари парковки.
— Кроме кого? — прошептал он.
Влад наклонился ближе. Их губы почти касались.
— Вернись домой, — выдохнул он. — Пожалуйста.
Тишина. Артём чувствовал это кожей, пульсацию между ними, как воздух стал плотным и заряженным.
Он шумно сглотнул.
— Хорошо, — сказал он, наконец. — Я вернусь.
Влад выдохнул. Облегчённо, почти судорожно. Отступил на шаг, освобождая Артёма.
— Спасибо.
Артём кивнул. Сел в машину, завёл двигатель. Влад всё ещё стоял рядом, засунув руки в карманы толстовки, смотрел, как Артём выезжает с парковки.
В зеркале заднего вида Артём видел его силуэт, одинокую фигуру под фонарём, провожающую взглядом уезжающую машину.
Он сжал руль сильнее.
"Я вернусь домой. Ради мамы."
Только ради мамы.