Стеклянный мальчик.

Первая неделя в студии Хенджина пролетела как один долгий, осторожный вдох.

Феликс боялся быть навязчивым. Он просыпался раньше брата, тихо, как мышка, пробирался в крошечный санузел и подолгу смотрел на свое отражение. Синяк под глазом медленно желтел, превращаясь в грязно-зеленое пятно, но внутри него самого что-то начинало светлеть.

Он не знал, как себя вести. Дома его либо игнорировали, либо били. Здесь же Хенджин каждое утро спрашивал: "Как спалось?", и Феликс каждый раз терялся, не зная, какой ответ правильный.

- Ликс, иди есть, - позвал Хенджин на третье утро, ставя на стол тарелку с яичницей.

Феликс вышел, мясь в дверях. Он смотрел на тарелку, но не садился.

- Ты чего? - нахмурился Хенджин.

- Я... можно? - тихо спросил Феликс, и этот вопрос резанул Хенджина острее ножа.

Он подошел к брату, взял его за плечи и мягко, но настойчиво усадил за стол.

- Слушай меня, - сказал он, глядя прямо в глаза. - Здесь ты всегда можешь есть. Здесь ты всегда можешь просить. Здесь ты всегда можешь занимать место. Ты понял?

Феликс кивнул, но вилка в его руке двигалась неуверенно, будто он ждал, что тарелку в любой момент выдернут из-под носа.

Хенджин сел напротив и сделал вид, что читает учебник, но на самом деле следил за братом краем глаза. Он видел, как Феликс ест быстро, почти не жуя, будто боится, что не успеет. Видел, как он вздрагивает, когда за окном громко проезжает машина. Видел, как он поджимает ноги, когда Хенджин просто проходит мимо.

🗯️Стеклянный мальчик, - подумал Хенджин. - Целый, но весь в трещинах.🗯️

---

В школе все изменилось.

Друзья встретили Феликса у входа всем скопом. Чанбин первым подлетел и сгреб его в охапку, забыв о том, что Феликс не любит резких прикосновений. Тот дернулся, но потом обмяк и уткнулся носом в плечо друга.

- Ты как? - зашептал Чанбин. - Нормально? Не жалеешь?

- Не жалею, - тихо ответил Феликс. - Там... там спокойно. Хенджин заботится.

- А родители? - Джисон подошёл ближе, его глаза были встревоженными.

Феликс пожал плечами.

- Хенджин сказал, что сам все решит. Я ему верю.

Они вошли в школу, и Феликс впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на покой. Здесь, среди друзей, и с мыслью, что вечером он вернется не в тот холодный дом, а в тесную, но теплую студию к брату, мир переставал быть таким враждебным.

На большой перемене к нему подошёл Сынмин с двумя булочками.

- Хенджин-хён передал. Сказал, чтобы ты съел обе, иначе он обидится.

Феликс улыбнулся - впервые за долгое время настоящей, теплой улыбкой. Он взял булочки и спрятал одну в рюкзак.

- Ты чего? - удивился Сынмин.

- Хену оставлю, - просто ответил Феликс. - Он вечно забывает поесть, когда готовится.

Друзья переглянулись, и Чанбин тихо выдохнул.

- Блин, Ликс, вы такие... я даже не знаю слово. Милые? Грустные? Короче, вы есть друг у друга - и это главное.

---

Хенджин сдержал слово. Родителям он больше не звонил, но однажды они сами объявились.

Это случилось через две недели. Хенджин возвращался из академии и увидел их у дверей своей студии. Мать - с поджатыми губами, отец - с бутылкой в кармане куртки.

- Явился, - процедил отец. - Где этот щенок?

Хенджин встал между ними и дверью.

- Его здесь нет. И не будет.

- Ты не имеешь права! - взвизгнула мать. - Он наш сын!

- А вы - наши родители, - холодно ответил Хенджин. - Только почему-то мне пришлось вытаскивать его из вашего дома в синяках.

- Мы его воспитаем как надо, - отец шагнул вперед. - Уберись с дороги.

- Нет.

Голос Хенджина прозвучал так твердо, что даже отец опешил.

- Я подам заявление на опеку. Мне восемнадцать, я могу. И если вы приблизитесь к нему, я сделаю всё, чтобы вы сели. У меня есть доказательства.

Мать побледнела. Отец сжал кулаки, но Хенджин даже не дрогнул.

- Уходите, - тихо сказал он. - И не приходите больше.

Они ушли, осыпая его проклятиями. Хенджин прислонился спиной к двери и закрыл глаза. У него дрожали руки, но внутри была странная пустота. Он только что похоронил свои отношения с родителями. И почему-то ему не было жаль.

Он вошёл в студию и замер. Феликс сидел на полу, прижав колени к груди. Он был бледный, в глазах стояли слезы.

- Я слышал, - прошептал он. - Они приходили?

- Ушли, - Хенджин опустился рядом и обнял его. - Больше не придут. Я обещаю.

Феликс вцепился в его кофту и разрыдался - громко, по-детски, взахлеб. Он плакал от страха, от облегчения, от того, что кто-то наконец-то встал между ним и болью.

- Тише, маленький, - шептал Хенджин, качая его, как в детстве. - Я здесь. Никому тебя не отдам.

Они просидели так до вечера, пока за окном не стемнело. А потом Хенджин включил старый фильм, укрыл их обоих пледом и держал брата за руку, пока тот не уснул, уткнувшись носом ему в плечо.

---

Время шло.

Феликс понемногу оттаивал. Он перестал вздрагивать от каждого шороха. Начал оставлять свои вещи не только в рюкзаке, но и на кресле, на столе. Однажды Хенджин вернулся домой и застал его за готовкой - Феликс стоял у плиты и сосредоточенно помешивал рамен.

- Ты чего? - удивился Хенджин.

- Ты много занимаешься, - буркнул Феликс, не оборачиваясь. - Решил помочь.

Хенджин подошёл и заглянул через плечо. Рамен подгорал, на плите было забрызгано, но в груди у Хенджина разлилось такое тепло, что он едва сдержал слезы.

- Спасибо, - сказал он серьезно и чмокнул брата в макушку. - Ты лучший.

Феликс покраснел до корней волос.

Его друзья иногда приходили в гости. Тесная студия с трудом вмещала пятерых, но они умудрялись сидеть на полу, на кровати, даже на подоконнике. Чанбин приносил чипсы, Джисон - свои бесконечные шутки, Сынмин - уютное молчание. Они смотрели фильмы, играли в карты, и Феликс впервые в жизни чувствовал, что у него есть не только брат, но и настоящая семья.

Однажды, когда друзья ушли, Хенджин застал Феликса за странным занятием. Тот сидел на кровати и рассматривал свои руки.

- Ликс? - позвал Хенджин. - Ты чего?

Феликс поднял голову. В его глазах было что-то новое - не страх, не боль, а удивление.

- Хён, - тихо сказал он. - Я, кажется, перестал их бояться. Свои руки. Раньше я смотрел на них и вспоминал, как... ну, ты понимаешь. А сейчас просто смотрю. И они просто мои руки.

Хенджин подошёл и сел рядом. Он взял ладони брата в свои, переплел пальцы.

- Они красивые, - сказал он. - Сильные. Ты еще столько всего сможешь ими сделать. Написать книгу. Построить дом. Обнять кого-то, кто будет в этом нуждаться.

Феликс сжал его пальцы.

- Например, тебя, - улыбнулся он.

- Например, меня, - согласился Хенджин.

---

Выпускной Хенджина был странным праздником.

Родители не пришли - Хенджин даже не сообщал им дату. Вместо них в первом ряду сидели Феликс, Чанбин, Джисон и Сынмин. Они держали самодельный плакат "Хён, ты красавчик!" и орали громче всех, когда Хенджин выходил за аттестатом.

После официальной части они устроили пикник в парке. Хенджин сидел на траве, Феликс прижимался к его плечу, а друзья обсуждали планы на лето.

- Поступать будешь? - спросил Чанбин у Хенджина.

- Да, в университет здесь, - кивнул тот. - Не хочу далеко уезжать.

Он посмотрел на Феликса. Тот замер, боясь поднять глаза.

- Я же теперь должен следить, чтобы этот мелкий нормально ел, - усмехнулся Хенджин. - Так что буду местным.

Феликс ткнул его локтем в бок, но по его лицу расползлась счастливая улыбка.

Вечером они вернулись в студию. Хенджин снял пиджак и рухнул на кровать.

- Я устал, - простонал он. - Зачем люди вообще придумали праздники?

Феликс прилёг рядом, положив голову брату на грудь.

- Хён, - тихо сказал он. - Спасибо.

- За что?

- За всё. За то, что забрал. За то, что терпишь. За то, что...

- Эй, - Хенджин перебил его и приподнял голову Феликса за подбородок. - Ты никогда не будешь тем, кого нужно "терпеть". Понял? Ты - мой брат. Моя семья. Моя ответственность и моя радость.

Феликс смотрел на него долго-долго, а потом вдруг приподнялся и поцеловал в щеку - легко, почти невесомо.

- Ты тоже моя семья, - прошептал он. - Ты - всё, что у меня есть.

Хенджин обнял его крепко-крепко и закрыл глаза.

Впереди была целая жизнь. Экзамены, работа, новые проблемы. Но сейчас, в этой крошечной комнате, пахнущей раменом и уютом, было только двое. Брат и брат. Два осколка одной разбитой семьи, которые сложились во что-то новое и прекрасное.

Феликс впервые засыпал без мысли о том, что завтра может случиться что-то плохое. Потому что рядом был Хенджин. А с ним было безопасно.

Всегда.