Глава 3.
Время - удивительная штука. Оно не лечит, вопреки всем поговоркам, но оно учит жить заново. Учит дышать, когда внутри еще ноет, учит улыбаться, когда хочется плакать, и учит верить, когда мир уже сто раз доказывал, что верить нельзя.
Хенджин закончил университет с красным дипломом. Феликс сидел в первом ряду, сжимая в руках букет белых хризантем - он знал, что брат любит именно такие, простые и строгие. Рядом, как всегда, были Чанбин, Джисон и Сынмин. Они уже стали чем-то большим, чем просто друзьями Феликса - они стали общей семьей.
После университета Хенджину предложили место в крупной IT-компании. Зарплата была более чем приличной, а через год его повысили до руководителя небольшого отдела. Феликс к тому времени заканчивал одиннадцатый класс, готовился к поступлению и по ночам рисовал - оказалось, у него был талант к иллюстрациям.
Они до сих пор жили в той крошечной студии. Феликс спал на раскладушке, потому что кровать Хенджина была слишком мала для двоих, но каждую ночь он все равно перебирался к брату - просто чтобы чувствовать тепло. Хенджин никогда не прогонял.
Но однажды вечером Хенджин вернулся с работы с загадочной улыбкой.
- Ликс, - сказал он, бросая ключи на тумбочку. - У нас завтра важное дело.
- Какое? - Феликс оторвался от учебника.
- Мы едем смотреть квартиру.
Феликс замер. Ручка выпала из пальцев.
- Что?
- Я копил два года, - Хенджин присел на край кровати напротив него. - Плюс кредит, но я потяну. Трёхкомнатная, в новом районе. С большими окнами и балконом.
- Хён... - Феликс не находил слов. - Это же... это столько денег...
- Заработал, - просто ответил Хенджин. - Мы больше не будем ютиться в этой коробке. Ты заслуживаешь свою комнату. Настоящую.
Феликс сглотнул ком в горле. Своя комната. Место, где никто не войдет без стука. Где он сможет повесить свои рисунки на стены и не бояться, что их сорвут в приступе гнева. Где...
- Хён, - его голос дрогнул. - А ты? Ты будешь рядом?
- Всегда, - Хенджин протянул руку и взъерошил его волосы. - Я же говорю: трехкомнатная. Одна тебе, одна мне, одна гостевая или кабинет. Но если ты захочешь прийти ко мне посреди ночи - дверь всегда открыта.
Феликс уткнулся лицом в ладони, чтобы брат не видел слез. Но Хенджин видел. Он всегда видел.
---
Квартира оказалась даже лучше, чем на фотографиях.
Светлая, просторная, с высокими потолками и панорамными окнами на солнечную сторону. Феликс шел по пустым комнатам и не верил своим глазам. В его голове до сих пор жил тот тесный дом, где ему запрещали занимать место, где его комната была размером с чулан, где он боялся дышать лишний раз.
- Нравится? - спросил Хенджин, наблюдая за ним.
Феликс обернулся. Он стоял посередине будущей гостиной, и солнечный свет падал на его лицо, высвечивая веснушки, которые он когда-то ненавидел, а теперь почти полюбил.
- Это... это точно наше? - тихо спросил он. - Никто не придет и не скажет, что мы должны уйти?
Хенджин подошёл и встал рядом, беря его за руку.
- Наше, Ликс. Я все оформил. Здесь мы в безопасности.
Феликс сжал его пальцы и выдохнул - долго, прерывисто, будто отпускал то, что держал внутри годами.
---
Переезд был шумным и веселым.
Чанбин таскал коробки и ругался, что лифт слишком маленький. Джисон постоянно отвлекался и что-то фотографировал для своего блога. Сынмин молча и методично распаковывал посуду, расставляя её по местам с хирургической точностью.
А Феликс просто стоял посреди своей новой комнаты и не знал, с чего начать.
Комната была большой. Намного больше, чем он мог себе представить. Хенджин специально выбрал ту, что выходила окнами во двор, чтобы было тихо. Белые стены ждали, когда их украсят. Пустой книжный шкаф ждал книг. Новая кровать с мягким матрасом ждала, когда на ней кто-то уснет и не будет бояться.
- Ну как? - Хенджин заглянул в дверь.
- Хён, - Феликс повернулся к нему. - Я не знаю, что тут делать. Она слишком большая.
- Жить, - улыбнулся Хенджин. - Рисовать. Спать. Мечтать. Хочешь, мы вместе ее обставим? Купим то, что тебе нравится.
Феликс кивнул, но потом вдруг спросил.
- А можно... можно я пока побуду у тебя? Ну, пока не привыкну?
Хенджин рассмеялся - тепло, искренне.
- Глупый. Конечно, можно. Там кстати кровать широкая, мы вдвоем поместимся.
---
Первая ночь в новой квартире была странной.
Феликс лежал рядом с Хенджином, смотрел в потолок и слушал тишину. Здесь не было слышно соседей за стеной, не было шума машин, не было страшных звуков из родительской спальни. Только тихое дыхание брата рядом.
- Не спишь? - шепотом спросил Хенджин.
- Не могу, - признался Феликс. - Слишком... тихо. И слишком хорошо. Боюсь, что это сон.
Хенджин перевернулся на бок и притянул его ближе, обнимая одной рукой.
- Не сон, - сказал он. - Чувствуешь? Я настоящий. Кровать настоящая. Завтра мы пойдем на кухню и будем пить кофе. А послезавтра ты пойдешь в школу из этой квартиры. И так будет каждый день.
Феликс уткнулся носом ему в плечо и вдруг тихо засмеялся.
- Ты знаешь, о чем я думаю?
- О чем?
- Если бы кто-то сказал мне два года назад, что я буду лежать в такой квартире, рядом с тобой, и мне не будет страшно... я бы не поверил.
- А теперь веришь?
- Теперь - да. Потому что ты рядом.
---
Жизнь налаживалась.
Феликс поступил в художественный колледж. Хенджин гордился им так, будто это он сам поступил. Они обставили квартиру - не слишком дорого, но уютно. В комнате Феликса появился мольберт, полки с красками и сотни набросков. Некоторые из них - портреты Хенджина, спящего, читающего, смеющегося.
Друзья приходили в гости каждые выходные. Теперь было где развернуться - большая гостиная вмещала всех. Они жарили мясо на балконе, смотрели фильмы на огромном телевизоре, играли в настольные игры до полуночи.
Однажды, когда все разошлись, Феликс убирал со стола и вдруг замер. Хенджин мыл посуду на кухне и что-то напевал себе под нос. Свет от лампы падал на его спину, делая его таким домашним, таким... родным.
- Хён, - позвал Феликс.
- А?
- Я тебя люблю. Очень.
Хенджин обернулся, улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Феликса всегда щемило сердце.
- Я тоже тебя люблю, мелкий. Иди сюда.
Феликс подошёл и обнял его со спины, уткнувшись лицом между лопаток.
- Знаешь, - сказал он тихо. - Я иногда думаю о том, что было бы, если бы ты тогда не забрал меня.
- Но я забрал, - Хенджин накрыл его руки своими. - И больше никогда не отпущу.
---
Прошлое иногда напоминало о себе.
Однажды вечером раздался звонок с незнакомого номера. Хенджин ответил и замер, услышав голос матери.
- Сынок... - говорила она. - Мы тут подумали... может, встретимся? Мы скучаем. И Феликс, наверное, тоже...
Хенджин слушал и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость.
- Вы скучаете? - переспросил он ровно. - По кому? По тому, кого били? Кого морили голодом? Кого выгнали?
- Мы же родители... - голос матери дрогнул. - Мы ошибались, но...
- Но ничего, - оборвал Хенджин. - Не звоните больше. У нас все хорошо. Без вас.
Он положил трубку и обернулся. Феликс стоял в дверях, бледный, сжимая в руках кисть.
- Это были они? - тихо спросил он.
- Да, - Хенджин подошёл и обнял его. - Не бойся. Я им все объяснил.
- Хён... - Феликс дрожал. - А вдруг они придут? Вдруг...
- Не придут, - твердо сказал Хенджин. - Я не пущу. И ты не пускай. Здесь наш дом. А они не имеют к нему никакого отношения.
Феликс кивнул, но в ту ночь опять пришел к брату в спальню. Хенджин просто подвинулся и укрыл его одеялом.
- Спи, - шепнул он. - Я рядом.
---
Весной Феликс устроил выставку своих работ в колледже.
Хенджин отпросился с работы, чтобы прийти. Он стоял перед рисунком, на котором был изображен мальчик с веснушками, сидящий на подоконнике, и не мог отвести взгляд. Свет падал так тепло, так уютно, что хотелось войти внутрь и остаться там.
- Это я, - раздался голос за спиной. Феликс подошёл и встал рядом. - Первый рисунок, который я сделал после того, как мы переехали.
- Он прекрасен, - сказал Хенджин. - Ты прекрасен.
Феликс покраснел и ткнул его локтем.
- Хватит меня смущать.
- Не хватит, - усмехнулся Хенджин. - Ты мой брат. Я имею право тебя хвалить.
Подошли друзья, начали шуметь, поздравлять, хлопать по плечам. Феликс улыбался, смеялся, но краем глаза все время искал Хенджина в толпе. И находил. Всегда находил.
---
Вечером они сидели на балконе своей квартиры, пили чай и смотрели на огни города.
- Хён, - вдруг сказал Феликс. - А ты помнишь, как я боялся даже просить еду?
- Помню.
- А как вздрагивал от каждого звука?
- Помню.
- А как не верил, что это все - наше?
Хенджин повернулся к нему.
- Помню. И помню, как ты изменился. Ты больше не тот испуганный мальчик, которого я забрал из того дома.
Феликс посмотрел на свои руки, потом на брата.
- Это ты меня таким сделал, - тихо сказал он. - Ты и друзья. Вы дали мне то, чего у меня никогда не было.
- Чего?
- Дом. Семью. Право быть собой.
Хенджин молчал, глядя на него. В свете уличных фонарей лицо Феликса казалось почти прозрачным, но в глазах горел огонь - живой, настоящий.
- Я горжусь тобой, Ликс, - сказал он наконец. - Каждый день. Каждую минуту.
Феликс улыбнулся и придвинулся ближе, кладя голову ему на плечо.
- А я горжусь тобой. Ты мой герой, Хён.
Они сидели так долго, пока чай не остыл, а город не заснул. Внизу шумели машины, где-то лаяла собака, а на балконе двенадцатого этажа было тихо и тепло.
Феликс закрыл глаза и подумал: «Я дома».
И это было правдой.
---
Утром Хенджин ушел на работу, а Феликс остался один. Он прошелся по квартире, трогая стены, прикасаясь к вещам, вдыхая запах свежего постельного белья. Зашел в свою комнату, постоял у мольберта, потом прошел в комнату Хенджина.
На тумбочке лежала записка.
"Ликс, я купил тебе новые краски, они на кухне. И не вздумай пропустить обед. Люблю. Хён".
Феликс прижал записку к груди и улыбнулся.
Стеклянный мальчик больше не боялся разбиться. Потому что теперь у него было мягкое место, где можно упасть. И это место всегда будет рядом.