Глава 4.
Два года пролетели как один миг.
Феликсу было девятнадцать. Он заканчивал второй курс художественного колледжа, его работы уже выставлялись в небольшой галерее, а по ночам он иногда подрабатывал иллюстратором для детских книг. Друзья говорили, что у него талант, но Феликс просто делал то, что любил.
Хенджин к этому времени вырос до ведущего аналитика в своей компании. Он купил машину, иногда ездил в командировки, но всегда возвращался. В их большую светлую квартиру, где его ждал младший брат.
Феликс изменился. Исчезла та болезненная худоба, плечи расправились, веснушки на лице стали только ярче, обрамляя скулы, которые приобрели четкие очертания. Друзья иногда дразнили его, говоря, что он слишком красивый для парня, но Феликс только отмахивался.
Он почти не вспоминал тот дом. Почти.
Но внутри него жило что-то, о чем он боялся говорить даже себе. Чувство, которое росло вместе с ним. Которое не имело названия, но имело лицо - лицо его брата.
---
Это случилось летним вечером.
Они сидели на балконе - традиция, которую не нарушали годами. Город шумел где-то внизу, чай остывал в кружках, а Хенджин рассказывал о новой коллеге, которая слишком громко смеется и слишком часто просит помочь с отчетами.
- Она к тебе клеится, - усмехнулся Феликс.
- Да ну, - отмахнулся Хенджин. - Просто общительная.
- Хён, ты наивный, - Феликс закатил глаза. - Девушка, которая просит помощи у красивого парня каждый день - это не просто общительность.
Хенджин поперхнулся чаем.
- Ты сказал "красивого"?
- Я сказал "красивого парня", - невозмутимо повторил Феликс. - Ты в зеркало смотрелся? Или думаешь, я один такой зоркий?
Хенджин смутился, чего почти не бывало. Он кашлянул и уставился в кружку.
- Ладно, допустим. Но мне это неинтересно.
- Почему?
- Не знаю. Не мой человек.
Феликс помолчал. Потом отставил кружку и посмотрел на брата в упор. Взгляд у него стал другим - взрослым, серьезным.
- Хён, - начал он. - Можно спросить?
- М?
- Ты... ну... у тебя были отношения? Серьезные?
Хенджин пожал плечами.
- Пару раз. Не заходило далеко.
- А почему?
- Не знаю, - Хенджин задумался. - Наверное, не встречал того, кто был бы важнее... всего остального. Тебя, работы, дома.
Феликс отвел взгляд.
- А если бы встретил?
- Не знаю, - повторил Хенджин. - Наверное, попробовал бы.
Пауза. Феликс крутил кружку в руках, не решаясь поднять глаза.
- А ты? - спросил Хенджин. - У тебя есть кто-то?
- Нет, - ответил Феликс слишком быстро. - То есть... я пробовал. В колледже ко мне подходили, девушки, парни даже. Я ходил на свидания пару раз. Целовался даже.
- И?
- И ничего, - Феликс наконец посмотрел на брата. - Пустота. Как будто я смотрю на них через стекло. Они красивые, интересные, но... не мои.
Хенджин кивнул, но что-то в голосе брата заставило его насторожиться.
- Ликс, ты в порядке?
- Нет, - выдохнул Феликс. - То есть да. То есть я не знаю.
Он поставил кружку и повернулся к Хенджину полностью. В глазах было что-то отчаянное.
- Хён, я должен тебе кое-что сказать. Я пытался молчать, но больше не могу. Это разъедает меня изнутри.
Хенджин напрягся.
- Что случилось?
- Я... - Феликс сглотнул. - Я понял, почему никто не кажется мне моим. Почему на свиданиях пусто. Потому что единственный человек, с которым я хочу быть - это ты.
Тишина.
Хенджин смотрел на него и не верил.
- Что?
- Я люблю тебя, - выпалил Феликс. - Не как брата. Я хочу быть с тобой. Каждую минуту. Когда ты уезжаешь в командировки, я не нахожу себе места. Когда ты смеешься, у меня внутри всё переворачивается. И я хочу тебя целовать. Не в щеку. По-настоящему.
Он замолчал, тяжело дыша. Глаза блестели, но он сдерживал слезы.
- Я знаю, что это неправильно, - добавил он тише. - Знаю, что мы братья. Ты наверняка думаешь, что я больной. Но я не могу больше врать.
Хенджин молчал долго. Очень долго. А потом сделал то, чего Феликс совсем не ожидал.
Он протянул руку и коснулся его щеки.
- Ты дурак, - сказал он тихо. - Думаешь, я не замечал?
Феликс замер.
- Что?
- Я видел, как ты на меня смотришь, - Хенджин убрал руку, но не отвел взгляда. - Не сразу. Сначала думал, что это просто привязанность, благодарность. Но потом... потом понял, что это что-то другое.
- И ты молчал?
- А что я должен был делать? - Хенджин усмехнулся горько. - Сказать тебе: "Эй, брат, мне кажется, ты в меня влюблен, давай обсудим"? Ты был ребенком. Я не имел права вмешиваться.
- Я не ребенок, - Феликс шагнул ближе. - Мне девятнадцать. Я знаю, чего хочу.
- Чего ты хочешь?
Вопрос прозвучал прямо. Без осуждения, без насмешки. Просто вопрос.
Феликс сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле.
- Я хочу быть с тобой, - сказал он. - Не как брат. Как... как тот, кто будет рядом всегда. Кто будет засыпать с тобой и просыпаться. Кто будет любить тебя так, как никто не любил.
Хенджин смотрел на него. На эти веснушки, на эти глаза, на эти губы. И вдруг понял, что бороться бесполезно.
- Ты даже не представляешь, - сказал он хрипло, - как часто я сам об этом думал.
Феликс вздрогнул.
- Что?
- Я думал об этом, - повторил Хенджин. - Каждую ночь, когда ты засыпал у меня на плече. Каждое утро, когда я просыпался и видел твое лицо. Я запрещал себе. Говорил, что это неправильно, что ты мой брат, что я должен тебя защищать, а не...
Он не договорил. Феликс подался вперед.
- А не что?
- А не желать тебя, - закончил Хенджин шепотом.
Феликс выдохнул. Будто весь воздух вышел из легких разом.
- Хён...
- Я знаю, что это неправильно, - быстро заговорил Хенджин. - Знаю, что общество скажет, что это табу. Но я устал врать себе. Ты - единственный человек, который мне нужен. Всегда был.
Феликс смотрел на него и не верил. Столько лет он думал, что его чувства одни, что он один такой. А оказалось...
- Почему ты не сказал? - прошептал он.
- Потому что боялся тебя напугать. Ты только начал жить нормально, только перестал бояться. Я не хотел стать для тебя новым источником страха.
- Ты никогда не был страхом, - Феликс покачал головой. - Ты всегда был спасением.
Они стояли на балконе, и между ними было всего несколько сантиметров. Город шумел внизу, но для них двоих время остановилось.
- И что нам теперь делать? - спросил Феликс.
- Не знаю, - честно ответил Хенджин. - Но мы можем попробовать разобраться вместе. Если ты хочешь.
- Я хочу, - ответил Феликс без колебаний. - Я всегда хотел только тебя.
Хенджин улыбнулся - той самой улыбкой, от которой у Феликса подкашивались колени.
- Тогда давай попробуем. Медленно. Осторожно. Чтобы не разбить то, что мы строили годами.
Феликс кивнул. А потом, собрав всю смелость, которая у него была, приподнялся на цыпочки и коснулся губами губ брата.
Поцелуй был легким, почти невесомым. Вопрос, а не утверждение. Можно?
Хенджин ответил. Одной рукой он притянул Феликса ближе, другой коснулся его затылка, зарываясь пальцами в мягкие светлые волосы. И поцеловал по-настоящему.
Фейерверков не было. Бабочек в животе - тоже. Было тепло. Тихое, глубокое, всепоглощающее тепло. Чувство дома. Чувство правильности.
Когда они оторвались друг от друга, Феликс улыбался сквозь слезы.
- Тепло, - прошептал он. - Совсем не страшно.
Хенджин рассмеялся, утыкаясь лбом в его лоб.
- Я же говорил: если с тем, кто нравится - хочется продолжать.
- Хочется, - согласился Феликс. - Очень хочется.
Они простояли на балконе до глубокой ночи, обнявшись и глядя на город. Им предстояло многое обсудить, многое решить. Как быть с друзьями? Как быть с миром? Как быть друг с другом?
Но сейчас, в этот момент, было только двое. Двое, которые наконец перестали бояться своих чувств.
Феликс думал о том, что девятнадцать лет - отличный возраст, чтобы начать жить по-настоящему. Чтобы перестать прятаться и признаться в самом главном.
Хенджин думал о том, что любовь не выбирает, к кому приходить. И что иногда самая правильная любовь - та, которую ты меньше всего ждешь.
А город шумел внизу, и звезды горели над головой, и в их большой светлой квартире на двенадцатом этаже начиналась новая история.
История, в которой братья стали кем-то большим.