Зарождение кваттуоризма

Очевидно было для всей четвёрки то, что Второй из номеров не слишком захочется взаимодействовать со смертными в ближайшее время. Вернее, ей бы и хотелось, да только это становилось трудным в выполнении, и дело заключалось даже не столько в трате энергии, сколько в усталости общей. А потому решила она ненадолго отстраниться от всех занятий подобного рода. Четыре прихватила с собой. Точнее, та исчезла сама, но это произошло за компанию с подругой, из желания её таким образом поддержать и показать, что не она одна временно не принимает активное участие в истории кваттуоризма, поскольку уже показала себя более чем активной. И передались обязательства ответов людям, увидевшим недавно существ высших и, конечно, в том весьма заинтересованным, Три и Один.

***

До сего момента им не позволяли слишком много решать, и двое, стоя напротив своих порталов, думали, будто сейчас вновь явится кто-то посерьёзнее и начнёт проговаривать всё, что должны будут произносить они. Или и вовсе отберёт право голоса и встанет на их места. По крайней мере, Три был уверен в этом твёрдо. Миновало несколько часов по меркам людей, и тогда он сдвинулся с места, поворачиваясь и оглядываясь наконец не одними глазами. Вокруг ничего не происходило. Он и его напарница по-прежнему оставались единственными разумными созданиями здесь, и пустырь не тревожило больше ничьё дыхание. Разве что ветер еле заметно наклонял травинки иногда, подчёркивая безжизненность пространства. Фигурка девушки в пышном платье давно отошла от своего окна в мир человеческий, если вообще подходила к нему, и сейчас топталась на месте чуть поодаль, правой ногой ковыряя что-то в земле и пиная рядом лежащие мелкие камешки. Откуда нашла она камешки, Третий из номеров недоумевал — под его ногами увидеть можно было только песок, песок и траву. И длинное ползущее нечто! Красноглазый отпрыгнул, стараясь немедленно забыть это подобие животного и не представлять, что оно осталось где-то рядом, и, быть может, двигается прямиком в ту сторону, где он стоит.

— Наш союз я назвала бы двойкой с отрицательным значением, — вдруг заговорила Один. — Два с минусом... Результат сложения наших номеров. — Три не сразу понял, что имелось в виду прибавление числа один к отрицательному числу три, которым "наградили" его самого. Зато быстрее прояснилась суть, вложенная в этот пример. Синеглазка говорила о его предательстве и падении в её глазах, отчего и был ему присвоен знак минуса, ибо так низко поступил он. Едва подавленное торжественными обстоятельствами и сведением контактов с некогда близкой к минимуму чувство вины возродилось вновь. Как мог понадеяться номер на то, что его деяние забудется, если общение со старой знакомой будет откладываться на всё дальние отметки времени, пока совсем не исчезнет? Как мог предположить он, что та когда-нибудь сумеет его простить? Нет, прощать совершенно не умела Первая из номеров. Хранила в памяти всё до мелочей и постоянно напоминала себе об этом, цеплялась за любые подтверждения своей правоты, с опаской и недоверием поглядывала на любого и ни на кого не рассчитывала никогда. Три молчал. Размышлял, почему пожелали именно в это мгновение освежить воспоминания его. Неужели для того, чтобы вконец испортить настроение и расшатать всякие остатки уверенности? Хотя, коли вдуматься, не было никаких остатков, да и целой уверенности тоже. Лишь надежда на авось и построенный на ней образ.
— Не так уж она и плоха, — почти неслышно произнёс он, не поднимая головы и всё так же смотря себе под ноги. Притворяясь, будто ищет потерявшееся в траве насекомое, хоть и не беспокоился более по поводу его неприятной наружности или злых намерений возможных. На сей раз молчанием ответила Один.

Безусловно, в голове её не оставалось той же тишины. Однако и слова не имели веса, ведь худший сценарий давным-давно сбылся, и не стоило проговаривать его по тысяче раз, обвиняя несчастного. Не нужно было также и подкреплять выражения интонацией, источающей разочарование, обиду или презрение глубочайшее; ни к чему было нарочно вгонять "предателя" в неловкое положение, заставлять его раскаиваться, сожалеть, просить о прощении. Первая из номеров позволила ему сделать свой выбор, поскольку не могла повлиять на ту, в чью пользу оказался этот выбор сделан. Если б только подвернулась ей возможность сотворить что-нибудь с этой вредной Два, отодвинуть куда-нибудь её подальше с глаз, если б только она стояла выше дамы в перчатках и могла попытаться выступить со своим недовольством, глядя в глаза ей и не боясь... Если б могла она доказать плюсы выбора в её собственную пользу заместо выбора в пользу условной соперницы, тогда сочла бы Один не просто вероятным, а необходимым демонстрировать ухудшившееся отношение к некогда единственному похожему на близкого. Но не предоставлялось возможности. А, следовательно, пустой злостью кипели мысли богини Единения. Она и впрямь являлась не лучшей кандидаткой на роль той, на кого равняются. И выполнять такое значение была способна лишь для тех, кто находился ещё ниже, и до тех пор, пока не объявит о себе другое создание.

***

Отчего-то Третий из номеров стал ощущать себя ответственным не только за себя, но и за них обоих. Судя по всему, напарница его не собиралась разговаривать с желающими того смертными, и видом своим показывала полное пренебрежение и отстранённость от этого занятия. С тем одновременно Три понимал, что очень бы не хотел сообщать о невыполненных обязанностях. В конце концов, ему доверили столь важную работу, предоставили даже все условия для её выполнения. Скорее, никто не думал, будто красноглазый в самом деле возьмётся. Его вряд ли бы назначили отвечать обращающимся, коли в том имелась бы необходимость. Отданный ему в распоряжение отрезок времени не нёс большой ценности и его не жаль было "выбросить", а потом прийти и самостоятельно перекрыть чужое бездействие, как обыкновенно и происходило. На первый взгляд глупая идея посетила сознание божества Удачи. Ему вдруг захотелось опровергнуть такие предположения. «Как было бы славно, когда, возвратившись, Вторая из номеров найдёт жителей города Четверых вполне удовлетворёнными, по крайней мере, не расстроенными моими ответами, — беззвучно произнёс номер. — О, она, несомненно, порадуется. Её не подвели, ей позволили отдохнуть спокойно, без возмещения времени её отсутствия... Будет ли она гордиться мною? Смягчится ли наконец? Быть может, мне достанется чуть больше уважения и со мной не стыдно будет считаться?» Размышляя так, Три всё по-прежнему топтался на месте, поглядывая мельком на портал, однако не решаясь подходить к нему и делать красноватое сияние ярче. С появлением бестолковой надежды возникли и сомнения, тревога по поводу шанса на неуспех. Будь то задача, нужная лишь ему самому, он бы рискнул; будь спор или безумная затея, он бы попробовал... А страх разозлить невольно прекрасную богиню Решения своей неумелостью, испортить их отношения или, того хуже, утратить навсегда шанс на благосклонность основательницы кваттуоризма... Да, он взаправду останавливал от каких-либо резких, необдуманных, торопливых поступков.

Выходом казалось одно действие. Третий из номеров не видел иного способа разобраться, кроме как спросить у Один, что следовало б ему сделать. Как будто она так просто ответит и всё-всё расскажет, выдаст подробную инструкцию с примерами. Как будто она сама знает, что надо делать. Как будто её вообще это интересует.

— Ты так и продолжишь стоять? — осведомилась она, не поворачиваясь к номеру лицом. Она не выступала против его бездействия, наоборот, оно послужило бы своеобразным знаком, уведомляющим о намерении Три всё же держаться к ней поближе и поступать с оглядкой на неё. Это дало бы синеглазке понять, что не напрасно потратила когда-то она столько времени и ресурсов на "воспитание" создания. Собеседник не сказал ничего. Ждать, пока тот соизволит хоть слово произнести, Один не намеревалась. Её начинала порядком раздражать эта неуверенность. — Тебе ведь так хотелось быть значимым. Я тебя поздравляю. Теперь ты и в самом деле что-то значишь. — Фразы произносились со сквозящей, с усилием подавленной враждебностью. — Пусть то и не твоя заслуга, — добавила девушка справедливости ради. — Пользуйся на здоровье. — Более она не собиралась объяснять что-то, и словно ушла ещё дальше, показывая своё намерение завершить беседу. Или пара мелких шажков, сокрытые от прямого взгляда шуршащим подолом платья, представились пустой иллюзией Третьему из номеров?

Пожалуй, последнее высказывание удовлетворило его. Очередной приказ — именно то, чего он ожидал, подтверждение его зарождающихся идей, некое согласие на деятельность. Когда оно озвучивалось, можно было закрыть глаза на какую-то мешающую двигаться боязнь. Теперь задача воспринималась уже не как его собственная инициатива, а как просьба со стороны, которую требовалось выполнить, а подобные требования не определялись желанием или сомнением в способностях. Три шагнул к порталу и, не подходя вплотную к рамке, очертил левой рукой границы окна в мир смертных. Сверкнуло оно цветом энергии души его, заявляя о появившейся возможности связываться с людьми. Если долго стоять так и вглядываться в красное сияние, становились видны лица обращающихся, а иногда и их силуэты, сперва чёткие, однако быстро расплывающиеся и уступающие место своё другим, особенно не отличающимся от прежних. Понятия не имелось у воплощения Удачи, каким образом должны происходить переговоры и что для их начала нужно предпринять, и, руководствуясь спонтанными решениями, он протянул руку прямиком в портал и выцепил оттуда первую попавшуюся душу. Самого человека запрещалось переносить из мира живущих в Небытие, этим правом наделялась лишь сама Смерть, пусть Четыре не забирала никого пока, но сумела бы это провернуть беспрепятственно. Зато душу позволено было перемещать ненадолго. Ей оказалась женщина средних лет в чистой, аккуратной одежде и с какими-то замысловатыми украшениями в ушах. Серьги выглядели очень увесистыми и неудобными для постоянного ношения; они легко путались в волосах и нельзя было предположить, что моментально соскальзывали с них. Душа торопливо что-то произнесла и затем уставилась на номера Удачи, очевидно, ожидая реакции. Тот же застыл на месте снова и не разобрал совершенно, чего от него хотели. Три никак не мог вообразить, будто вытащит последовательницу вот так и сможет в действительности увидеть её, разговаривать с нею... Впрочем, время бежало, росла надобность соорудить какой-нибудь ответ, и как можно скорее.

— Ступай назад... И пускай... Пускай вечная удача следует за тобою, куда бы ни пошла ты, и передастся твоим детям! — выдумал прощальное пожелание номер, почти выталкивая душу обратно, в родной мир. Сразу после ощутил он недомогание и странную слабость. — Наверное, не буду больше разбрасываться благословениями... — со смешком произнёс он, слегка наклоняясь в попытках найти предмет, чтоб на него опереться, и со вздохом выпрямляясь опять, обнаружив отсутствие всяких подобных вещей поблизости.

Невыносимой ощущалась для номера Удачи показательная глухота напарницы к его отзывам о только-только прошедшей первой связи. И решил он поговорить пока с другими обращающимися, дабы чем-то заполнить пустоту, на месте которой следовало стоять ответной реплике. Дальнейшие переговоры шли уже не так неумело, Три в самом деле внимал тому, что ему говорили, однако в основе всякого обращения лежала всегда неизменная благодарность. За город, за соседей, за доброту, за помощь, пусть она ещё ни разу не оказывалась, за простую возможность связываться. Любой повод находили жители, и слушатель поражался не столько искренности этих слов, сколько тому, как Вторая из номеров положительно настроила людей по отношению к существам высшим, обошлась без угроз и прочих не вполне дружелюбных методов, какими пользовались обычно сами смертные. Она предоставила им хорошие условия для жизни, рассказала о значениях, о городке на востоке, и её почему-то полюбили, а это совсем не укладывалось в сознании Третьего из номеров. Он вновь, аккуратно, стараясь себя не выдать, оглянулся на Один, вспомнив, что она вечно предупреждала о враждебности других созданий, наказывала никому не доверяться. «Может быть, поэтому ей не хочется отвечать? Она считает людей чересчур доверчивыми? — задал беззвучный вопрос красноглазый. — В отношении к нам они не виноваты, всё Два... Хотя, наверное, ситуацию это не улучшает, — попытался сам себе разъяснить он. — Ах, милая Два...»

Мысли невольно возвращались к ней, и оттого возникали глупые предположения. «Могло ли так случиться, что богиня Решения повлияла на людей и на меня с ними вместе? — вёл один из основателей кваттуоризма немые рассуждения. — Зачем ей оно, с другой стороны? Разве по случайности... А вдруг намеренно? Ах, даже если и права Первая из номеров... Надеюсь, она не убьёт меня камешком прямо сейчас, Первая из номеров... Даже если и права она, и от меня милейшей Два не нужно ничего, кроме того, чтоб я числился очередным её союзником, одним из множества... Даже если и так, то пускай; с ней весьма приятно быть в союзниках. Смотреть, как творит она... Совершенства, верно, нет, но она к нему определённо близка; и ведь не остановится...» Опять пропускалась большая часть из речей последователей. И в этих раздумьях провёл Три остаток времени Первой Связи, завершённый наконец исчезновением желающих поблагодарить или попросить о чём-либо, а, возможно, и просто увидеть существ высших. Тогда-то номер словно очнулся и напоследок взглянул в портал, решив посмотреть сквозь красную пелену на мир живых прежде, чем от него отойти. Не сразу увидел он несколько застывших фигур представителей человеческого рода. Вернее, увидел, однако подумал, ему точно чудится их окаменение, вот-вот они двинутся и пойдут по направлению к родным домам прочь от обители на востоке. Они стояли. Отвечавший вглядывался в силуэт первой связавшейся, в очертания, расположенные рядом с нею, складывающиеся постепенно в ещё пару таких силуэтов... Ужас от одной резкой догадки вмиг выбил из головы божества всё, что до тех пор отвлекало его. Мертвы. Не возвратились из Небытия их души. Теперь он сможет разыскать их в мире своём.

— Им нельзя было умирать!.. — вслух выкрикнул Три бессмысленную фразу. Один обернулась. — Они должны были вернуться домой, к своим семьям... — Он готов был кинуться сквозь красную дымку в ту же секунду, чтоб встряхнуть их и заставить ожить. Чтоб слёзно умолять их сделать это, если предыдущий способ не сработает. — И та женщина, которой я подарил благословение на удачу... — Номер взялся левой рукой за выступ на раме своеобразного окна. Так, видимо, нельзя было делать, поскольку портал пошатнулся малость и красноглазый тут же отпрянул и безмолвно взвыл от безысходности и неспособности своей исправить положение. — Два меня убьёт... И гадать не надо здесь, убьёт и рука её не дрогнет, — повторял он еле слышно. Один подошла. Лишь за тем, чтобы взглянуть на сей великий провал и, не потеряв ни капли спокойствия, совершить десяток шагов в обратном направлении. — Они так хотели нас увидеть, хотели поговорить, так увлечённо что-то рассказывали мне...
— Ты толком их не слушал, — произнесла Первая из номеров. "Твоя Два тебе важнее, всех, целый мир обменяешь на неё" — это высказывание она пожелала бы добавить, но всё же не стала.
— Да. А теперь они мертвы... Зачем, зачем они пошли сюда? Вам стоило сидеть по домам и не приходить ко мне, не связываться со мною... Ах, я виноват, я ужасно виноват; мне никогда, никогда не быть прощённым! — воскликнул бог Удачи, которому впервые так не повезло. — Лучше бы я был среди них...
— Твои рыданья звучат тошнотворно, — проговорила синеглазка, снова покинув того, теряясь на фоне и возвращая ему свободу мыслей, слов и деяний.

***

— Немедленно прекратить ныть, — скомандовала появившаяся Вторая из номеров. С нею переместилась и Четыре. Не взглянув на сокрушающегося номера, Два быстрым шагом направилась к порталу. Спутница осталась стоять в отдалении, не двигаясь и ничего не говоря, занимая излюбленную позицию тихой наблюдательницы. Дама в перчатках без промедления сотворила шарообразный сгусток энергии жёлто-оранжевого цвета и, по-видимому, куда-то направила его. Три, который замолчал, как только пришла она, мог разве что догадываться о сути её действий. Подниматься и подходить ближе, дабы чётче всё видеть, он побоялся. Да и, как подумалось ему, не был красноглазый достоин рядом с этим прекрасным созданием находиться и уж тем более — мешать своим присутствием. Основательница кваттуоризма намеревалась заставить людей из города Четверых забыть обо всех ушедших, которым не суждено теперь было возвратиться с хорошими новостями. Однако кое-где требовалось и вмешательство Смерти, и тут она присоединилась к ней, одним приближением исправив затрудняющие дело ситуации. Население города значительно уменьшилось, многие дома пустовали. Старые их жители покинули свои жилища, а те, кому они должны были достаться позднее, оказались совершенно беспомощными поодиночке. Три не узнал о том, как для большей части смертных была изменена память их и время тоже, как им пришлось в ускоренном формате отмотать десяток лет вперёд и как они верили, будто росли в счастливых полных семьях, а потом их старших родственников благополучно провели в Небытие. То был не самый упрощённый план, однако Четыре сочла это лучшим вариантом, нежели переправление ни в чём не повинных детей вслед за своими отцами и матерями. Два вновь обратилась к народу.

— Радуйтесь, жители города Четверых! У вас есть повод! — провозгласила она спустя пару минут. К тому моменту Три окончательно пришёл в себя и смог ясно расслышать сказанное. — Одному из вас удалось по собственной воле связаться с представителем существ высших. Воплощение Удачи передаёт не только ему, но и всем живущим здесь чудесные пожелания! — Два говорила ещё, однако не вслух, вероятнее, дальнейшие её фразы предназначались для изменения общего сознания без объявлений. Остальные номера не обязывались о том узнавать. Был создан абстрактный образ Первого Связавшегося, который по какой-то неведомой причине не добрался до дома с востока; отсюда сразу поползли слухи о том, что за походы туда цена невероятно велика. Но большинство людей расценили событие как весьма положительное и даже праздничное. И в самом деле они задумали великое торжество по поводу того, что всё-таки есть связь, что всё-таки их слышат, а, значит, помогут, коли будет надобность. Собрались немногочисленные кваттуористы на главной площади города. И там распевали дружно весёлые песни, угощали друг друга интересными творениями кулинарии, дарили соседям то, что сами ценным находили... А кончился праздник тем, что было решено с того дня отсчитывать время по двенадцати месяцам. Приобщение к тому же порядку, какой имелся у некоторых представителей человеческого рода, далёких от этих, представлялось удобным Два, и она поощрила последователей в этой внезапно и очень удачно возникшей идее. Это число выбрали там, трижды сложив четвёрку — как дань уважения самому Третьему из номеров за ответ его.

И, верно, он был бы страшно рад и горд. Если б не знал о своей неудаче и знаменательная дата являлась бы вправду его заслугой.