Зарождение кваттуоризма

Сожаление ожидает того, кто не умеет следить за своими вещами. Всякий раз, когда создание, неосторожно бросившее где-то предмет, принадлежащий ему, о том вспомнит не то с испугом, не то с грустью, не то с отчаянием в момент безысходности. Три относился скорее ко вторым, но для него утрата также имела и плюсы. Например, возможность безнаказанного привлечения внимания к своей персоне. Ведь, если потеря и впрямь велика, грустить создание уже не будет в одиночку — обязательно найдутся желающие его в этом поддержать. Стоит только объявить о горе с достаточной трагичностью, чтобы такие неравнодушные показались. Главное — не переусердствовать. А Третий из номеров переигрывать любил, поскольку настоящей жалости к себе не потерпел бы. Безразличие его обижает больше, чем презрительные взгляды, а потому ему надо было не допускать равнодушия окружающих и применить все свои актёрские способности.

— О, горе мне! — начались причитания того в присутствии Два и Один. Дама в перчатках щебетала над своей "дорогой подругой", которая, очевидно, не была довольна появлением ещё одного номера. — Я по случайности лишился своей трости, а, значит, лишился и своего главного аксессуара, основы моего облика!.. Как могла так пошутить судьба, как можно было так распорядиться!.. Ах, бедные, несчастные кваттуористы, они не возведут теперь статую мою, где я стою, опершись на мою прекрасную трость. Горе мне и горе смертным!...
— Нет до тебя дела никакого смертным, — тихо прошипела Один, скосив глаза и посмотрев на "актёра" так злобно, что тот позабыл свою драматичную речь.
— Вот великая трагедия, — ровным тоном произнесла всё ещё стоящая над нею Два. — Отыщется твоя трость, не пройдёт и нескольких недель у людей.
— Нет, она пропала навсегда! — возразил красноглазый, придя в себя. — Я ищу её уже месяц по человеческим меркам, и поиски мои безрезультатны! Украсть её б не посмели, я верю, но, должно быть, трость ко мне никогда не вернётся... — Для придания картине своих страданий красочности номер вскинул руку, приложив её тыльной стороной ко лбу, и запрокинул голову, словно умирая.
— Уйди, Три.
— Милые дамы, проявите сочувствие! — отвечал тот. — Я тяжело переживаю горечь расставания с моей любимой тростью. Сделайте хоть вид, что вам не всё равно.

По всей видимости, девушки не собирались ему подыгрывать. Два и вовсе не поворачивалась в сторону Третьего из номеров. Один же продолжала сверлить его недовольным взглядом, мысленно проклиная, прогоняя и подпинывая чем-нибудь длинным и хлёстким, в идеальном случае — мокрым. "Страдальцу" было о том не известно, поскольку на реакцию Один он не слишком внимательно смотрел.

— Ах, если б только ходьба по Земле не причиняла столь ужасных неудобств, — проговорил он уже с менее яркими эмоциями, задумчиво. За время пребывания в Небытие, где ничто не противилось существованию номера, он отвык от ощущения чрезмерной утомлённости, слабости и нехватки собственной энергии. Теперь Три совершенно не хотелось бы возвращаться к прежним условиям, и он предпочёл бы никогда не являться на Землю тому, чтоб испытать перечисленное вновь. — Тогда я мог бы спуститься к людям и потребовать с них копию той трости. Они бы смастерили её, я уверен. Способный наш народ, прилежный... — Номер Удачи снова вздохнул, постаравшись в этот вздох вложить всю боль его безысходности.
— Довольно! — Два резко выпрямилась. — Иди и ищи свою трость сам, заглядывай во все закоулки Небытия. Пока не найдёшь, не смей показываться мне на глаза со своими жалобами! — приказала она, не желая более любезничать с красноглазым. Тот повиновался и, слегка поклонившись, послушно скрылся, перестал докучать дамам.

Однако Вторая из номеров невольно зацепилась за фразу, обронённую ушедшим. Она и без того иногда размышляла о том, как было бы славно обрести свободу передвижения в мире смертных, и даже объявляла о том на давнем собрании, но пока не рассматривала этот вопрос в подробностях — не считала до такой степени важным, да и на тот день выпали более важные события, скажем, зарождение кваттуоризма, и никто не слушал. В конце концов, Три и Один не совались к последователям, она сама могла и не обратить особенного внимания на неудобства, а о Четыре не стоило и говорить. Но теперь, когда кто-то ещё, помимо неё, высказал свой интерес относительно этих перемещений... Теперь у Два появился достойный повод как следует об этом призадуматься. Тема раньше не обсуждалась детально, и гипотеза, выдвинутая однажды, была забыта и нуждалась в подтверждении, то есть, в разборе с самого начала, с изменением на всякий случай памяти тех, кто помнил о предыдущем разборе, дабы не запутались они, и, если всё совпадёт, задачу почти можно будет считать решённой. По крайней мере, подготовленной к решению. Вместе с воскрешённой в сознании её идеей дама в перчатках порадовалась ещё и тому, что наконец придумывает поводы для раздумий не она одна. И Три, от которого, казалось бы, крайне мало толку, здесь пришёлся кстати, хоть номер и не желала признавать того и всё равно прогнала бы. Решив позднее посвятить этому время, богиня Решения вернулась к милой беседе с Один, чем весьма огорчила последнюю.

***

Два решила сравнить ситуацию с обыкновенной сделкой. С одной стороны — она и её надобность посещать Землю. Надобность, разумеется, предполагаемая, дабы было яснее. Ей нечего было делать на Земле каждый день. С другой стороны она поставила саму Землю, мир живых, который не создан для номеров и оттого противится их там появлению. Номера, как ни взглянуть, стояли ближе к умершим — как минимум из-за бесконечности жизни и отсутствия её общеизвестных признаков. «Выходит, каждый визит сопровождается передачей чего-то взамен. Что ещё можно отдать миру живых, кроме своей энергии? Да, выглядит логично, — рассуждала Вторая из номеров. Одновременно с тем она рисовала схематично свою фигуру и ещё какую-то фигуру, стоящую напротив первой. У маленькой версии её была шишка из волос на голове; другая куколка отличалась тремя длинными косами, торчащими в разные стороны. — Мир живых нельзя сопоставить с одним номером. Даже со мной. Здесь лучше бы сравнивать целую Землю и целое Небытие, а не целую Землю и одного представителя Небытия... — Два начертила два круга и поставила меж ними знак равенства. Между двумя ранее нарисованными фигурками возник такой же знак. — Значит, берём одного оттуда и одного отсюда... Получаем обмен между отдельными созданиями... Меньше абстрактных понятий, упрощение... — Два чуть подправила "причёску" второй фигуры. — Тогда отдавать энергию надо будет уже не в воздух, а непосредственно кому-то. Следовательно, не в таком большом объёме... Справится даже Три, я думаю, — предположила она, затем кивнула себе самой, подтверждая догадку. — Итак, передаём часть энергии представителю мира живых, в качестве некой платы за пребывание на родине его... И как благодарность за то, что он туда проводит. Взамен получаем проводника в мир живых. И более никому ничего не должны, — подытожила номер, выпустив перо. — Замечательно!»

Пожалуй, решение проблемы с перемещением, точнее, его схема, слишком быстро нарисовалась у Второй из номеров в голове. С этого момента задача состояла уже в другом — найти того самого проводника, который на это согласится и к тому же будет способен справиться с переданной ему энергией номера. Проводник должен был предстать в роли некого сосуда, в который следовало эту энергию поместить, а далее ему предстояло бы распоряжаться самостоятельно ею... А многие из смертных, в чём Два была уверена, не смогли бы в полной мере оценить эту возможность и ей грамотно воспользоваться. «Впрочем, Три было бы безразлично, кого выбирать», — мысленно произнесла она, чуть усмехнувшись. У самой богини Решения в тот же миг возник пробный вариант списка требований к будущему преемнику. Красноглазый предупредил бы: так она никогда никого не подберёт. Но она ведь и не торопилась.

Теперь Второй из номеров показалось, будто для неё и вправду не бывает нерешаемых задач и она к любому вопросу ответ подобрать способна. На какую-то секунду она даже испытала гордость за себя саму, а затем — радость за жителей города Четверых и за то, что у тех есть такая правительница. Однако Два быстро прогнала эти непозволительные мысли. Такое вполне соответствовало обыкновенному поведению Третьего из номеров, но для неё являлось непростительным и недопустимым. «Если проблема решилась неожиданно скоро, значит, она разрешилась не до конца», — так подумала она. Про себя номер добавила, что какой-то упущенный ранее элемент может вполне всплыть позднее, и хуже будет, когда он всплывёт, а ожидать того никто не будет и даже сама Два не успеет подготовиться. И божество, уже почти готовое сообщить о своих догадках насчёт устройства перемещений себе подобных по Земле, рассказать в первую очередь Четыре, а потом и остальным, вдруг остановилось и вернулось в начальную точку рассуждений. Лишь для того, чтоб потом не возвращаться вынужденно.

После ещё нескольких перепроверок Два вновь осмелилась подвести итог и пока беззвучно сказать об отсутствии вопросов и неясностей. Выглядело это так, словно прямо перед глазами её положили ответы на всё и думать особенно не требовалось. Наверняка это могло быть желанием Четыре, но ведь до сих пор последняя из номеров так себя не вела. Или дама в перчатках просто не замечала этого, будучи погружённой в иные детали?

Для пущей точности Два отправилась к остроконечной башне. Сооружение на востоке оставалось её любимым творением — именно эта кривоватая и вместе с тем изящная конструкция предоставляла некую надёжность, дополнительную опору кваттуоризма. Чёрный силуэт кругами бродил вокруг стен этой башни, не смотря толком на неё, лишь изредка прикасаясь к постройке рукой, дабы убедиться в её реальности. «Отчего бы тот, кто создал её, не смог ходить рядом с нею? Отчего бы не смог того сделать тот, кто основал здешний порядок?» — спрашивала номер пустоту, пытаясь так прогнать надоедливые сомнения, возникшие из нежелания уподобляться Третьему из номеров и принимать поспешные, непроверенные решения. Заглянула она и внутрь, окинула взглядом спиралевидную узкую лестницу, что служила своеобразной осью, центром...

— Всё же логично, Вторая из номеров. — Как вовремя всегда появлялась Четыре! Как умела она подгадывать мгновения, как умела вовремя вворачивать свои преспокойные фразы, пугая непривыкших и иногда даже свою приятельницу, хоть та и пыталась это скрывать. Как невозмутимо смотрела она вокруг, только присутствием своим определяя дальнейшее. И как обрадовалась Два, какое облечение тут же почувствовала она, услышав эти слова! Пожалуй, одобрение свыше было именно тем элементом, которого недоставало, и в этот раз пропуск заполнился без её уточнений, а, значит, и в самом деле богиня Решения была права, и права настолько, что не приходилось об этом спрашивать... — Вторая из номеров, если бы ты постоянно ошибалась, ты не ошиблась бы никогда. Неужто ты в действительности считаешь, будто тебе беспокоиться нужно настолько? Ступай в Небытие, обрадуй Три и Один, когда захочешь, — проговорила Четыре. Подруга слушала её, не оборачиваясь. — Да, она рада будет. Впервые за много лет. Ей тоже неохота тратить своё, чего и так недостаёт.

Едва различимо улыбнувшись, а, быть может, и усмехнувшись, Смерть исчезла. А за нею, малость помедлив и напоследок опять посмотрев на устремлявшуюся к небу крышу башенки, переместилась в мир мёртвых и дама в перчатках.

***

Реакция Один была всё ж выражена не настолько ярко, как восхищение Три.

— Вторая из номеров! Твои идеи прекрасны, как всегда, и в том ничуть не уступают тебе самой, — воскликнул он, заметно повеселев. Его радовала не столь перспектива спускаться к людям, ничего не теряя, сколько очередное предложение от умной, рассудительной Два. Мир смертных, безусловно, его привлекал. Привлекал своей изменчивостью, динамичным ритмом жизни... И номер Удачи, конечно, считал, что божеству истинному неплохо было бы иметь способность показываться своему народу, не неся убытки энергии. О потерянной трости красноглазый уже позабыл. Что такое была эта несчастная трость по сравнению с Два, которая позаботилась о том, чтобы Три отыскал пропажу или хоть заменил её? По крайней мере, ему очень хотелось думать, будто воплощение Решения помнит о дорогом ему, и надеяться на правдивость малой части этих мыслей. — Мы можем выбирать кого угодно? — тут же задал он вопрос и одновременно подготовил следующий, поскольку намеревался разузнать все доступные подробности.
— В теории, — ответила номер. — Я предполагаю, большее количество смертных не сможет выполнять роль преемника. Это объясняется... — Два начала было рассказывать с увлечением и почти привела пару примеров и доводов на тему, однако внезапно замолчала.
— Вторая из номеров?
— Детали будут обсуждены позднее, — вдруг привычным ровным, отрепетированным тоном произнесла дама в перчатках.

Ей подумалось, что будет с её стороны некрасиво разъяснять всё то, что успела она придумать, одному только Три, позабыв про Один и Четыре, пусть последняя знает и без слов. Ей показалось это странным и неуместным, ведь Три считался всегда ненадёжным слушателем, плохим собеседником, ничего не понимающим в таких делах, как устройство миров умерших и живых. Он вёл себя, как безответственный разгильдяй; представлялся непостоянным созданием с переменчивыми планами и мнением, он был готовым примкнуть к чьей угодно стороне. Как может он оказаться тем, кто первым ознакомится с зарождающейся задумкой? Два сочла это недопустимым. И также она сочла недопустимым выражение эмоций в присутствии Третьего из номеров. И вообще в присутствии кого-либо из номеров. Она видела, как ведёт себя Три — доверять такому созданию ей совершенно не хотелось. По представлению основательницы кваттуоризма, важная фигура вроде неё самой должна произносить исключительно чёткие предложения и озвучивать только проверенные сведения, придерживаться определённого образа... Как, впрочем, делал и красноглазый, хоть Вторая из номеров и отказывалась наотрез сравнивать себя с ним. Так что решила она объявить об идее, ещё не подкреплённой толком уточнениями, потом, когда все снова соберутся. А пока силуэт её безмолвно развернулся и удалился, оставив в недоумении приготовившегося внимать и понятливо кивать головой "страдальца" без трости.

Эти несколько десятков часов по человеческим меркам как будто старались окончательно запутать Два, заставить её сомневаться во всём. Пожалуй, это смогла бы исправить Четыре, если бы вновь появилась сейчас. Но она не являлась, не спешила вносить ясность. И не должна была, ведь не только расчёты, затрат ресурсов и шансы на успех волновали ушедшую теперь. В её голове, где-то на верхушке сознания, крутилось навязчивое и проворное, мелкое, летучее чувство, сильно отвлекавшее и ей обыкновенно не свойственное. «Забери, Земля, забери своё», — мысленно произнесла номер, отмахиваясь от него. Это и впрямь не было присуще никому, кроме людей или тех, кто недавно был человеком. Вероятно, длительное взаимодействие со смертными предполагало приближение к ним. Однако же это было совсем не тем, к чему стремилась основательница кваттуоризма. «Как можно диктовать условия другим, стоя с ними на одной строке?» — повторяла она раз за разом, наблюдая за отдельными представителями человеческого рода и считая, что тот из них, кто себя провозглашает главнее остальных, даже в том случае, когда с обязанностями руководящего он в самом деле справляется неплохо, такого права не имеет и не должен никем командовать.

Второй из номеров всегда невольно становилось досадно смотреть на такое. Она не находила правильным господство людей над людьми же. И грустно делалось ей от понимания того, что при иных условиях, скорее всего, на территории воцарится хаос. Как ей хотелось моментами обрести возможность диктовать свои порядки! И как обидно становилось сразу, ибо не хватило бы ей на подобное пока ресурсов и умений...

— Мой избранник будет самым достойным проводником, — вслух сказала Вторая из номеров. — Хорошим партнёром. Я смогу положиться на него, и тогда не только город Четверых, но и Земля в целом станет более доступной мне. — Она выпрямилась и практически полностью восстановила уверенность в голосе. — Всё обязательно будет.

***

— Я хочу себе такого преемника, чтобы понимал меня с полуслова!

Три приступил первым к построению смелых планов. Один молчала. Объяснившая мгновение назад всё, в чём сама разобралась, дама в перчатках смотрела лишь на неё, ожидая реакции синеглазки. Надежда на улыбку той не спешила покидать её, и Два наблюдала за "прелестной своей подругой" с почти читаемой в оранжевых глазах грустью. Первая из номеров отвечала ей всё тем же настороженным, полным страха, злости и готовности бежать взглядом, сосредоточившись на одном присутствии Два и решив обдумать сказанное ей уж как-нибудь потом.

— Вы представьте: ничего не нужно объяснять! Достаточно вообразить. И у тебя имеется союзник, поддерживающий тебя в любом приключении, что соизволит взбрести тебе в голову! — продолжал мечтать номер Удачи. — И у него будут такие же шутки, как мои. Никто из нас никогда не... — он стих ненадолго, а затем вернулся к речи. — Ещё у нас будут похожие взгляды на моду. И парные трости! — В сознании его, очевидно, вырисовалась светлая, весёлая картинка, где двое, он и его будущий избранник, стоят, взявшись за руки и свободными руками подняв резные трости над головами. На лицах их сияют ярче всего земного света улыбки, а волосы их треплет ветер, как и одежду. Почти одинаковые длинные плащи развеваются, как и занятный аксессуар на шее одного из них. Пренепременно очень пойдёт подобие некого платка или длинного узорчатого отрезка ткани преемнику Третьего из номеров, коль выбранный наденет его на шею! Высший был в этом уверен.

— Я не хочу преемника, — тихо, но резко проговорила Один, прервав своё молчание. Ей показалась затея с тем, чтоб вечность полагаться на кого-то, да к тому же нести ответственность за это толком не знакомое существо, крайне неблагоразумной и небезопасной. Два поджала губы, стараясь не падать духом.
— Один, премилейшая... Выбор твой, никто не вправе запретить тебе передумать, — сказала она с явно притворной мягкостью. — И, если вдруг ты захочешь избрать кого-то себе в проводники, я желаю тебе лучшего кандидата на роль эту.
Первая из номеров не прислушивалась к этим любезностям. Она вообще предпочла бы нагрубить в ответ. Но, в очередной раз подавив в себе навязчиво крутящиеся в мыслях резкости, адресованные воплощению Решения, она не сдвинулась с места. Тишина вновь охватила четвёрку, и Три, будучи не в силах выносить молчание, опять напомнил о себе и о своём умении разговаривать — том самом, что так не нравилось двум девушкам.

— Вторая из номеров! — окликнул номер ту. — А ты кого бы выбрала? Весь город Четверых передрался бы друг с другом за честь стать избранником твоим, я не сомневаюсь. Но каким видится тебе идеальный проводник? — поинтересовался он.
— Ни к чему тебе знать о том, Три, — не глядя на него, проговорила Два быстро и холодно. Не собираясь объяснять отказ в ответе, она напоследок ещё взглянула на Один. Ей показалось отчего-то неуместным прощаться с Первой из номеров. Как будто лишними словами она расстроит окончательно всех троих. А потому дама в перчатках, дабы не обделять никого вниманием, на секунду повернулась и к красноглазому, а затем удалилась, держа спину по обыкновению прямо, а руки — сцепленными в замок. Четыре незаметно исчезла.