Глава 42. Книга для двоих
Вернувшись с моря, они привезли с собой не только песок в карманах и соленую влагу в волосах, но и новую, необъяснимую легкость. Та поездка стала еще одной линией на той «новой карте» — карте свободы, пусть и кратковременной. Теперь их мир был чуть больше, и от этого в квартире стало просторнее.
Однажды вечером, разбирая книги, оставшиеся после перестановки, Джисон наткнулся на старый том в потрепанном переплете. Это был сборник стихов, но не тот, осенний, что стал их молчаливым манифестом, а другой — о путешествиях, о дальних странах, о ветре в парусах.
— Давай почитаем, — предложил он, помахивая книгой. Минхо, сидевший с ноутбуком, поднял вопрошающий взгляд. — Вслух. По очереди. По главе.
Идея показалась Минхо странной, почти детской. Но в ней было что-то притягательное — что-то медленное, ритуальное, что идеально вписывалось в ритм их вечеров.
Так родился их новый ритуал. Каждый вечер, ровно в девять, они откладывали все дела. Джисон заваривал чай, Минхо гасил верхний свет, оставляя гореть только торшер, бросающий теплый круг на диван. Они усаживались друг напротив друга, и начиналось чтение.
Сначала это было неловко. Голос Минхо звучал скованно, он спотыкался на длинных, витиеватых фразах. Джисон читал тихо, но выразительно, словно проживая каждое слово. Они передавали книгу друг другу, как эстафету, и в момент этой передачи их пальцы касались, их взгляды встречались — и в этих мимолетных точках соприкосновения рождалось нечто большее, чем просто совместное времяпрепровождение.
Чтение вслух требовало особого внимания. Невозможно было отвлечься, пролистать страницу глазами. Нужно было произносить, слышать, впускать в себя. И через неделю Минхо заметил, что стал иначе воспринимать текст. Он не просто следил за сюжетом — он слышал музыку языка, ритм фраз, чувствовал настроение, которое автор вкладывал в каждое предложение.
Они не обсуждали прочитанное. Обсуждение могло бы разрушить магию. Вместо этого, закончив главу, они просто сидели в тишине, позволяя словам и образам осесть в душе, стать частью их общего внутреннего ландшафта. Иногда Минхо ловил себя на том, что смотрит на Джисона и видит в его задумчивом взгляде отражение только что услышанных строк о далеком океане или одиноком утесе.
Книга стала их общим миром, параллельной вселенной, в которую они вдвоем отправлялись каждый вечер. Она была мостом между их внутренними пространствами. Минхо, слушая низкий, ровный голос Джисона, читающего о шторме, чувствовал, как тот шторм бушует и в его собственной груди — но теперь это было не страшно, а прекрасно. А когда читал Минхо, он видел, как Джисон закрывает глаза, полностью отдаваясь звучащему слову, и это зрелище было для него дороже любых аплодисментов.
Как-то раз, передавая книгу, Джисон не сразу отпустил ее, и их пальцы сплелись на корешке.
— Спасибо, — тихо сказал Джисон.
— За что? — удивился Минхо.
— За то, что пускаешь меня в свои миры. Даже в те, что на бумаге.
Минхо не нашелся, что ответить. Он просто крепче сжал пальцы на книге, чувствуя под ними шершавую ткань переплета и тепло руки Джисона. В этот момент он понял, что они делают не просто читают книгу. Они пишут свою. Главу за главой, вечер за вечером. И каждая прочитанная страница — это еще одна общая тайна, еще один невидимый шов, связывающий их истории воедино.
Они дочитали ту книгу и начали новую. Ритуал стал неотъемлемой частью их жизни, такой же важной, как утренний чай или стук метронома. Это было их тихое, непрерывное признание — не в любви, может быть, но в глубокой, безоговорочной привязанности. В желании делить друг с другом не только пространство, но и время, мысли, целые вселенные, рождающиеся между строк пожелтевших страниц.