Глава 6
Я проснулась, но веки были такими тяжёлыми от слёз, что не хотели разлепляться. С усилием, через боль, я приоткрыла глаза и осторожно перевернулась на спину. Огромная, мягкая кровать подо мной дарила странное чувство покоя — ложного, ведь я знала: это не моя кровать.
Я какое-то время просто лежала, бездумно глядя в белый потолок, пока взгляд не наткнулся на плакат:
«Ты, да ты. Не будь слабаком. Возьми свою задницу в руки и сделай уже что-нибудь!»
Я усмехнулась — оказывается, даже Джейсону Уокеру нужны мотивационные лозунги, чтобы идти до конца. Вот почему он такой упрямый — плакат приказывает.
Вдруг я уловила запах — тёплый, сладкий, обволакивающий. Мой нос, словно у ищейки, сам повёл меня за собой. Я поднялась, открыла дверь и, босиком ступая по лестнице, пошла на этот аромат.
Когда я заглянула на кухню, передо мной открылась картина, от которой я невольно прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться.
Джейсон Уокер, в фартуке, печёт пирог.
Если я расскажу об этом Джози — она не поверит. Да никто не поверит.
Наверное, я усмехнулась вслух, потому что Джейсон сразу обернулся. Его спокойный взгляд тут же сменился беспокойством. Он бросил прихватки, снял форму с духовки и быстро подошёл ко мне.
И тут я, кажется, перестала дышать. Только спортивные шорты. И фартук. Один, тонкий, жалкий лоскут ткани на голом торсе.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он мягко, почти шёпотом. В его голосе звучала забота, от которой у меня вдруг защипало глаза.
Я кивнула, не в силах сказать хоть слово, но, видимо, выглядела я неубедительно. Он тихо вздохнул, улыбнулся — как-то грустно, тепло — и вдруг заключил меня в объятия.
Я снова уткнулась лицом в его грудь. Этот аромат — свежая мята, легкий, бодрящий — казался теперь почти родным. Хотя мы знакомы... день? Два? Я уже не помнила. Время рядом с ним будто теряло значение.
Эти объятия начинали входить в привычку.
Кажется, я чертовски сильно влипла.
— Любишь клубничный пирог? — прошептал он над моей головой. Его горячее дыхание обожгло макушку, и по телу побежали мурашки.
Я покачала головой. Он усмехнулся и чуть крепче прижал меня к себе.
— Понял. Значит, ты просто не хочешь выходить из моих объятий, — сказал он шутливо.
Знал бы он, как прав.
Но тут мой телефон пискнул, нарушая волшебный момент.
— Не смотри, — резко произнёс Джейсон, и в его голосе мелькнула властная нотка. Но я, конечно, проигнорировала.
Открыв экран, я застыла. Видео с вечеринки. Лиам. Джейсон. Кровь. Удары. Безумие.
Моё сердце застучало в висках. Он... сделал это из-за меня?
Я должна бы испугаться. Но внутри вдруг разлилось тёплое, пульсирующее чувство. Никто и никогда не заступался за меня. Никто.
— Да, Лиам был прав, — выдохнула я. — Ты машина для убийств.
Хотела сказать в шутку, но голос предательски дрогнул от восхищения.
Он улыбнулся — гордо, самоуверенно — и снова обнял меня.
Я подняла голову. Его лицо было совсем рядом. Это лицо человека, который уложил меня спать, а потом пошёл выбивать дурь из того, кто унизил меня. Человека, который всегда защищал. Который стоял за меня, будто от этого зависела его жизнь.
И в этот момент я впервые усомнилась в своих чувствах к Эрику.
— Когда ты так на меня смотришь... у меня земля уходит из-под ног, — прошептал он, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Так что не смотри.
Моё сердце сжалось.
Это не к добру.
И всё же я встала на цыпочки, закрыла глаза и потянулась к нему, почти не осознавая, что делаю. Мгновение — и ничего. Ещё одно — тишина. Но я не сдавалась, всё ждала, когда он ответит.
Он прижался чуть ближе, и я почувствовала, как его грудь двигается от дыхания.
— Я не могу, — простонал он. — Не так. Не сейчас.
Почему? Почему не сейчас, когда я так этого хочу?
Я открыла глаза. Его лицо было в сантиметре от моего. Щёки горели, дыхание сбивалось.
— Почему? — спросила я тихо, почти шёпотом.
Он сжал меня крепче, будто боялся, что я упаду.
— Потому что ты делаешь это не из-за чувств. Просто хочешь забыться. Думаешь, я твой спаситель. Рыцарь на белом коне. Но это не про любовь. Не про нас.
Я не понимала. Почему, когда дело касается меня, он всегда такой сдержанный, такой правильный?
Значит, у него серьёзные намерения? Или я просто не в его вкусе, как он и говорил?
Я тяжело выдохнула, кусая губы.
Никогда раньше я не чувствовала такого. Ни с кем. Даже с Эриком.
Меня к нему тянет. Не просто нравится — тянет. Всё тело откликается, а разум сдаётся.
Если это и есть влюблённость, то пусть Джейсон Уокер горит в аду за то, что заставил меня чувствовать это.
Как у людей это состояние может длиться годами? Они что, самоубийцы?
— Хочешь клубничный пирог? — тихо спросил он, будто ничего не произошло.
Я только сейчас осознала, что он всё ещё держит меня в объятиях.
И мы стоим так — двое почти чужих, втянутых в чужие интриги, — на его кухне, обнявшись, как будто весь мир исчез.
А он даже не поцеловал меня.
Господи. Это звучит жалко.
Я — жалкая.
Его пассии, наверняка, никогда не выглядели так.
Завалиться к нему с просьбой научить меня соблазнять мужчин, потом оказаться «прекрасной леди в беде», дождаться, когда он решит все мои проблемы — и при этом чувствовать к нему всё это?
Чёрт.
Мне срочно нужна Джози. Только она умеет возвращать меня на землю.
— Я уже сказала «нет». — Вложив в эти два слова всю возможную ярость, я развернулась и пошла прочь. Прочь из этого дома, из этой путаницы, из самого Джейсона Уокера. Господи, всего лишь второй день здесь, а я уже чувствую, что теряю голову.
— Ты куда? — растерянный и явно испуганный моим поведением, Джейсон выбежал за мной прямо в минусовую температуру, в одних спортивных шортах и с фартуком, небрежно повязанным на голый торс. Если бы кто-то увидел нас сейчас, наверняка решил бы, что мы сошли с ума.
Я шла, стараясь не оборачиваться, просто уйти, исчезнуть. Я больше не понимала, что со мной творится — то ли этот дом действует на меня странным образом, то ли сам Джейсон, со своей мягкой заботой и непонятным вниманием, заставляет меня терять ориентиры. Голова шла кругом.
Но стоило ему дотронуться до меня, как я замерла. Его руки легли мне на запястья, не крепко, но достаточно, чтобы остановить. Хватка была не из тех, что удерживают силой, — скорее, она предлагала выбор: остаться и выслушать или вырваться и уйти.
И что я сделала? Стояла, как вкопанная, глупо и беспомощно, ожидая, что он скажет. Стыдно признаться, но я даже не могла пошевелиться.
— До города отсюда далеко, — заговорил он, тяжело дыша, — плюс уже глубокая ночь. Сейчас почти половина двенадцатого, такси сюда не приедет. Тебе стоит остаться до завтра.
Он говорил ровно, но в голосе сквозила ярость — не ко мне, нет, к самому себе.
— Завтра занятия. Мы поедем вместе в школу.
Я хотела что-то ответить, но вдруг нас ослепил яркий свет фар. Оба одновременно повернули головы. У ворот, которые открыл охранник, остановилась чёрная машина. Мы невольно замерли. К дому подошёл мистер Уокер, обошёл автомобиль и, заметив нас, вежливо кивнул в знак приветствия. Затем открыл дверцу, помог выйти жене — миссис Уокер.
Это выглядело так естественно и благородно, что я на миг даже забыла, как глупо выгляжу в его одежде.
Миссис Уокер улыбалась до ушей, но, едва заметив нас, резко нахмурила густые брови. Муж следом тоже оценил картину — и его лицо изменилось.
Я в шортах Джейсона и его огромной чёрной толстовке, в которой буквально тону, стою посреди въезда в дом. Он — босиком, с голым торсом, только в фартуке.
Да, прекрасное зрелище.
Миссис Уокер посмотрела на нас с головы до ног, затем, с ледяной строгостью в голосе, произнесла:
— Вы с ума сошли? Что вы тут делаете полуголые, посреди ночи? Заболеть хотите?
— Ужас, — коротко бросил мистер Уокер, соглашаясь с женой. Он был немногословен, обычно либо поддерживал её, либо задавал короткие, меткие вопросы. В иной ситуации это показалось бы забавным, но только не сейчас.
Его тёмный, тяжёлый взгляд пронзил нас обоих, и мы, не сговариваясь, опустили головы, чувствуя себя школьниками, застигнутыми за чем-то постыдным.
Пару секунд он молча смотрел на нас, потом снял с себя пиджак и куртку, протянул сыну.
— Одевайся.
Больше ни слова. Он взял жену за руку и ушёл в дом, даже не дожидаясь объяснений. Всё.
Без криков, без сцен, без лишних вопросов. Просто... спокойно решили проблему, оставив нам возможность самим разобраться.
Я стояла, глядя им вслед, ошеломлённая.
На плечи легла теплая куртка мистера Уокера — Джейсон накинул её на меня, а свой пиджак надел поверх фартука. И я вдруг ясно поняла, в кого он такой. Весь этот его такт, забота, сдержанность — всё это от отца.
— Если я тебя обидел, прости, — тихо сказал Джейсон. — Я бы не сделал этого, если бы знал, что задену твои чувства.
Он помолчал, посмотрел в сторону, потом снова встретился со мной взглядом.
— Пойдём в дом. Мне нельзя болеть, на следующей неделе игра.
Он не только занимался боксом — он был и лучшим игроком школы по лакроссу.
— И тебе нельзя, — добавил он чуть мягче, осматривая меня с головы до ног. — Сомневаюсь, что ты выдержишь даже простую простуду.
Он улыбнулся, тепло, немного дразняще — и вся моя злость, будто растаяла.
Я молча кивнула. Он протянул руку, я вложила свою — и мы вместе вернулись в дом.
Как только я переступила порог, в воздухе витал сладкий запах выпечки.
Я втянула воздух носом и, не раздумывая, направилась на кухню, как заведённая.
А он остался в коридоре, следя за мной и, кажется, едва сдерживая улыбку.
— Я заварила вам какао с зефирками, — мягко произнесла она, — и, кажется, кто-то приготовил клубничный пирог.
Она бросила взгляд на духовку, а потом, улыбаясь, повернулась ко мне:
— Как думаешь, кто это мог быть?
Я пожала плечами, не удержавшись от ответной улыбки. С этой женщиной было невозможно не чувствовать себя спокойно. Господи, как же с ней уютно... будто я снова дома.
— Ты любишь клубничный пирог? — спросила миссис Уокер, уже стоя у столешницы и накрывая её с привычной теплотой и лёгкостью.
— Обожаю, — воскликнула я и села за стол.
Мать Уокера рассмеялась — искренне, заразительно. Она поставила передо мной две кружки какао и тарелку с аккуратно нарезанным пирогом.
— А мне ты сказала, что не будешь, — раздался за спиной знакомый голос. — Лгунья.
Джейсон сел рядом, ухватившись за свою кружку.
Чёрт... это было слишком лампово, слишком по-домашнему. Завтра будет всего лишь второй день, как я живу у них, а мои родители даже не особенно волнуются. А здесь — всё наоборот.
Я невольно завидовала Джейсону. Его родители были, кажется, самыми идеальными на свете — даже в фильмах таких не показывают. И он... он унаследовал от них всё лучшее. Сейчас он сидел напротив меня, улыбаясь своей белоснежной, до безумия обаятельной улыбкой — и за какие-то два дня полностью вытеснил из моей головы Эрика Муна.
Просто прекрасно.
Я тяжело вздохнула и опустила взгляд в свою чашку.
Что ж, давай для начала просто насладимся этим вечером, — сказала я себе мысленно, — а уже завтра будем разбираться в своих чувствах.
Я кивнула своим мыслям и сделала осторожный глоток горячего какао.