ЧАСТЬ III. Поезд надежд
В операционной было жарко. Температура давно превысила допустимые пределы. Благо последнего пациента увезли час тому назад. Согнувшись за расположенным в углу помещения письменным столом, заполнял истории болезни человек в белом халате и колпаке. На халате выделялись капли засохшей крови, колпак съехал на затылок. Усталые глаза доктора были прищурены, губы шевелились, беззвучно проговаривая заносимые в журнал диагнозы.
На вид это был мужчина средних лет, худой и бледный. Торчащие из-под колпака русые, сильно тронутые сединой, волосы были редкими и неухоженными. Сползшие на кончик носа очки, очевидно, давно не протирались; при желании на их стеклах можно было разглядеть даже отпечатки пальцев хозяина. Из-под халата мужчины виднелись ноги, с надетыми на них вытертыми вельветовыми брюками, обутые в сильно поношенные замшевые сандалии.
Дверь помещения приоткрылась. Доктор не замечал этого и продолжал писать диагноз своим, присущим только врачам и одними ими разбираемым, почерком. В операционную заглянул медбрат, Валера, который, чаще всего ассистировал доктору на операциях. Он был упитанным, отчего лицо его выглядело еще более добродушным. Но, несмотря на свой избыточный вес, Валера являлся самым сообразительным и проворным сотрудником, за что доктор особенно отмечал его и всегда настаивал на том, чтобы именно Валера был его ассистентом.
- Набирайтесь опыта, медбрат. Не всю же жизнь утки выносить за больными. Пока я живой, набирайтесь опыта. Пригодится, - твердил ему доктор, но Валера, совершенно лишенный тяги к карьерному росту, привык довольствоваться тем, что имеет, и пропускал слова наставника мимо ушей, покорно кивая своей круглой головой.
- Альберт Яковлевич, я Вам нужен еще сегодня? - проговорил просящим тоном медбрат.
От неожиданности доктор вздрогнул.
- Что же ты пугаешь меня, Валерий? - ответил он с недовольной интонацией. - Забыл, как стучать?
Парень смутился:
- Нет, Альберт Яковлевич, я просто... Извините меня. Так можно я пойду, если я Вам сегодня больше не нужен.
Доктор долго молчал, обдумывая отпустить парня или нет. Конечно, он заслужил пойти домой — смена медбрата давно закончилась, и на всех операциях трудился он, как всегда, на славу. Претензий к нему у доктора не было. С другой стороны, Альберт Яковлевич, не терпел, когда его тревожили за работой и, вообще, в его годы он, будучи молодым врачом, из клиники не выходил. А этот розовощекий детина, видите ли, устал и хочет домой. Нет, дорогой мой, все в жизни достается не просто так, не за красивые глазки. За все надо платить: хочешь денег — работай, хочешь знаний - учись, хочешь опыта — набирайся. Сидя дома никакого опыта не получить.
Валера уже несколько минут переминался с ноги на ногу, ожидая вердикта своего начальника. Тот же, будто и забыл про медбрата, полностью погрузившись в свои размышления. Валера кашлянул в кулак, напоминая доктору о своем существовании. Это вновь заставило того вздрогнуть. Валера, увидев, его, уже сильнее прежнего, недовольное выражение лица, понял, что домой ему пойти сегодня не судьба.
- Видите ли, голубчик, - проговорил, наконец, Альберт Яковлевич, - я бы с радостью отпустил Вас, но у меня остались некоторые сомнения насчет состояния пациентов Сазонова и Тяпкина, прооперированных сегодня. Очень уж эти двое слабы. У Тяпкина еще и возраст преклонный. Боюсь, могут возникнуть осложнения...
Валера, повесив голову, покорно слушал монотонную речь доктора. Он уже понимал - к чему тот ведет, но перебивать Альберта Яковлевича, не смел. Тот же продолжил:
- Так что Вы уж не обессудьте, молодой человек, не держите на меня зла, но я прошу Вас задержаться и понаблюдать за названными мною пациентами хотя бы, - он сделал паузу. Валера затаил дыхание, - на пять-шесть часов. Думаю, этого будет вполне достаточно. Затем снимайте показания и можете быть свободны. Надеюсь, я не сильно загружаю Вас работой, Валерий?
- Нет, Альберт Яковлевич, что Вы? Я пойду тогда? - натянув улыбку на свое пухлое лицо ответил Валера. Выглядело его дружелюбие вполне правдоподобно.
- Конечно, ступайте. Благодарю Вас! - сухо ответил доктор и, потеряв интерес к собеседнику, вновь сосредоточился на историях болезней.
Медбрат ушел, недовольно покачивая головой. Со стороны это выглядело довольно комично, так как выражение лица Валеры, как бы сильно он ни злился, оставалось довольным и умиротворенным.
Доктор же, дописав очередной эпикриз, потянулся. Все суставы расправленных конечностей, вместе со спиной, захрустели. Мужчина посмотрел на старые электронные наручные часы. Те показывали: 21:50.
«На сегодня достаточно» - решил врач и отложил ручку. Он встал и, выйдя из операционной, направился в свой кабинет. У окна в коридоре клинике курили две молоденькие медсестры, явно практикантки. Девушки поздно заметили приближение доктора и не успели спрятать сигареты.
- Чтобы завтра к 8:00 объяснительные лежали у меня на столе, - как бы невзначай бросил мужчина, не поворачивая головы в сторону нарушительниц.
Когда он ушел, одна из девушек, затянувшись в последний раз и, затушив окурок о дно стеклянной баночки, спросила у подруги:
- Что за ханурик такой?
- Ты что? - округлила глаза вторая медсестра. - Нам повезло, что он нас сразу не выгнал. Это же Герсон. Альберт Яковлевич Герсон, главный хирург больницы. Светило! Хоть и выглядит так... Говорят, что с Рошалем и Мулдашевым дружит. Строгий дядька, вредный...
Собеседница понимающе закивала головой, делая вид, что названные фамилии ей о чем-то говорят. После этого, девушки поспешили покинуть «место преступления».
Тем временем, доктор Герсон переоделся в своем кабинете и вышел во двор клиники. Летнее солнце еще не опустилось за горизонт, в теплом воздухе витали приятные ароматы растений. Доктор вновь потянулся и подумал: «Как бы хорошо сейчас было закурить» - но сразу осек себя следующей мыслью: «Бросил, так бросил! Обратной дороги нет!». Вот уже седьмой год пошел, как Альберт Яковлевич избавился от вредной привычки, а мысли о сигаретах вместе с желанием «затянуться» - нет, нет, да проскакивали в его голове. Но, доктор был очень упертым человеком. «Если уж, дал какой-то зарок себе - в лепешку расшибись, а сделай, иначе не стоит и зарекаться», - думал он.
Одержав очередную внутреннюю победу над пагубной страстью, доктор дошел до продуктового магазина, где намеревался прикупить что-нибудь на ужин. Крупных супермаркетов в спальном районе, где Герсон проживал, не было, а небольшие магазинчики к моменту его возвращения с работы, обычно уже закрывались. Как и на этот раз. «Ну, что? - с мрачной ухмылкой подумал хирург. - Придется идти в «любимый». «Любимым» он называл, находящийся на первом этаже, соседствующего с его девятиэтажкой, дома, магазин под названием «Светлана». Магазин был славен на весь Краснодар тем, что в нем продавали из-под полы алкоголь в любое время суток, игнорируя действие федерального закона. Но доктор Герсон «любил» данное место не поэтому. На алкоголиков, продажных полицейских, закрывающих глаза на нарушения и бандитов - хозяев магазина, ему было глубоко наплевать. Этого добра в стране хватает. Подобные явления уже настолько вошли в нашу жизнь, что, незаметно для всех, превратились в норму. «Ну что поделаешь? Страна такая!» или же «Ну наш народ не переделать! Все лучше, чем в девяностые!» - нашими согражданами принято оправдывать творящееся вокруг. Доктору же была индифферентна незаконная продажа алкоголя по другой причине. Он, втайне, даже порою пугаясь признаваться себе в этом, надеялся на то, что, чем больше эти оскотинившие твари (а по-другому он алкоголиков и не именовал) будут вливать в свои луженные глотки этого мерзкого трехкопеечного пойла, тем меньше станет этих выродков, которых ему надо оперировать и лечить. Альберт Яковлевич, конечно, понимал, что это утопия и, что в жизни происходит все совсем по-другому: пьянь не умирает раньше, плодит таких же, как они, узколобых детишек, этаких «шариковых» и нация довольно быстро деградирует и вымирает. И, все же доктору хотелось думать именно так, как он привык. Хотя в последнее время он особенно и не думал об этом человеческом отребье.
В магазине «Светлана» его больше волновало качество продаваемых продуктов. Уже не раз, Герсон, не заметив сразу, приносил домой, купленные в этом месте, испорченные продукты. Не единожды, доктор обращался с письменными заявлениями в РосПотребНадзор, требуя провести проверку магазина и закрыть его, в случае выявления нарушений. И, надо признать, все его жалобы были приняты в работу, но каждый раз ответ контролирующего органа носил следующий характер: «По факту проведенной проверки нарушений норм хранения и соблюдения сроков годности продукции, выявлено не было». Со временем, доктор отказался от борьбы с неуязвимым противником, взяв себе за правило - внимательнее относиться к срокам годности, а, по возможности, совсем не посещать данную торговую точку.
Сегодня же доктор очень устал, и тащиться за километр до ближайшего современного магазина самообслуживания мужчине очень не хотелось. Переборов брезгливость, Герсон, все же, переступил порог «Светланы» и сразу увидел на себе недобрый взгляд толстенной продавщицы из-за прилавка. Ее взор исподлобья, для полноты картины дополняемый отвратной ухмылкой, так и кричал: «Опять притащился? Ну, ну!». Альберт Яковлевич, не обращая никакого внимания на вызывающий вид женщины, попросил ту продать ему батон, пачку макарон, банку консервов и десяток яиц. Сложив все эти продукты, в пакет - «маечку», приобретенный там же, Герсон отправился домой.
На этаже снова было накурено. Доктор знал, что позволяет себе курить на их пролете только один человек, его сосед и по совместительству пациент — Федя, здоровенный детина, лет сорока, любивший крепко «заложит за воротник». Альберт Яковлевич не раз высказывал тому свое недовольство. Сосед всегда извинялся и обещал прекратить, но курить в подъезде переставал только до ближайшей пьянки.
Герсон позвонил в дверь Федора. Тишина. Он позвонил вновь. За дверью послышались неровные шаги, что-то загремело. Вероятно, сосед не вписался в поворот и повалил какую-то мебель, или же сам распластался по полу. Через минуту-другую возни, дверь, наконец-то, открылась. Из квартиры, дыша перегаром, смотрело на доктора бычьими глазами, обрюзгшее лицо соседа.
- Че те, Яклич? - пробасил Федор.
Доктора Герсона начало трясти от одного такого панибратского обращения. «Когда этот алкаш, не больше месяца тому назад, плакал, словно девочка на операционном столе, а затем паинькой ходил, пришибленным, по больнице, сжимая в руке и, боясь уронить мочеприемник, я был для него «доктором», либо «Альбертом Яковлевичем». - пронеслось в голове мужчины. - Теперь же, когда этой «свинье» стало получше, он вновь начал разрушать свой хлипкий организм, а мы внезапно стали друзьями? Нет, так не пойдет!»
- Во-первых, для Вас, Федор, я — Альберт Яковлевич! Попрошу Вас соблюдать правила приличия! - строго проговорил доктор.
- Ой ты, ой ты! Ик... Обиделся что ли? - едва ворочая языком и икая, начал возражать сосед. - Ну, прости, мы — люди простые! Университетов не заканчивали...
- Во-вторых, - перебил затянувшего обычную «пластинку» для людей подобного рода, Федю, Герсон,- я просил Вас не курить в подъезде?
- Ну, просил, и что?
- Почему Вы продолжаете курить?
- Хочу и курю! Твой что ли подъезд, а, профессор? - уже более агрессивно отвечал нетрезвый сосед.
- Подъезд общественный и Вы не имеете права нарушать общественный порядок здесь! Понятно я излагаю? - «вскипел» Альберт Яковлевич.
- Понятно! А я сейчас тоже изложу, чтобы ты понял, сосед! Ик... - злобно глядя на доктора, цедил слова Федорп - Пошел ты на хрен, урод!
- Чтооооооооо? - глаза хирурга полезли на лоб. - Да как ты смеешь?...
Не успел мужчина закончить фразу, как сосед, неожиданно быстро для пьяного, очутился в подъезде и ударил своим огромным кулаком доктору в лицо. Тот отлетел, словно пушинка (сказалось разница в массе обоих мужчин, равная примерно шестидесяти килограммам, а также элемент неожиданности), и упал на бетонный бол подъезда.
- Еще раз вопить надумаешь, вообще прибью, как муху! - с этими словами, Федор скрылся за дверью своей квартиры.
У Альберта Яковлевича еще долго звенело в ушах. Он, с трудом, поднялся на ноги, держась за разбитую, кровоточащую скулу. Дрожащей рукой, доктор нащупал в кармане ключи, и открыл замок квартиры. Оказавшись внутри, первым делом он собирался обратиться в полицию, чтобы правоохранительные органы призвали к ответу распоясавшегося негодяя. Доктор поднял трубку телефона и долго держал ее навесу, пока из трубки не начали раздаваться короткие гудки. Герсон отодвинул от себя аппарат и сел в кресло. «Ничего они не решат. Сейчас зададут миллион вопросов, а завтра этот ублюдок снова будет пьяным курить на лестничной площадке» - думал мужчина.
Умыв лицо и руки в ванной комнате, Альберт Яковлевич, почувствовал себя немного лучше. Он принес на кухню пакет с приобретенными продуктами и начал выкладывать покупки на стол. Внезапно, Герсон отдернул руку от пакета. Внутри «маечки» он увидел большого черного таракана. У доктора перехватило дыхание от захлестнувшей его злобы. «Проверка нарушений не выявила» - вертелось мантрой в его голове. Мужчина побросал все, что успел выложить на кухонный стол, обратно в пакет, завязал его и, выйдя на лестничную клетку, бросил со всем содержимым в мусоропровод.
Усталыми шагами, Альберт Яковлевич вернулся в квартиру. Казалось, словно, к ногам его были привязаны пудовые гири. Доктор, вскипятил воду, налил себе чаю и, дойдя до зала, обессиленный, опустился в кресло. Взяв пульт, он включил телевизор и начал щелкать по каналам. Остановившись на новостной программе, Герсон, прихлебывая чай, с интересом слушал - что же творится вокруг. Корреспонденты наперебой сыпали свежими новостями:
- В Ивановской области голодные боевые собаки, закрытые на территории частного особняка, перепрыгивали через забор и нападали на прохожих. Всего они загрызли двое взрослых и троих маленьких детей. Хозяйке грозит штраф и административный арест;
- В Московской области сотрудник коллекторского агенства бросил в квартиру женщины, задолжавшей пять тысяч рублей банку, коктейль Молотова, который попал в кроватку младенца. Ребенок от полученных ожогов скончался;
Чем дольше, Доктор смотрел про эти бесчинства, творящиеся в окружающем мире, совсем рядом, тем суровее становилось его лицо. Журналисты же продолжали свои рассказы:
- В Тульской области доктора, забывшие в здании больницы, в которой проводился капитальный ремонт, парализованного пенсионера, будут привлечены к ответственности. Семисятидвухлетний мужчина скончался от строительной пыли, забившей дыхательные пути;
- Няня из Таджикистана отрезала голову русской девочке и ходила с ней по городу. Ведется следствие;
- В Ростовской области участились случаи заболевания незнакомой болезнью. Молодые люди поступают в больницы с синдромами, присущими гражданам пенсионного возраста...
Альберт Яковлевич задремал в своем кресле. Последняя новость почему-то обрадовала его:
- Наконец-то болезнь начала косить всю эту падаль. - думал он. - Я с завтрашнего дня тоже начну «лечить» по-новому. Пора начинать очищать Землю от всяческой мрази, принявшей человеческую форму. От "федоров", курящих девок, магазинных жуликов, коллекторов, сжигающих детей, няней с отрезанными головами младенцев и всех остальных. Благо моя профессия позволит мне много кому помочь избавить мир от своего присутствия и не мешать жить нормальным людям. Моя репутация позволит мне очень долго оставаться вне подозрений, да, и квалификация даст сделать все так чисто, что «комар носа не подточит» - доктор лежал с закрытыми глазами и улыбался. - Так, что вы допрыгались, животные в человеческом обличье, вы нажили себя могущественного врага, к которому сами же и будете бежать за помощью. А я помогу вам, не сомневайтесь, помогу попасть туда, где вам и место. В ад!» - улыбка осветила сонное лицо доктора. Ему было намного лучше. Он чувствовал, что, наконец, понял — зачем был рожден на свет, наконец, обрел свое настоящее призвание. Что-то приятно начало щекотать его ухо. Герсон хотел поднять руку и почесать, но момент был настолько сладок, что он не желал прерывать его.
Таракан, успевший выползти незамеченным из принесенного доктором пакета, уже проник в черепную коробку мужчины, одухотворенного, казавшейся ему великой, целью.