2.22
- Ты врач или кто? Ты клятву этого самого, вроде, давала! - злобно жалил произносимыми фразами медсестру Женю Гера Нифонтов.
У Павла начала кружиться голова, и Женя велела ему поспать. Роман, по традиции, наблюдал через отверстие в двери за перемещениями носителей. Недавно, он отметил для себя тот факт, что зараженных по близости стало намного меньше. Видимо, придя на звук сигнала и так и не найдя, чем тут можно поживиться, зараженные отправились дальше в поисках пропитания. Тем не менее, выходить было еще рано. Приличное количество носителей все еще слонялось вблизи их укрытия. Краем уха Клешня услышал последние сказанные Герой слова, что-то про «Клятву Гиппократа». Что он еще там выдумал? Роман ненавидел подслушивать разговоры других и никогда этим не занимался, но в данной ситуации не мог позволить себе оставаться в стороне. Он стал усиленно прислушиваться к диалогу Геры и Евгении.
Медсестра, как показалось Роману, за что-то оправдывалась перед Нифонтовым:
- Гера, пойми, у меня нет ничего, чтобы обработать твою рану! Никакого антисептика. Ты должен потерпеть, пока мы снова не двинемся в путь. Я обещаю тебе, в первой же аптеке мы возьмем дезинфицирующее средство. Я помогу тебе! Сделаю повязку из стерильного бинта.
- Ты понимаешь, что мне пипец, как больно? - шипел Герман. - Пока ты, так называемый медик, шашни крутишь на крышах, я тут подыхаю. А если у меня заражение крови начнется? А, если у меня рука вообще больше двигаться не сможет никогда?
- Ну, Герман, ну что я могу сделать? Ну, мне, правда, негде взять медикаменты! Ну, не прячу же я их, в самом деле! - чуть не плакала пристыженная девушка.
- Не знаю! Прячешь – не прячешь. Твой хахаль вон тоже не прятал ничего, а у самого целый пакет «баянов» заныкан был. Короче, медик ты или нет? Сделай что-нибудь, прошу тебя! Это дикая боль, это, блин, нечеловеческая боль! Помоги мне, доктор! - начал плакать Нифонтов.
Женя не знала куда себя деть. Извиняющимся тоном, она умоляла парня:
- Гера, не в город же мне идти, в конце концов, потерпи, хороший мой. Пожалуйста, потерпи еще чуть-чуть и боль пройдет!
- Да сходила бы давно уже! Ааааааааааааа! Как же больно! Сердца у тебя нет! - продолжал скулить Нифонтов.
Роман не выдержал и подошел к молодым людям:
- Герман, - сказал он строго, - не смей заставлять Женю идти куда-то. Ты, что не понимаешь: выходить сейчас это самоубийство! Прекращай думать только о себе и трепать нервы бедной девушке. Не такая уж серьезная рана у тебя, чтобы так себя вести! Женя правильно говорит, как только возобновим путь – первым делом найдем аптеку и подлатаем тебя. Рука будет, как новая!
После его слов, Герман, переполненный жалостью к самому себе, обидевшись на весь свет, перевернулся на другой бок и продолжил тихо стонать. Роман обратился к Евгении:
- А ты, Женя, и думать забудь куда-то идти за медикаментами без нас. Да, и выбрось из головы его слова. Ты совершенно не виновата, в том, что кто-то упал на железку, которую сам и бросил здесь. Ничего, до свадьбы заживет!
Женя неуверенно кивнула. На душе ее скребли кошки. Хоть, она и не питала особой любви к Герману, ей было очень жалко этого человека, который сейчас страдал от боли, а она ничем не могла ему помочь. Его слова про врачебную клятву и обязанность помогать больным не выходили из ее головы. Она не могла думать ни о чем другом, кроме того, как же помочь этому несчастному. Поэтому, она очень обрадовалась, когда проснулся Павел. Ей представилась возможность переключить свое внимание на любимого, который тоже был ранен, хотя и шел на поправку не по дням, а по часам.
Женя подошла к Павлу и присела рядом с ним:
- Тебе лучше? - ласково спросила девушка.
- Да, - потягиваясь, ответил мужчина, - ты действуешь на меня, словно бальзам.
Женя натянуто улыбнулась:
- Если ты не против, я хотела бы поговорить с тобой наедине.
- Я только за. Надеюсь наш «разговор» будет таким же содержательным, как вчера, - улыбнулся Павел и поднялся на ноги.
Женя промолчала. Молодые люди начали подниматься на крышу. Романа поблизости не было. Видимо, он пребывал в отдельной комнатке, как раз в эти минуты. Гера Нифонтов смотрел на карабкающихся наверх Павла и Евгению с нескрываемой злобой.
«Я тут подыхаю от полученных ран, а они опять миловаться полезли. Свиньи!» - думал про себя Герман. Когда влюбленная пара скрылась на крыше, Нифонтов поднялся на ноги и достал из тайника черный пакет Павла. Гера, повторно удостоверившись, что никто его не видит, вынул поочередно каждый шприц из пакета и вылил на землю их содержимое. Затем, он убрал сверток обратно и вернулся на место. «Пусть теперь этот «герой» помучается. Пусть побегают! Ради него-то все сразу пустятся аптеку искать!» - думал, переполняемый злорадством, Герман. Эти мысли так захватили его, что он не заметил, как в помещение вернулся Роман.
- Опять что-то задумал, Герок? - весело спросил его Клешня, глядя на злобно скалящегося Германа. Тот спохватился, отвернулся и пробормотал:
- Да нет, за ребят радуюсь. Хоть кому-то хорошо.
- Не волнуйся, дружище! - подбодрил его Роман. - Носителей почти не осталось. Совсем скоро мы выдвинемся в путь и найдем для тебя медикаменты.
Гера ничего не ответил.
Носителей, на самом деле, в зоне видимости уже не было. Клешня собирался сходить на разведку по окрестностям, чтобы решить — безопасно ли выводить людей из укрытия и продолжать дальнейший путь. В конце концов, двое из членов группы ранены, а третьей была девушка, на долю которой выпало огромное количество испытаний за последнее время. Роману оставалось только дождаться возвращения «голубков», как он их мысленно окрестил, чтобы предупредить их о том, что идет на разведку. Те должны закрыть дверь, получить от Клешни инструкции на случай форс-мажора, и можно будет выдвигаться.
Тем временем, Женя с Павлом забрались на крышу. С высоты они наблюдали за раскинувшейся вокруг на многие километры природой, которая так и притягивала своей дивной красотой. «Может быть, так оно и задумано! Как же хороша ты, Мать — природа! Девственная, чистая и свежая» - размышляла Женя. В глаза ее бросилась разбитая машина Павла. Обломки металла словно символизировали разрушительную силу присутствия человека. «Люди же не несли ничего, кроме разорения с загрязнением. Они вырубали леса и бурили скважины. Люди строили заводы и мусорили. Насколько же природе станет лучше без человечества, которое объявило войну своей матери, каждую секунду нанося ей неизлечимые раны». От этих мыслей ее отвлек Павел, игривым голосом, задавший вопрос:
- Ты хотела о чем-то поговорить, моя госпожа?
Девушка, словно, ее только что вернули с небес на землю, вздрогнула и ответила серьезным голосом, глядя Павлу прямо в глаза:
- Да, хотела! Вернее, я думала, что ты захочешь мне что-то сказать!
- Конечно! Очень хочу сказать! Прямо жажду, - улыбаясь, ответил мужчина и попытался поцеловать ее в губы.
Девушка отстранилась, выставив перед собою руки, не позволяя Павлу приблизиться.
- Паша, я не шучу! Ты совсем ничего не хочешь мне рассказать? - повторила Женя все так же серьезно.
- Женя, я не совсем понимаю... О чем ты? - изобразив удивление, отвечал мужчина.
- Я про твой инсулин...
- Да? И что с ним?
Женя едва не заплакала, ее голос дрогнул:
- Да то! То! - еле сдерживая крик, проговорила она. - Я, вообще-то, медицинский работник, если ты забыл!
- И что? Женя, я ничего не понимаю! Успокойся... - попытался обнять ее Павел, но девушка вновь оттолкнула его.
- Паша, я знаю, как выглядит инсулин! Он прозрачный!
Павел смутился. Он смотрел куда-то в сторону и молчал. Женя положила ладонь ему на грудь. Ее гневный тон сменился заботой и участием. Она доверительно спросила:
- Паша, ты правда наркоман?
Не дожидаясь ответа, девушка продолжила. Говорила она очень быстро, глотая окончания слов:
- Дорогой мой, ты можешь мне довериться! Я никому не расскажу! Клянусь тебе! Я не стану любить тебя меньше! Мы вместе справимся с твоей болезнью, мы вылечим этот недуг! Вместе! Мы справимся с этим вместе! Я буду рядом! Слышишь? Я помогу тебе! Обещаю... - Женя начала повторяться, но Павел уже не слушал ее.
Когда девушка замолчала и просто смотрела на него своими красивыми, молящими во всем признаться, глазами, Павел выдохнул и, нехотя проговорил:
- Женя, я не наркоман!
- Но шприцы? Ты можешь мне все рассказать... - вновь начала тараторить Евгения, перебив его.
- Женя! - приложил Павел палец к ее губам. - Прошу, не перебивай! Я — не наркоман! И, да, ты права, в шприцах совсем не инсулин!
- Что же это, Паша?
- Дело в том... - Павел замялся, но, собравшись с мыслями, продолжил. - Дело в том, что я... Я не совсем человек!
- Что ты такое говоришь? - Женя отпрянула, в изумлении глядя на любимого.
- Дорогая, я... Я — носитель! - выдавил из себя мужчина.
- Что ты «несешь», Паша? - испуганно спросила любимого, глядя ему в глаза, Евгения.
- Это правда! - с болью в голосе, отвечал Павел. - Но, ты можешь быть спокойна. Я не трону ни тебя, ни твоих друзей! Не сомневайся! Я люблю тебя, Женя! Люблю тебя и никогда не смогу причинить тебе вреда. Поверь мне! - Павел держал девушку за плечи. - Ты слышишь меня, дорогая?
Женя кивнула головой, стараясь не смотреть мужчине в глаза.
- Но... Как такое возможно? Ты же... Ты же человек! Ты не выглядишь, как остальные...
- И, тем не менее, это правда! - не дал ей договорить Павел. - Содержимое шприцев — не инсулин, как ты правильно заметила, но и не наркотики. Это — сыворотка, с помощью которой маскируются внешние признаки зараженного человека. Если я не буду получать дозу сыворотки минимум один раз в сутки, у меня начнут проявляться все визуальные признаки носителя: и вены, и кровавые белки, нарушится речь и координация движений.
- А что это за сыворотка? Откуда она у тебя? - все так же, не глядя в глаза Павлу, поинтересовалась девушка.
- Конечно, я не сам ее изобрел. Я был подопытным одного гениального доктора, который смог ужиться со своим «координатором» и поставил перед собой цель — создать препарат, скрывающий внешние отличия носителя от здорового человека.
Женя обратила внимание на термин «координатор», который мужчина использовал для обозначения таракана, подчинявшего мозг человека. Как толерантно он именовал захватчика. Будто, не хотел обидеть насекомое. Тем не менее, спросила она о другом:
- Зачем ему было это нужно?
Павел молчал и смотрел на Евгению, словно оценивая: стоит ли рассказывать то, о чем она спрашивала или нет. Наконец, вздохнув, он заговорил:
- Для того, чтобы внедряться в тыл врага. Под врагом, я, конечно же, подразумеваю сейчас человека. Наше наступление было внезапным. Мы захватили большую часть населения в различных регионах, сделав ставку на неожиданность. И она, надо признать, полностью оправдала себя. Семьдесят процентов населения перешли под наш контроль в первые недели после начала вторжения...
Женя внимательно слушала рассказ Павла. Она отмечала про себя, что мужчина даже отдаленно не был похож на всех встреченных ею до сих пор носителей. Девушка никак не могла до конца поверить в его слова. Единственное, что резало слух и не давало ей покоя, это то, что Павел, рассказывая про тараканов, постоянно употреблял слово «мы». Между тем, он продолжал говорить:
- Еще процентов двадцать пять — двадцать шесть были повержены нами уже вторым эшелоном наступления, то есть руками захваченных человеческих особей. С оставшимися же людьми бороться очень сложно. Они вооружены и предпринимают необходимые меры предостережения от порабощения. Вот, доктору, точнее доктору, курируемому координатором, и пришла в голову мысль изобрести средство для маскировки.
Женя испуганно прошептала:
- То есть, ты здесь ради того, чтобы убить нас?
Павел вздохнул и постарался говорить, как можно мягче:
- Изначально да!
Женя дернулась. Мужчина не дал ей высвободиться и торопливо заговорил:
- Но это в прошлом! Женя, встреча с тобой изменила все мои планы. Да, что там планы! Ты поменяла все мои представления о жизни. Я люблю тебя, дорогая! Я никогда не причиню тебе зла! И твоим друзьям, которые помогли мне в беде, тоже!
- Твои? Это чьи? - внезапно спросила Женя.
- Что? Я не понимаю!
- Ты сказал, что я изменила твои представления о жизни. А кто ты, Паша? Человек или... - девушка замолчала, но было понятно без слов, что она хочет сказать.
- Я это я, любимая, - ласково ответил Павел, - я это тот, кто не мыслит свою жизнь без тебя. Я здесь! Я открылся перед тобой и готов принять любое твое решение.
К глазам девушки подступили слезы, а Павел продолжал говорить:
- Если ты скажешь, что не хочешь быть со мной, я обещаю уйти. Вы больше не увидите меня в этом случае никогда. Но, если ты, все же, несмотря ни на что, решишь дать мне шанс, обещаю тебе быть тем, кто я есть, тем, кто безгранично любит тебя, Женя, и будет оберегать от всего. Быть тем, кого и ты, я надеюсь, полюбила...
Слезы брызнули из Жениных глаз. Она больше не в силах была сопротивляться своей любви. Она внезапно поняла, что абсолютно все равно, кто Павел – человек или носитель. Кем бы он ни был, единственное, чего она хотела, чтобы он был рядом и никогда не оставлял ее. Сдерживать дальше свои эмоции девушка не могла. Рыдая и улыбаясь сквозь слезы, она бросилась на шею своему любимому, сумев проговорить, лишь, три слова. Всего три банальных и заезженных в повседневности слова, важнее и слаще которых на тот момент не было для них на целом свете:
- Я люблю тебя!