2.18
Сегодняшний день обещал стать особенным. Желудки присутствующих радовались предстоящему пиршеству. На костре жарился олень, добытый на охоте майором Камневым. Только Настя была не в духе. Не замеченная до этого в вегетарианстве, она уже который раз отпускала различные реплики в адрес собравшихся: «убийцы», «чревоугодники», «живодеры» - самые безобидные упреки, звучащие из ее уст, в сторону окружающих. Особого внимания на Настю никто обращать не собирался. Каждый был занят своим делом: Стас подбрасывал дрова в костер, Саша следила за приготовлением дичи, Миша возился со своим телефоном, пытаясь поймать какую-либо сеть, Камнев же чистил оружие. Настя, выкурив половину пачки сигарет за своими хождениями от одного члена группы к другому, окончательно разнервничалась.
«Сейчас бы всего один "напас" сделать. Всего один раз затянуться "ганжей"» - кричал ее внутренний голос, отчего девушка становилась еще нервознее и раздражительнее.
Наконец, она подошла к Камневу и присела на корточки рядом с майором. Тот мельком взглянул на нее и продолжил вычищать автомат. Николай понимал, что ничего доброго от такой гостьи ждать не стоит. Оставалось только догадываться, что же взбрело ей в голову на этот раз.
Вообще, все участники группы успели заметить то, что Настя не всегда бывает полностью адекватной, точнее всегда ведет себя довольно странно. Ее мозг был сверх меры загажен всем, чем только можно. Порой, она создавала впечатление начитанной и интеллигентной особы, цитирую Камю, либо Керуака, но, буквально, через несколько секунд могла накинуться на собеседника, обвиняя того в мужеложстве, либо педофилии. Неизвестно по какой причине подобные выводы формировались в ее голове. Перепады настроения и довольно специфические суждения об окружающем мире, по общему мнению, были результатом чрезмерного увлечения психотропными веществами и потреблением слишком большого объема непроверенной информации из интернета, являющейся для девушки истиной в последней инстанции. В конечном итоге, особого желания общаться с вечно беспричинно обиженной и подозревающей каждого во всех смертных грехах, не имел даже выдержанный и не конфликтный майор Камнев. Остальные, не сказать, чтобы сторонились ее, но особенно на контакт не шли, предпочитая сочувствовать ее проблемам с головой, но делать это молча и со стороны. Да, всем было немного жаль эту сумасшедшую девочку, но сестер милосердия в группе не нашлось и, помимо оказания помощи, ко всему прочему не желающей ее принимать, душевнобольной (по коллективному негласному диагнозу) девушке, у людей были более важные насущные задачи - найти пропитание, да и банально выжить, например.
Всеобщего сочувствия к Насте не разделял только Стас. Он единственный в открытую называл Настю сумасшедшей, глупой, либо поехавшей. Девушка страшно раздражалась словам обидчика, но он, казалось, не придавал этому абсолютно никакого значения. Парень привык говорить все, что думает, открыто, и для Насти никаких исключений делать не собирался. Он, действительно, считал ее, мягко выражаясь, недалекой. А мягко выражаться он не привык. Тем печальнее для Насти было то, что Стас начинал все больше и больше нравиться ей. Ее постоянные придирки к нему были ни чем иным, как попыткой привлечь внимание. Других способов добиться расположения парней Настя не знала, будучи от природы стеснительной и закомплексованной. В последнее время, она ловила себя на мысли, что ее никогда никто из мужчин настолько не привлекал. Можно было даже сказать, что девушка влюблена. Ей нравилось, как Стас выглядит – его щетина, короткая стрижка и проницательный взгляд наверно свели с ума не одну красотку. Но, главное в Стасе, от чего бежали мурашки по ее коже, это манера поведения: подчеркнуто холодная и дерзкая. Видно было, что парень обожает свободу и экстрим. Таких как он принято называть бунтарями. В нем чувствовалась какая-то животная страсть, животная сила. И, одновременно с буйным нравом, в парне ощущалась мужская надежность. Казалось, что та, кому посчастливится стать его единственной, может чувствовать себя с ним, как за каменной стеной. Только, чтобы стать той единственной, надо самой быть не ординарной личностью.
«Таких, например, как Саша, он стопроцентно меняет словно перчатки. Каждую ночь меняет, - думала Настя, недовольно наблюдая, как Стас, как раз сейчас, о чем-то разговаривал с Александрой, - она же пустышка. Силиконовая кукла и ничего больше. Такие девочки приходят и уходят, с ними хорошо спать, но не более того. И чего он вообще в ней нашел? Вот я могла бы стать его спутницей жизни. Партнером! Другом! Соратником! Пусть, у нее волосы погуще и формы выпирают, что аж одежда трещит по швам! Фу! Гадость какая. Пусть у нее мордашка смазливенькая и вся она из себя ухоженная такая, зато я могу понять его душу. Со мной можно делиться своими мыслями и переживаниями, не боясь, что я не пойму. Я могу дать нечто большее, чем красивая картинка. У нас может быть общая миссия!» - от этих мыслей Настя вновь разнервничалась. Ее дико бесило, что Стас уже больше десяти минут сидел с Сашей чуть в стороне от остальных и, как казалось Насте молодые люди «ворковали». А может, обсуждали саму Настю? Вот Саша засмеялась и мельком глянула в сторону Анастасии. «Ага! Они ржут надо мной!» - пронеслось у девушки в голове.
Чтобы немного встряхнуться и уйти от негативных мыслей, Настя решила поговорить с Камневым, который уже очень долгое время возился со своим автоматом.
- Мозоли не натер? - спросила Настя, подойдя к майору.
- Нет, все в порядке, - улыбнулся тот, надеясь про себя, что девушка оставит его в покое.
- Долго еще рукоблудить будешь? - не унималась Настя.
- Послушай, я чищу оружие. Оружие боевое. И я буду очень благодарен, если ты не станешь мне сейчас мешать. Давай, я закончу, и тогда мы пообщаемся на любые темы. Идет? - медленно, как ребенку втолковывал девушке Камнев.
- Не, не идет. Я вот по какому вопросу, Майор: я считаю не совсем справедливым, что ты даешь оружие всем, кому ни попадя, кроме меня...ну и этой кошелки грудастой. Этому бородатому автомат? На, пожалуйста! Он и стрелять-то из него не умеет и не собирается учиться. Так, только, таскает, для виду. А теперь ты и Стасу оружие выделил. А мы его знаем – без году неделя. Может он нас возьмет всех и перестреляет? А?
- Настя, если бы Стасу было нужно, он давно бы это сделал. Ты пойми, он хорошо обращается с АКМом, и я ему доверяю. А в чем проблема - то?
- А бородатому зачем ствол?
- Миша нас прикрывает.
- Ха! Прикрывает. Видали мы таких. Да он боится его с предохранителя снять. Кого он там наприкрывает, когда на нас на самом деле нападут?
Михаил сидел рядом с майором и все прекрасно слышал, но делал вид, что их беседа его совсем не касается. Николай посмотрел на Мишу, затем вновь перевел взгляд на Настю и ответил:
- Что ты предлагаешь?
- Дай автомат мне!
- Нет!
- Тогда, хотя бы, этой кукле, - Настя махнула рукой в сторону Саши.
- Нет!
- Почему? Мужской шовинизм, да? Женщина - не человек? Наше место на кухне, а день восьмое марта?
- Нет! Просто на данный момент, оружие находится в руках тех, кто лучше всех умеет с ним обращаться и принесет максимальную пользу по защите группы в случае нападения. Если нам удастся раздобыть еще вооружение, тогда и будем решать - кому оно достанется, - спокойно, положив автомат на землю, объяснял Николай.
- То есть, сейчас мне автомата, или, хотя бы пистолета, не видать? -не унималась заведенная девушка.
-Нет!
- Знаешь, что, майор?
- Слушаю!
- Пошел ты! - чуть ли не рыдая, крикнула Настя и, повернувшись спиной к Камневу, устремилась к месту, где сидели Стас и Саша.
Майор глубоко вдохнул, затем выдохнул и продолжил чистить оружие. Взвинченная девушка же попыталась найти союзников в других участниках группы. Подойдя к ребятам, она, едва сдерживая слезы, крикнула Саше:
- Слышь, ты, а тебя не бесит, что этот командир нам с тобой не дает оружье? - голос Насти дрогнул на середине фразы и девушка покраснела, то ли от этого конфуза, то ли от злобы на всех окружающих.
Саша подняла удивленные глаза и растерянно ответила:
- Если ты обращаешься ко мне, то у меня есть имя. А по поводу автоматов – зачем они нам? Их же всего три и мужчины у нас три! - она посмотрела на Стаса, ища поддержки. Вид Насти слегка напугал Александру. Парень молчал. Она продолжила. - Я полностью доверяю нашим защитникам. Думаю, что оружие в надежных руках.
- А может ты просто тряпка? Кукла из силикона? Живешь в розовом мире, где нет оружия, убийств и угроз? Может, ты просто руки боишься замарать? Думаешь, что тебя защитят? Привыкла, что тебя на руках носят все кругом, наверно!
Саша хотела что-то ответить, но не смогла. Она разнервничалась, и ей стало тяжело дышать. Только с помощью ингалятора она восстановила дыхание, а Настя, тем временем, не унималась:
- А может, ты специально тут ему глазки строишь, чтобы он тебя только и защищал? - она показала на Стаса. Тот не выдержал и, наконец, вмешался:
- А может тебе заткнуться и отвалить? - грозно сказал он Насте, перебив ее на полуслове. Фраза его мало походила на вопрос. Судя по тону, это скорее была угроза.
Настя захлопала ресницами, губы ее застыли, на глазах выступили слезы:
- Ты... Значит ты... Такой... Ты такой... - девушка глубоко вдохнула. - Как все! - выдавила из себя она и бросилась в лес.
Миша вскочил с места и побежал вслед за ней:
- Подожди! Настя! Подожди, пожалуйста! - кричал он. Затем, догнав девушку, схватил за плечо и повернул к себе:
- Не слушай их, - ласково говорил он рыдающей Насте, - не слушай никого. Ты лучше всех, слышишь? Настя, слышишь меня? Ты самая лучшая! Ты самая красивая и умная. Наплюй на этих мещан! Я вижу твою сущность, понимаешь? Ты нужна мне!
Настя подняла на него свои удивленные заплаканные глаза. Она смотрела на улыбающегося редкими желтыми зубами Теплова. Похоже, он не врал. Он, на полном серьезе, испытывал к ней искренние чувства. "Но кто он такой, черт его подери? Почему не Стас, а этот...?" - думала Настя.
Она вырвала резким движением свое плечо из его руки:
- Ты на себя посмотри, марионетка бородатая? - злобно прошипела она Теплову и вновь устремилась в лес, подальше ото всех.
Миша стоял, как вкопанный, пока к нему не подошли остальные. Стас обнял Теплова и доверительно сказал:
- Забей, братан! Дура она, конченная! В голову не бери!
Михаил оттолкнул от себя Стаса и, глядя ему прямо в глаза, проговорил:
- Ты не понимаешь ничего! Ты сам дурак! Замолчи лучше!
Стас примирительно поднял руки вверх, затем развернулся и пошел назад к лагерю. Остальные последовали его примеру. Миша брел последним, оборачиваясь, в надежде увидеть возвращающуюся Настю.