2.17
Смеркалось. Из—за периодически встречавшихся на пути носителей, расходовались патроны. Ночевать в поле было небезопасно. Лучшего же варианта не представлялось, но Роман понимал необходимость остановки на ночлег. Значимость сна переоценить архисложно. До Ростова уже оставалось идти совсем чуть-чуть, и участникам похода необходимо было набраться сил перед последним марш-броском.
Дальше будет намного проще, так как Роман продолжит свой путь один. Он не спешил сложить с себя ответственность, перестав отвечать за этих двоих, доверивших ему свои, не много не мало, жизни. Совсем не в этом было дело. Мужчина торопился не избавиться от товарищей по несчастью, он просто спешил к Веронике! Не проходило ни минуты, когда Клешня не думал бы о своей любимой, о том, как она нужна ему, и как он нужен ей сейчас. От этих мыслей Роман не раскисал, пуская розовые слюни, которые присущи и мужскому полу в наши дни. Отнюдь! Мысли о любимой, о своем долге перед ней, перед их будущими детьми и, как бы пафосно сие не звучало, перед своей страной и человечеством в целом, придавали ему сил. Именно четкое понимание того, ради чего он живет, полное осознание своей ответственности, вкупе с осязаемостью предназначения, вело мужчину вперед и сохраняло до сих пор ему жизнь.
Женя шла рядом с Романом, тихонько мурлыкая под нос какую-то песенку.
- У тебя неплохо получается! - улыбнулся ей Клешня. - Не против дуэта в будущем?
Женя улыбнулась в ответ:
- А ты поешь, Рома? - с легким удивлением в голосе спросила она.
Роман кивнул:
- Ну, пою это громко сказано. Так, когда-то, в молодости, приходилось выступать. У меня своя панк-команда была. Назывались мы «Не говори ГОП». Вместе с группой я и мучил всех, удосужившихся прийти на наши выступления экстремалов, своим вокалом.
Брови Жени взлетели еще выше:
- Ты? Солист панк-группы?
Роман рассмеялся:
- Представь себе! А что, собственно говоря, тебя так удивляет?
- Да ничего... Просто ты такой серьезный, уверенный в себе молодой человек... В общем, довольно тяжело представить тебя раздолбаем-панком, кривляющимся на сцене.
- Не суди о конфете по обертке, Женя. У каждого из нас есть много таких граней, которые тяжело разглядеть окружающим. Чаще всего, мы и сами не замечаем их, а если и замечаем, то не стараемся развивать. Пробовать что-то новое всегда интересно. Находить таланты, которые спрятаны внутри тебя, это очень здорово и правильно, - он посмотрел на внимательно слушавшую девушку и подмигнул ей:
- К сожалению, а может к счастью, таланта рок-певца у меня не было. Но я, как Макмерфи из «Пролетая над гнездом кукушки» - «По крайней мере, попробовал».
- Как ты узнал об этом?
- Понял со временем. Хотя, чтобы петь панк особого таланта не нужно, главное харизма и вера в то, что ты делаешь: в молодость, в свободу, в драйв. Постепенно эта вера начала угасать во мне. Я стал взрослым, серьезным, пошел работать в банк, хорошо зарабатывал. Понимаешь, я искренне уверен в том, что, когда делаешь что-то, надо этим жить и только тогда можно достичь профессионализма. Нельзя днем ходить при галстуке на совещания, а вечером петь о протесте против системы. То есть, можно конечно, но это, как-то...не честно что ли. Получается игра, и рано или поздно твой слушатель или зритель поймет это. Да и самому такая популярность не приносит дикого удовлетворения. Настает время, когда приходится выбирать, да и ценности меняются с возрастом. Любить то, что ты делаешь, дано мало кому. А представь, на секунду, что каждый человек любит то, чем он занимается – свою работу. Вот тогда, я думаю, наступает, ну если не счастье, то гармония, внутреннее умиротворение.
- Тогда бы дворников с уборщицами не стало вовсе, - с сомнением в голосе ответила Женя.
- Не думаю. Понимаешь, если не гнобить людей, не засорять мозг клише и регалиями, а абстрагироваться от всего этого. Не считать дворника за человека второго сорта, ведь по существу, он выполняет одну из самых важных и полезных функций. Уж, явно благороднее, чем... Ладно, мы же строим концепцию мира без общепринятых канонов. В общем, если не тыкать ему непрестижностью должности и достойно оплачивать этот нелегкий, но чертовски важный труд, найдется много желающих делать планету чище. Даже не сомневайся.
Роман замолчал, увидев прямо по курсу водонапорную башню, стоящую в нескольких метрах от асфальтовой дороги. Путники старались не приближаться к проезжим частям, предпочитая находиться под покровом леса, так как уже не единожды становились свидетелями того, что на дорогах орудуют, так называемые, рейдеры – преступники, останавливающие автомобили выживших мирных людей и грабящие их, зачастую с летальным исходом для водителей и пассажиров. Из-за этих вооруженных бандитов, ребята и старались не приближаться к дорогам. Им было достаточно встречи с бандой мародеров в Азове.
Несмотря на близость к трассе, водонапорная вышка была идеальным вариантом для ночлега. Кирпичные стены и дубовая дверь с щеколдой делали из нее неприступную для носителей крепость, где можно было выспаться, не боясь неожиданной атаки зараженных.
Гера плелся позади. Поначалу, он постоянно кашлял, курил, ныл про то, что больше идти не в силах, но со временем, когда на его действия абсолютно перестали обращать внимания, успокоился и просто брел метрах в пятнадцати позади ребят.
- Идем к башне! - крикнул ему Роман и, увидев, как Герман оживился, почувствовав скорый привал, продолжил разговаривать с Евгенией:
- Про мою умопомрачительную карьеру все выяснили. Теперь расскажи, что же ты так заразительно напеваешь?
Роман сразу же, как только девушка забылась и начала петь чуть громче, заметил, что она обладает, как слухом, так и красивым, завораживающим голосом.
- Да так... Песенка... - застеснялась Женя. - Последнюю, вот, группы «Сколот» пела. Я вообще люблю народные песни, в которых душа есть. Не оханья и аханья бабушек ряженых, а именно исконно русские песни, которые за душу берут... - девушка покраснела и замолчала.
- Ну, ты придумала, нашла чего стесняться! Да этим гордиться надо! - поддержал ее Роман. - А что же такой голос пропадает?
- Ну, почему пропадает? Я ходила и в школу музыкальную, и на хор, и выступать парочку раз приходилось тоже. Только пение для меня всегда было развлечением, я не хотела никогда это превращать в профессию. Да и призвание мое совсем в другом было, я с детства это знала.
- Не было, Жень, а есть! - поправил ее Роман.
За этой беседой, они подошли к двери водонапорной башни. Герман, еле волоча ноги, добрел до стен здания и рухнул на землю, тяжело дыша и матерясь себе под нос.
Роман осмотрел постройку. Деревянная дверь не была столь прочной, как он рассчитывал. Башня давно не эксплуатировалась, и доски уже начали гнить. Тем не менее, это несомненно лучше, чем оставаться на улице.
К этому времени Солнце окончательно спряталось за горизонт, и усталые путешественники поспешили войти внутрь постройки. Гера никак не мог подняться с земли, извиваясь на траве словно червь. Этот путь дался ему очень нелегко. Для человека абсолютно неподготовленного физически, он проделал немалое расстояние сегодня. Роман подал ему руку и помог встать, с неудовольствием отметив, что рука Германа была липкой и скользкой. Виду Клешня не подал никакого. Все трое путников зашли внутрь сооружения, закрыв за собой дверь на металлический крючок. Из кирпичных стен постройки торчали скобы для спуска обслуживающего персонала. Самого металлического резервуара внутри не было. Вероятно, его вытащили и продали какие-то предприимчивые дельцы. В башне было прохладно, веяло сыростью.
Роман предложил поужинать и укладываться, чтобы встать с первыми лучами Солнца и, не теряя времени, отправиться на поиски профессора. Во время ужина Роман попытался расспросить Германа о его жизни. Все-таки, когда путешествуешь с человеком по кишащей врагами территории, неплохо иметь, хотя бы, общие сведения о нем.
- А ты сам из Азова, Гер? - начал Клешня.
- Угу, - пытаясь поймать пальцами последний кусочек тушенки в банке, промычал Нифонтов.
- А чем, вообще, занимался до этого всего?
- Ну так... Особо не чем...
- А поконкретнее?
- Ну, особо не чем. Работал раньше учителем в школе, сейчас не работаю. В творческом поиске, типа...
- Учителем? - удивился Роман.
Нифонтов в последнюю очередь походил на педагога. И, если не брать в расчет внешний вид, который сейчас и у остальных оставлял желать лучшего по объективным причинам, то нелюдимость и речь, состоящая из слов-паразитов и изобилующая отборной матерщиной, выдавали в нем скорее ПТУшника, нежели человека, способного чему-то обучать детей. Роману стало интересно узнать - чему же он мог учить и почему перестал. Клешня продолжил свой мини-допрос, несмотря на явное нежелание Германа откровенничать.
- А кого и чему учил? - спросил, невзначай, Роман.
- Детей. Английскому.
- Английскому? Ты – лингвист?
- Yes! I am! - произнеся три слова по-английски, Гера впервые улыбнулся.
- И почему сейчас не преподаешь? - не унимался Роман.
Улыбка сошла с лица Германа, он пробормотал:
- Да я там замутил с одной ученицей, а предки ее заяву написали на имя директора. Мне сказали, мол, по собственному увольняйся и в суд не подадут тогда. Ну, я и написал. Мне, вообще, особо, с детьми и не нравилось работать, не мое это, - после этих слов, Нифонтов лег, отвернулся к стене и буквально через минуту захрапел.
Роман с Женей переглянулись, удивившись, как ему удалось так быстро уснуть. Наверно, просто, этого человека мало что заботило, раз он так спокойно говорил про отношения с несовершеннолетней ученицей. Роман не осуждал его, так как для того, чтобы осуждать человека недостаточно одной его брошенной невзначай фразы. Женино же отношение к Нифонтову после этого ужина стало подчеркнуто холодным. Клешня видел, как исказилось ее лицо в момент, когда Герман говорил про обстоятельства, из-за которых ему пришлось уволиться.
- Спокойной ночи, Рома! - зевнув, сказала девушка и тоже отвернулась к стене.
- Спокойной ночи! - ответил Роман, потушив фонарь.
На этот раз Клешня удивительно быстро и крепко заснул. Ему снилась их с Вероникой морская прогулка. Будто белый красивый пароход, на палубе которого они стояли в нарядных вечерних туалетах, плыл по океану, рассекая водную гладь. Мужчины были одеты в старомодные фраки, женщины в пышные бальные платья. Официанты, в белоснежных, слепящих глаз своей чистотой, пиджаках, предлагали присутствующим напитки. Оркестр играл Вивальди. На корабле воцарилась помпезная и пафосная атмосфера. Все придерживались правил этикета и вели светские беседы между собой. Было приятно находиться здесь, ощущать себя сэром или пэром. Музыканты заиграли венский вальс. Роман пригласил Веронику на танец, и они принялись кружиться под эту завораживающую музыку. Было легко и весело, Вероника звонко хихикала. Все наслаждались лицезрением самой красивой пары на судне и улыбались, аплодируя их танцу. В этот момент раздался оглушительный протяжный звук. Взгляды обратились на капитанский мостик. Капитана там не было. Звук повторился. Без сомнения, это был гудок парохода. Люди не понимали, что происходит, пока не донесся третий гудок. Он продолжался и продолжался. Люди стали смотреть по сторонам и увидели, что сигнал подает не их пароход, а тот, который плывет прямо на них. Столкновение было неизбежно. По мере приближения, встречное судно становилось все больше и больше. Оно вдвое превышало размеры их парохода.
- Где же капитан? Почему он ничего не делает? - кричали в панике дамы и господа, не зная куда бежать.
Роман понимал – сейчас оба судна столкнутся.
- Держись за меня, - прошептал он любимой, и Ника вцепилась в его плечи.
Встречный пароход продолжал гудеть. Вот он подошел совсем близко и оба судна столкнулись. От сильнейшего удара, Вероника выскользнула из рук Романа и полетела за борт. Он бросился к краю палубы и увидел, как любимая падает вниз. Он смотрел в ее глаза, те были грустными, на лице застыла печальная улыбка, губы бесшумно прошептали: «Прощай». А пароход гудел еще громче, и этот звук разрывал Роману голову.
Клешня открыл глаза. Женя трясла его за плечо, а звук гудка не прекращался. Роман не сразу, но все же понял: что-то гудит здесь, рядом с их убежищем. Гера поднял голову и пробормотал спросонья:
- Что за хрень?
Роман быстро зажег фонарь, достал пистолет и, подойдя к двери, сказал:
- Закройтесь и что бы ни случилось не выходите на улицу! Ясно?
- ОК! - откликнулся Нифонтов.
- Рома, я пойду с тобой! - решительным тоном заявила Евгения.
- Нет, - резко осек Роман, - будь тут и не спорь, Женя!
Девушке ничего не оставалось, как повиноваться. Клешня вышел в темноту, освещая путь перед собой. Звук раздавался со стороны дороги. Роман пробежал метров двадцать и увидел источник шума. В дерево, растущее на повороте трассы, врезался автомобиль. Видимо, водитель не справился с управлением. Столкновение было сильным – капот буквально «обнял» древесный ствол. Водитель от удара потерял сознание. Его голова лежала на руле и давила на сигнал, звук которого разносился на всю округу. Задние фары продолжали светить. Роман потянул на себя водительскую дверь. Ее заклинило. Сигнал нужно было срочно отключить, так как на него могли прийти носители, оказавшиеся поблизости. Допустить такого Роман не мог, так как лучшего места для ночлега рядом было не найти, а идти в ночь представлялось чертовски опасной затеей.
Клешня увидел, что капот от удара открылся. Он быстро поднял его и сбросил клеммы с аккумулятора. Наконец-то вокруг воцарилась такая приятная для уха тишина. Роман локтем разбил стекло водительской двери. Мужчина, сидящий, за рулем, не подавал признаков жизни. Клешня просунул руки в салон, подхватил водителя за плечи и выволок из разбитого автомобиля наружу. Так как все лицо его было измазано кровью, Роман осветил фонарем руки водителя - удостовериться, что мужчина не заражен. Выступавших вен на теле не наблюдалось. Пострадавший тихонько застонал. Роман поднял раненого на руки и понес в их убежище. Подойдя, он постучал. Женя сразу же открыла и впустила его. Роман, с укором, покачал головой, но нотаций читать не стал. На это не было ни времени, ни желания. Нужно было оказывать помощь пострадавшему, который начал приходить в себя. Через какое-то время к мужчине вернулось сознание. Женя не отходила от него ни на шаг. В данный момент, она заканчивала вытирать кровь с его лица, влажным бинтом.
- Где я? - спросил слабым хриплым голосом мужчина.
- Вы в безопасности! Не поднимайте голову, лежите! Не переживайте! Мы позаботимся о Вас! - ласково отвечала Женя. Было видно, как трепетно она относится к этому раненному парню. «Неужели она относилась так ко всем пациентам?» - наблюдая за ее действиями, думал про себя Роман.
- Что случилось? - прохрипел мужчина.
- Вы попали в аварию! Ваша машина врезалась в дерево! Роман, - девушка показала на Клешню, - спас Вас и отнес сюда. Здесь Вы в безопасности! Лежите! Вам нужно отдыхать!
- Да? - задумчиво произнес пострадавший, посмотрев на Романа и обращаясь к нему. - Спасибо Вам!
Язык его как-то неуверенно двигался во рту, он жевал слова, проглатывая их окончания. Но, это было легко объяснимо состоянием этого человека, только что пребывавшего без сознания после лобового столкновения его автомобиля с деревом.
- Постарайтесь уснуть, - попросила Женя незнакомца, гладя того по волосам. Парень силился что-то сказать, превозмогая головную боль. Видно было, что слова доставляют ему ужасные муки.
- Не говорите ничего! Поспите, пожалуйста, - настаивала Женя.
Парень посмотрел на нее:
- Кто я? - пробормотали его губы.