2.8
Под землей было тепло и сухо. Лишь изредка кое-где, в местах скопления влаги, вода капала сверху, образуя под ногами небольшие лужицы. Подземные дороги расходились во множестве направлений, вследствие чего путники уже не единожды сбивались с нужного маршрута. Михаил пытался следовать карте, которую предусмотрительно распечатал еще будучи на поверхности, но та была настолько приблизительной и неточной, что складывалось впечатление, будто составляли ее, либо наугад, либо наскоро и по памяти. Времени на то, чтобы заметить отклонение от маршрута и вернуться в последнюю точку, уходило больше, чем на движение по верному пути. Тем не менее, оба путника понимали - пускай дорога будет более длинной, зато под землей - в разы безопаснее, нежели на поверхности.
За те двое суток, которые прошли с момента их спуска в катакомбы, ни Теплов, ни Камнев, ни разу не заметили присутствия насекомых. Следы же жизнедеятельности высших форм жизни, в данном случае — человека, были обнаружены в двух местах. В первый раз Михаил обратил внимание на пустые бутылки из-под водки и газировки, а также пластиковые стаканчики, разбросанные по полу. Чуть дальше, путешественники наткнулись на скомканную телогрейку и еще какую-то старую ветошь, образующие собой нечто похожее на постель. Это означало то, что они не единственные знали о существовании подземных дорог. Хотя, никто из них на это и не надеялся.
Камневу очень хотелось есть. Желудок постоянно напоминал майору о необходимости его наполнить, но весь провиант остался в квартире у Михаила. Николай, будучи человеком военным и привыкшим ко всем тяготам и лишениям, терпел. Теплов же, вообще, ни разу о еде не заикнулся. Он и в нормальной жизни питанию не придавал особого значения. Из-за проблем с алкоголем и сильнейшей никотиновой зависимости, ел он очень редко и скорее для необходимости поддержания жизненных сил, нежели от желания. И сейчас, когда мужчины, руководствуясь картой, искали ближайший выход на поверхность, Михаила больше заботил не вопрос добычи продовольствия, а предвкушение того, что он наконец-то сможет утолить никотиновое голодание. Теплов не курил уже двое суток, так как майор категорически запретил ему делать это, находясь в катакомбах. Вследствие чего, Михаил постоянно был на нервах и очень старался побыстрее найти выход. Эти двое суток без никотина тянулись для него нескончаемыми мучительными годами.
Выход, опять-таки, если доверять карте (а других вариантов не было), находился где-то совсем рядом. В планах мужчин было: подняться на поверхность, обзавестись запасом воды и пищи, которого им хватило бы на дорогу до Ростова.
Михаил нервничал:
- Ну, где ты, где ты, мой хороший? - после каждого поворота, бубнил он себе под нос, видимо обращаясь к выходу на поверхность.
Николаю его нервозность порядком надоела, поэтому он тоже мечтал поскорее покинуть катакомбы.
Они продолжали слепо идти по узкому подземному тоннелю, в надежде найти выход. Майор, на протяжение всего пути светивший перед собой фонарем, вдруг остановился, жестом приказал Михаилу замереть и щелкнул на световом приборе переключатель. Свет погас. Вокруг стало совсем темно. Михаил испуганно шепнул:
- Что такое, Коль?
- Ты ничего не чувствуешь? - прошептал в ответ Николай. - Как будто бензином пахнет...
Теплов долго шмыгал носом, принюхиваясь. Наконец он успокоился и прошептал:
- Не, Коль, ничего не чувствую. Но я в одно время нюхательным табачком увлекался, так что обоняние, так сказать, не того...
- Да? - задумчиво ответил майор. - Может и показалось... Двинули!
Фонарь в его руке вновь вспыхнул, и мужчины продолжили путь. Спешка пропала, теперь Камнев весь превратился во внимание. Он несколько раз останавливался, чтобы прислушаться и принюхаться, затем возобновлял путь, аккуратно ступая на землю. Михаил прятался за его спиной и даже не стремился выглядывать оттуда. Дорога перед ними сворачивала направо. Той ее части, что находилась за поворотом, видеть они не могли. Камнев поднял руку, Миша остановился. Теперь и он почувствовал резкий запах бензина. За углом раздавались приглушенные голоса. Майор повернулся к Теплову и прошептал:
- Ты слышишь?
Михаил кивнул и сумбурно затараторил, но майор жестом показал ему закрыть рот.
Камнев достал пистолет и снял с предохранителя. Он медленно и аккуратно выглянул, чтобы оценить обстановку. Николай понимал, что разглядеть происходящее там можно только, направив свет фонаря в нужную сторону, но тогда кто бы там ни находился, сразу узнает о приходе незваных гостей. Тем сильнее было удивление военного, когда выглянув, его глаза уловили солнечный лучи, подающие сверху. Майор проследил взглядом за тем, откуда проникает свет. В десяти шагах от них, на высоте пяти – семи метров находился открытый люк, к которому вела металлическая лестница. Камнев посмотрел прямо перед собой. Теперь он понял, откуда раздавались голоса. Чуть дальше лестницы, сидели кружком трое подростков, совсем еще дети, лет одиннадцати – двенадцати. Они что-то тихо обсуждали, слов разобрать было невозможно. Посередине круга стояла бутылка, наполовину наполненная прозрачной жидкостью желтоватого оттенка. Бензин! Вот откуда шел запах - не составило труда догадаться военному. Миша прошептал из-за спины:
- Что там?
- Подростки, трое, вероятно - токсикоманы, похоже обдолбанные. Выход на поверхность расположен ближе к нам. Вероятно, они нас не заметят. Медленно и тихо иди за мной, смотри под ноги. Доходим до лестницы, ты забираешься первым, я страхую! - не дожидаясь ответа, майор развернулся и пошел в сторону подростков.
Сзади он чувствовал дыхание идущего по пятам Теплова. Они достигли лестницы. Дети продолжали сидеть, не обращая никакого внимания на «гостей». Все в унисон медленно, глотая слова, продолжали говорить. Майор глазами показал Михаилу, чтобы тот забирался на лестницу. Миша вцепился в нее непослушными пальцами, но стоило ему поставить ногу на первую ступень, как та предательски скрипнула. В тесном помещении звук усилился и разнесся эхом по уходящим вдаль подземным коридорам. Майор резко повернулся в стороны троицы наркоманов. Те медленно подняли свои глаза на мужчин, нарушивших их покой. Лучи солнца осветили их лица. Картина была не из приятных. Дебильные, злобные, прыщавые физиономии были опоясаны вздутыми синими венами. Пустые глаза, демонстрирующие отсутствие извилин мозга, казалось всегда и были именно такими. Сейчас, вдобавок ко всему, они налились кровью, словно у маленьких бычков. Рты были открыты, слюна стекала по подбородкам. На губах застыло некое подобие ухмылки. Каждый из них продолжал издавать ртом нечленораздельные звуки, идущие откуда-то из груди. Майор понял: они не разговаривали между собой, просто бубнили, как и все носители. Захватчик пытался восстановить работу нейронов, отвечающих за речь, но тщетно. Подростки, как по команде, начали медленно подниматься.
- Миша, вперед! - громко скомандовал Камнев.
Бояться обнаружить себя нужда отпала сама собой. Михаил, как назло, стоял словно завороженный и смотрел на то, как эти несчастные зараженные дети – наркоманы приближаются, готовясь атаковать врагов.
- Миша, пошел, пошел! - кричал, что есть мочи, Камнев.
Михаил встрепенулся и начал карабкаться наверх, но потные руки соскользнули, он сорвался, сильно ударившись о лестницу подбородком, сразу ощутив, как рот наполняется сладковатым привкусом крови. Видимо прикусил то ли язык, то ли губу. Сейчас было не до этого. Надо спасать свою шкуру. Подростки приблизились уже на расстояние двух метров. Николай оценил ситуацию. «Нет, нам не успеть уйти», - пронеслось в голове. Он, нехотя, выругавшись про себя, поднял пистолет, зажатый в вытянутой руке. Майор замешкался, убивать детей ему еще не приходилось. Рука немного дрожала. «Или ты или тебя. На войне, как на войне!», - успокаивал он себя, но все равно не мог решиться лишить жизни этих жалких беспризорников. Как бы ни кощунственно это звучало, но насекомые сделали их жизни даже немного лучше прежних, тех, с вечно пьяными родителями, распускающими кулаки, воровством ради прокорма, побоями дяденек полицейских...Тех никчемных жизней тысяч таких же детенышей – волчат, из которых они пытаются убежать, нюхая клей, растворитель, бензин... Насекомые не отняли у них практически ничего, наоборот они подарили им возможность не думать больше самостоятельно вовсе. Они вытащили беспризорников из их мира, поместив в свой, примерно такой же, только беззаботный. Как те всегда и хотели...
Времени на раздумья не оставалось. Майор, скрипя зубами, быстро три раза нажал на курок и зажмурился. Когда Николай пересилил себя вновь открыть глаза, он увидел ту же картину, что и представлял себе. Все трое лежали с простреленными головами, переплетаясь друг с другом руками и ногами. Теплов стоял и ковырял в ушах. Видимо его оглушили выстрелы. Майор молча ткнул указательным пальцем наверх. Миша все понял без слов и начал взбираться по лестнице. Камнев подождал, пока он поднимется чуть выше и последовал за ним. Преодолев порядка десяти ступеней, Майор увидел, что к месту, где лежали трупы носителей – детей, приближаются еще двое им подобных. «Нет, с меня сегодня хватит грехов», - думал майор.
Наконец, мужчины вылезли на поверхность. Николай сразу определил, что это какой-то небольшой провинциальный городок. Вокруг слонялись носители. Стоило одному из них заметить путешественников, как он издал торжествующий вопль и остальные, последовав его примеру, кинулись к людям. Майор Камнев передернул затвор АКМа:
- Миша, ходу! - коротко распорядился он. Через секунду оба мужчины бежали, что есть сил, а по окрестности разносились автоматные очереди...