2.4
«Здравствуй, моя любимая!
Уже месяц прошел после нашей последней встречи и только одному Богу известно, как сильно мне тебя не хватает. Я физически ощущаю оторванный от сердца огромный кус. Но теперь все больше и больше склоняюсь к тому, что мыслями о тебе я до сих пор и жив. Я просто не могу больше не увидеть тебя, я не в праве сдаться. До той поры, пока мы вновь не будем вместе, я не отступлю. А мы обязательно будем. Осталось совсем недолго...
Мы продолжаем идти через эти вымершие и остановившиеся деревни и города. Они, на самом деле, остановились. Сама жизнь остановилась. Все привычные процессы, весь уклад бытия — работа с утра до вечера, выходные, движение, пробки и все к чему привыкли люди за долгие годы, разрушилось за какие-то дни, ну может недели. Это вновь наводит меня на мысли, насколько все в нашей жизни не прочно. Кто-то кропотливым трудом строил свой бизнес: нанимал людей, брал кредиты, покупал, продавал и сейчас вот он, рядом с продавцами из своих магазинов бродит по опустевшему городу, бубня и пуская слюни. Другой же воровал миллионами, выводил средства за границу, обналичивал через «левые» банки и готовился на старости лет насладиться своим златом где-нибудь на альпийских горнолыжных курортах. А сейчас он рядом с тем бизнесменом, его подчиненными и еще тысячами таких же мучеников, у каждого из которых были свои дела в этом мире, своя судьба и предназначение. Только вот предназначением очень и очень многих оказалось бесцельное брожение, с одной, лишь, целью, набить свой желудок вражеским мясом. Тела остались прежними, поменялась суть, мысли, то что внутри. Эта эпидемия уравняла всех: и царей, и царьков, и плебеев, и остальные кланы, сословия. Словно смерть, которая тоже имеет свойство уравнивать. Хотя, это и была смерть. Ведь, если мы не в силах самостоятельно принимать решения, не можем контролировать свои желания и действия, то разве это жизнь? Нет! Влачение, существование - ничего более. Словно огромный живой организм, хозяин которого злоупотреблял всеми известными в наши дни вредными привычками, внезапно перестал функционировать. Практически все клетки и органы его погибли, разучились правильно работать, что неминуемо должно привести весь организм к гибели. Но! Но, единицы здоровых клеток, все же остались. Чей-то дьявольский план уничтожения не доведен до конца. Хотя, вполне возможно, что, наоборот, в этом и заключается суть всего произошедшего. В очищении организма путем уничтожения большинства зараженных его частей. Те же, что выживут, здоровые клетки, должны будут развиваться и зарождать вокруг себя новые дееспособные органы.
Это все просто мысли, которые я, прокручивая в своей голове. К сожалению, сейчас у меня слишком много времени для этого. Я постоянно хочу найти случившемуся какое-то логическое и не банальное объяснение. Ведь, ты, как и я, прекрасно знаешь о том, что одно всегда вытекает из другого. Ничего не происходит просто так, по щелчку. Надо, лишь, уметь прослеживать причинно-следственные связи и научиться смотреть на вещи минимум с двух сторон. Но, видишь, Любимая, в чем загвоздка... Какие бы мотивы и поводы этого массового вымирания человечества, я для себя не придумывал, каждый раз, когда вижу зараженного ребенка, скалящегося своими молочными зубами, мои теории рушатся, словно карточный домик. Я не могу понять причин, по которым они были поражены, так же, как не могу себе представить Бога, который, обновлял бы цикл жизни таким изощренным способом. Который взял и поместил насекомых в головы детей...
Возвращаясь, к вымершим городам — тем городам, которые встречаются нам на пути: я смотрю на окна зданий с выбитыми в них стеклами. Глядя на меня своими замогильными пустыми глазницами, они просят о помощи. Ведь, точно так же, как мы в ответе за тех, кого приручили, люди несут ответственность и за то, что построили и создали. Дома пустуют без году неделю, а выглядят так, словно стоят под снос. Словно ухоженная породистая собачонка, которую бросили хозяева, без привычной заботы, просто без присутствия человека рядом, выглядит через неделю дворнягой. Так же и дома, привыкшие к людскому теплу, к какой-никакой заботе, оставаясь одни выглядят брошенными собаками.
В виду того, что мы остались совсем без связи, я не имею представления, насколько серьезен масштаб заражения. Может быть это часть России (на что я очень надеюсь, но не питаю особых иллюзий), может — вся страна, а, может быть и весь мир... Если случилось последнее, то становится еще страшнее, чем сейчас. А я столько всего уже насмотрелся, но, все равно, от осознания глобальности этой катастрофы по спине бегут мурашки.
Я представляю себе этот сраженный недугом мир: красивейшие здания на Земле — Тадж Махал, Бурдж-аль-Араб, Екатерининский Дворец заброшены. Их разрушенные стены стоят безмолвно, словно руины римского Колизея. Все памятники архитектуры, да и не только памятники, вся архитектура уничтожена. Эти красивые улочки Праги, по которым мы гуляли с тобой два года назад, уже не такие как раньше. Кирпичи выломаны, стекла в домах разбиты, камни мостовой утонули в грязи, везде рыскают голодные носители, переворачивающие мусорные баки и доедающие любую оставшуюся до сих пор падаль. Мир погрузился в хаос. Все, что векам возводилось человеческими руками, теперь разрушено и более никому не нужно. Инстинкты обострены до предела! С одной стороны — найти, убить и съесть, с другой — выжить, хотя теперь выжившим хочется убивать этих тварей, в отместку, не меньше.
Я уверен в том, что человеческому роду, нам с тобой, удастся пройти через этот ужас. Мы закалимся, станем крепче и, самое главное, научимся ценить жизнь. И после того, как мы избавимся от поразившей Землю чумы, людям придется только созидать. Разрушать уже будет нечего. Созидать настолько усердно и упорно, насколько только хватит сил. Строить, возводить, творить, рожать — делать все, для того, чтобы планета вновь ожила. Все эти пустынные города... Все великолепные творения древних зодчих... Красивейшие футуристические постройки... У меня не укладывается в голове, сколько трудов придется затратить. Интересно, кто-то сможет воссоздать заново Собор Василия Блаженного, если тот будет полностью разрушен? И будет ли кто-то это делать? Поживем, увидим... А может быть, в этом и есть скрытый смысл: в том, что не нужно восстанавливать утраченное, а надо учиться строить новое?! Другими словами — если не тащить прошлое в новую жизнь, вероятно, не повторятся его ошибки. Природа, ведь, высосана и раздавлена в наше время настолько сильно, что, вероятно, только произошедшие события, могли остановить ее полнейшее уничтожение...»
- Роман!
Клешня вздрогнул от неожиданно прервавшего ход его размышлений громкого окрика Евгении. Они шли уже три или четыре часа без перерыва. Он понял, что необходимо устроить привал и немного передохнуть. Перекусить тоже не помешало бы, о чем желудок не преминул напомнить своим урчанием. Роман посмотрел на Женю. Та, щуря глаза из-за яркого солнца, улыбалась ему:
- Какая же сложная работа, судя по выражению лица, происходила сейчас в твоей голове. Диссертацию писал? - пошутила она.
- Нет, не диссертацию, - печально улыбнулся в ответ Роман, - письмо...