1.33
Потянуло дымом. Роман медленно отстранился от Жени, опасаясь, что она без сил упадет на землю, но девушка шмыгнула носом, вытерла тыльной стороной ладони слезы и уставилась куда-то вдаль, как будто пытаясь переключиться с одной волны на другую. Роман встал и увидел, что под капотом машины разгорается пламя. Видно, что-то все же замкнуло. «Сейчас она взорвется, надо уходить! - пронеслось у него в голове, - На звук взрыва может собраться неизвестно сколько зараженных».
Он опустился на корточки и обратился к спутнице:
- Женя, нужно идти!
Та стала истерично трясти головой из стороны в сторону.
- Женя, послушай меня: нам надо уходить! Срочно! Прямо сейчас, - повторил Роман и не сильно, но настойчиво потянул вверх ее локоть, тем самым заставляя встать.
Девушка, нехотя поднялась на ноги. В своем состоянии она напоминала амебу. Роман накинул на плечи лямки рюкзака, и придерживая ее, двинулся прочь от машины. Не успели они пройти и ста метров, как сзади прогремел звук взрыва. Женя сильно вздрогнула, но не произнесла ни слова, и даже не обернулась.
Уже светило яркое солнце, но, что было довольно странным, не было слышно щебетания птиц. Двое брели по пустынной дороге. Мимо них не проехало ни одного автомобиля. Как будто все живое в этом уголке мира замерло, а может, вымерло. Каждый в своих мыслях, каждый в своих бедах, каждый опора для другого. Они просто брели по дороге, теперь уже в обратную сторону. Смысл идти в Политотдельское пропал вместе с погибшими в аварии родными Евгении, и теперь путникам просто необходимо было сделать остановку для того, чтобы немного упорядочить свои мысли и определиться с планом дальнейших действий, хотя бы на первое время.
Впереди, на левой стороне дороги показалась какая-то постройка. По мере приближения она начала приобретать очертания. Это было старое здание из кирпича, с оштукатуренными стенами; закругленные сверху окна в форме арок были забиты досками, а над дверью едва виднелись выгоревшие на солнце буквы «Магазин». Магазин этот давно не функционировал, судя по виду со времен развала Советского Союза. Роман определил, что это место будет идеальным для привала. Здесь можно перевести дух и немного поспать, прежде, чем двинуться дальше. Он проследовал ко входу, Женя послушно плелась за ним. Дверь была закрыта на навесной замок, но так как само дерево, из которого она была сделана, за столько лет прилично прогнило, Роману не составило труда выбить из него крепление и зайти внутрь. Для начала он обследовал небольшое квадратное помещение с прилавком и складом в задней части здания. Внутри пахло сыростью, но ничего неприятного там он не нашел. Роман вернулся за Евгенией и позвал ее внутрь. Девушка, все так же покорно, зашла. Подперев, уже по привычке, дверь изнутри, Клешня принялся обследовать старый придорожный магазин. Возможно, здесь осталось что-то полезное. В помещении он, как и предвидел, ничего толкового не оказалось. Только осколки стекла, старые разбитые весы и пара гирек, которые заставили его улыбнуться, напомнив детские походы на рынок вместе с родителями. Каково же было его удивление, когда в подсобном помещении, под столом, он наткнулся на два закупоренных картонных ящика, один из которых был набит банками тушенки, а другой хранил в себе десять советских бутылок - «чебурашек» водки. «Вот это удача!» - подумал Роман. Он отнес неожиданные находки за прилавок, где сидела на полу Женя. Она мельком взглянула на ящики и снова уставилась в стену, словно хотела проделать в ней взглядом дыру и убежать куда-то прочь от всех бед.
Роман открыл ножом металлическую пробку на бутылке, достал стальной стакан из рюкзака, налил в него половину. Затем, он открыл банку тушенки и понюхал, пахло очень аппетитно, особенно, если учесть, сколько времени Клешня не ел. «Вот ведь продукт, - благодарно подумал он, - столько лет простоял, а, как будто, вчера приготовили». Роман присел к Жене, протянул ей стакан с водкой и банку, из которой уже торчала вилка. Женя взглянула на угощение и отвернулась.
- Ты должна это выпить, тебе станет легче, - твердо сказал Роман, вновь протягивая девушке стакан.
- Не хочу. Я не пью и мне сейчас не до того, - устало бросила Женя, не глядя в его сторону.
- Надо! Надо, Жень! Через не могу, через не хочу, а надо! Я прошу тебя. Давай, один стаканчик. Это лучшее успокоительное в стрессовых ситуациях. Я сам вообще не пью, более того, презирал всю жизнь пьющих, но сейчас тоже пригублю. Так что, давай, по стаканчику и поедим. Нам необходимо набираться сил.
Женя посмотрела на него с тоскливой ухмылкой:
- Зачем?
- Надо так! - жестко сказал Роман и всунул стакан в ее пальцы. - Пей!
Женя поднесла выпивку к губам и начала маленькими глоточками, морщась, цедить содержимое. «Ну, ребеночек, ни дать, ни взять», - глядя на то, как она, перебарывая отвращение, пьет, умилился Роман. Когда стакан опустел, Женя закашлялась. Парень быстро поднес ей кусочек мяса на вилке. Женя съела:
- Фуууууууух! Какая гадость эта водка, испортилась наверно давно, - смогла произнести она, вытирая выступившие слезы.
- Не, не портится она. Хотя надо попробовать, - ответил Роман, налил пол стаканчика себе и залпом выпил, закусив тушенкой. Аппетит после выпитого разыгрался ни на шутку. Роман только и успевал открывать ножом новые банки, и молодые люди уминали их содержимое. Когда чувство голода было утолено, Женя подняла бутылку и снова налила водки в стакан, наполнив его на четверть. Она выпила содержимое залпом, видимо подсмотрев за Романом, и отдала тому тару. Мужчина последовал ее примеру. Женя сильно захмелела, ее речь стала путанной, глаза заблестели, но, вместе с тем, было видно, что девушке немного полегчало и она, хоть и не сразу, но начинает приходить в себя после смерти родителей.
- Я теперь - сирота, представляешь? - снова наливая водку, произнесла она.
- Представляю! Я, ведь, тоже.
Они выпили и замолчали. Каждый вновь задумался о своем, но по существу их мысли были идентичны. Они оба размышляли об утрате близких людей и о том, как жить дальше без них. Роман первым нарушил молчание:
- Жень, можно попросить тебя? - спросил он.
- Конечно! - кивнула девушка.
- Расскажи о моем отце? Я понимаю, что он был поражен, но ты последний человек, кто видел его живым. Расскажи о нем, пожалуйста.
- Я даже не знаю, что... Ну, ладно. Его привезли в мою смену, хотя смены уже все перемешались давно. Я дежурила третью или четвертую подряд. Он отличался от других пациентов, понимаешь? В основном, зараженные были все, ну как бы сказать, такие обезумевшие. У них слюни текут, вены вздуты, и они бросаются, не знаю, как хулиганы на интеллигента, что ли. Они хотят унижать, уничтожать. Их глаза безумны. А у него. У него тоже были все признаки болезни: и вены, и слюни, и хаотичные движения, но у него были глаза не как у других. У него, не знаю, как объяснить, у него был осмысленный взгляд. То есть не то, что он осмысленно бросался на людей, хотя его тоже пришлось привязывать... Наоборот! Он, как будто, нечеловечески переживал из-за того, что кто-то заставляет его это делать. Он, словно, боролся с этим врагом внутри себя. Он не мог смириться, что мозг больше не принадлежит ему и его взгляд, его глаза, только они, выказывали всю эту боль. Звучит как бред, да? Ты, наверно, совсем не это хотел услышать? - зевнув, спросила она у Романа.
Видно было, как ей хочется спать. Еще чуть-чуть и она уснет. Роман, тоже, порядком захмелел и в скором времени собирался отдохнуть, но ему было так приятно слушать про отца, как будто это могло вернуть родителя на какое-то время и дать возможность попрощаться с ним, что он ответил:
- Нет! Именно это я и хотел услышать. Продолжай, пожалуйста.
Женя, с натяжкой улыбнулась и заговорила вновь:
- Он сопротивлялся...болезни. Этому насекомому. Тьфу, какая глупость! Такая маленькая букашка лишает жизни человека, завладевает его разумом, его телом, его действиями... Я до сих пор не могу в это поверить, хотя насмотрелась порядком и слышала разговоры врачей о том, как эти твари заползают в уши и подсоединяются своим крохотным мозгом ко всем нейронам мозга человека. Это просто немыслимо, но, это правда.
Роман внимал ее словам. Женя продолжала:
- А папа твой, он до последнего выглядел человеком. Он боролся, он не сдался, как остальные, которые ходят и бросаются на людей везде сейчас. Он боролся до конца, но враг оказался сильнее. Ты понимаешь? Он предпочел смерть порабощению.
Роман смотрел на нее и думал: «Откуда, черт возьми, в двадцатидвухлетней студентке столько умных мыслей?». Она так проникновенно и уверенно говорила про его отца, что он, волей–неволей, прислушивался и верил ей.
- А еще он был очень похож на моего профессора из института, Ивана Лукича. Наверно, это изначально и привлекло меня в твоем отце. Иван Лукич... Интересно, что с ним сейчас? Наверно, после родителей, это самый близкий для меня человек. Хм! Как странно? Он, ведь, просто мой преподаватель, но у меня такое ощущение, что это мой родственник. Вот он-то точно знает, что случилось с нашей гребанной планетой, почему она сошла с ума и убила моих ни в чем не повинных ма... - губы ее затряслись и на глазах вновь выступили слезы.
Женя смахнула их рукой и сказала:
- Зачем ты спас меня, Рома? У меня теперь нет никого. Я вынуждена прятаться по заброшенным магазинам, а могла быть уже с мамой и папой!
- Женя, ты говоришь глупости и знаешь об этом. Просто у тебя нервный срыв и это нормально после всего произошедшего... - парировал Роман. - Мы сейчас с тобой отдохнем, а утром встанем и начнем новую жизнь. Если мы выжили, значит это не просто так. Пойми это, наконец! Все в этом мире... Да, да! И в том, что было до этого и в этом, все не просто так! Где живет твой профессор? - Роман придумал, как можно немного успокоить совсем раскисшую Евгению. Успокоительный эффект от выпитого алкоголя начал сменяться депрессивным. Надо было срочно утешать ее и укладывать спать:
- Значит так, - сказал Роман, - сейчас мы ложимся отдыхать, хорошенько высыпаемся, а завтра встаем и я отвожу тебя к твоему профессору. Где он живет?
- В Ростове, - удивленно ответила Женя.
- Тем лучше, почти рядом совсем. Если он, самый тебе близкий теперь, то, я обещаю, что доставлю тебя до него целой и невредимой. Да и мне из Ростова проще до Нска добраться будет. Может и профессор твой чем-то поможет. Договорились?
- Ты... Почему ты делаешь это все для меня? - девушка вновь расплакалась.
- Потому что, ты этого заслуживаешь, Женя. Так договорились или нет? - вновь спросил он, стараясь выговаривать слова, заплетающимся от выпитого и усталости языком, как можно более четко.
- Да. Спасибо тебе, спасибо, Рома. Ты потрясающий человек. Я благодар...
- Тщщщ! - перебил ее Роман, приложив палец к губам. - Давай отдыхать. Нам предстоит нелегкое путешествие.
Женя согласно кивнула.
Роман растянулся на полу, подсунув под голову рюкзак. Девушка легла перпендикулярно, положив голову ему на живот. Перед тем как уснуть, она достала из кармана две пары берушей:
- У нас всех медиков заставляли надевать, особенно на ночь. - сказала Женя, протягивая одну пару Роману. - Эти твари проникают через уши и чаще всего во сне.
Клешня взял беруши. Они оба поместили приспособления внутрь ушных раковин и через некоторое время заснули, каждый со своими тяжелыми думами. Двое одновременно полностью осиротевших, переставших быть детьми с промежутком менее суток, еще совсем молодых людей. У них оставалось по одному близкому человеку на всем свете. Роман был обязан добраться до Вероники, а Женя до своего профессора, который почему-то казался теперь ей родным. Они думали, что у каждого из них осталось по одному близкому существу на планете, забыв о том, что в настоящий момент ближе друг друга у них не было никого.