1.32
- Мама, мама, я вернулся! Мама, мама, где ты? Я вернулся, встречай сына! - кричал молодой худенький лейтенант, стоя в прихожей родной коммуналки на Невском проспекте.
Из-за двери своей комнаты выглянула хмурая соседка:
- Ты к кому это? - щуря глаза, с недоверием, спросила она.
- Я домой вернулся, тетя Клава! Неужели не узнаете? - звонким голосом отрапортовал военный.
- Ну-ка, ну-ка! Коля, ты что ли? - все еще с подозрением, но уже более миролюбиво, поинтересовалась старушка.
- А кто ж еще? Я конечно! - расплылся в улыбке лейтенант. - Мама-то где? Не слышит, что ли? Сын приехал! Война закончилась, тетя Клава. Маааааамааааа, встречай сына!
- Тише, тише, Коленька, тише, Мой хороший, - вроде как, извиняющимся тоном, пробормотала соседка, - тише, тише, ишь раскричался...
- Что ж тише-то, я к маме приехал, живой приехал, тетя Клав! Маааааамааааааааа, - закричал пуще прежнего молодой военный.
Соседка попыталась улыбнуться, но не смогла. Она стояла растерянная, не зная, как вести себя в этой ситуации. Николай смотрел на нее, и какое-то предательски страшное подозрение зарождалось в его сердце.
- Что-то случилась? Тетя Клава, что случилось? - в секунду растеряв всю свою молодецкую уверенность, робко спросил он.
Из других комнат, на громкие голоса, стали выглядывать соседи. Вот, тетя Вера Петрова, мамина подруга, вот ее сын, Илюшка Дурачек, тот, что в КПТ учился, но на воротах за двор лучше любого Дасаева с Нигматуллиным стоял, вот Афанасий - слесарь, покойного бати друг, любили они вместе выпить, и еще кто-то, имен их Николай уже не помнил, но лица были до боли знакомыми. И все они высунули головы из своих комнатушек и смотрят на него. И смотрят как-то... С тревогой! И странно, что они все дома оказались, все до единого, как будто, его и ждали.
Картина сменилась, словно кто-то перемотал на несколько мгновений вперед.
Теперь он молча стоит у открытой двери их с мамой комнатки. Рядом стоит тетя Клава и, едва слышно, всхлипывает. А в комнате все точно так же, как и два года назад, когда он был здесь в последний раз. Письменный стол, диван с кроватью, разделенные ширмой, книжный шкаф в одном и шифоньер в другом углу. Единственное, что изменилось: вместо сидящей, как обычно, по вечерам на диване, со спицами и вязанием в руках, мамы, на столе стояла ее фотография с траурной черной лентой. Николай смотрел, тупо уставившись на портрет мамы, с которого она улыбалась ему. Такая молодая и такая беспечная. Любимая мама, которая вырастила его одна, не смотря на безработицу, на повсеместный дефицит. Его мама, которая пожертвовала своим женским счастьем и отвергала любые мужские ухаживания, полностью посвятив себя воспитанию сына. Мама, которая совсем чуть-чуть не дождалась с этой никому не нужной войны своего Коленьку. Та, что вырастила его настоящим мужчиной!
Снова кто-то нажал на перемотку, только на этот раз назад.
1995 год. Чечня. Поселок Долинский. Он лежит, уткнувшись лицом в землю. Вокруг все, будто бы, замерло. Точнее не замерло, а сильно замедлилось. Кто-то в панике бежит в отступление. Упавший рядом снаряд разрывает его на части. Перед глазами пролетают клочья земли, какие-то осколки и тела. Мертвые тела везде, оторванные конечности, кровь... Все вокруг в дыму. Ничего не слышно, а чеченские «Грады» бьют и бьют...
Рядом лежит его товарищ, ровесник, рядовой Тимур Алиев. Он что-то неистово кричит Коле на ухо, но ничего не слышно. Затем Тимур встает и показывает ему рукой, мол: «Давай за мной», вскидывает автомат и бежит вперед. Николай начинает подниматься, но ноги затекли. Он растирает их, в надежде не сильно отстать от друга, но тот уже метров на десять впереди. В этот момент рядом разрывается снаряд. Колю отбрасывает в сторону, он контужен. Последнее, что удалось увидеть, это голова Тимура Алиева, полетевшая в противоположном от его туловища направлении.
Глаза начинает застилать кровавый туман. Он погружается куда-то в тепло, как будто в домашнюю уютную постель, видит улыбающееся лицо мамы, начинает улыбаться в ответ, пытаясь закутаться и согреться в ее теплых родных руках. Мама говорит ему:
- Коленька, вставай, ты опоздаешь в школу!
Он капризничает и тянет:
- Мааам, можно я не пойду, я плохо себя чувствую сегодня, можно не идти?
- Нет, Коленька, ты должен! - она слегка тормошит его, пытаясь разбудить. Сперва она делает это нежно и аккуратно, но постепенно начинает трясти все сильнее и сильнее. Она мотает его так, что голова едва не сваливается с плеч. Она громко кричит не своим голосом:
- Встать! Камнев, встать! Держись, слышишь! Ты слышишь меня, мать твою, лейтенант?
Он открывает глаза, а трясет его уже не мама, а их ротный – капитан Первак. Он пытается не дать молодому, только что контуженому, лейтенанту отключиться. Он продолжает трясти его, схватив за плечи, и кричит что-то бессвязное:
- Коля, просыпайся!
Лицо капитана сменяет чья-то еле знакомая физиономия. От нее воняет перегаром. Кто это? Физиономия опухшая и не бритая... Борода! Боевик! Николай хватает незнакомца за шею и начинает душить. Тот визжит что-то и кряхтит, задыхаясь. Николай медленно ослабляет хватку. Он, наконец, полностью проснулся. Майор весь в поту, дыхание участилось. По полу отползает, обиженно матерясь, Михаил Теплов, который пытался разбудить Камнева, когда тот начал беспокойно метаться по дивану из стороны в сторону. Николай смотрит на, сидящего на полу Михаила, и примирительным тоном говорит:
- Миша, извини, пожалуйста, мне подобных снов лет пятнадцать не снилось. Не знаю, почему опять привиделось это все. И, как наяву, главное, перед глазами...
- Ты это... контуженый что ли, земляк? - выдавил из себя, продолжающий хрипеть Михаил.
- Да! Был когда-то, под Моздоком...
- Ооо! Ну, тогда понятно, извинения приняты, - уже намного мягче ответил Михаил и подошел к компьютеру.
- Я тут уже часа как три гуглю и чатюсь с товарищами различными своими, - проговорил он, щелкая мышкой, - и знаешь, что мне удалось выяснить?
- Стой! Как это? Интернет же не работает давно? - удивился Камнев.
- Места надо знать! Был канал один, последний из Могикан, так сказать, работал кое-как, но полчаса назад тоже провис... - ухмыльнулся Михаил. - Так вот! Это конечно не точно, а, лишь, предположения и непроверенная инфа, но, как говорят, Таганрог, похоже, связан катакомбами с самим Ростовом. Прикинь? Здесь еще при Кобе прорыли километры подземных ходов, по всей видимости, для эвакуации в войну. Или еще, черт его разберет для чего, но катакомбы здесь повсюду. Вся Ростовская область! Эх, жалко, что только сейчас об этом узнал! Хотя лучше поздно, чем никогда, верно?
- Верно! А что это дает нам теперь?
- Нам ничего! Но это же круто! Ты что, не понимаешь? Целая подземная сеть дорог, целые подземные города! Это же... Это же... Слов нет, это же, как Атлантида, как Стоунхендж, как пирамиды египетские, в конце концов. Я бы, блин, да я бы все там пролазил, узнай я об их существовании лет десять назад... - Миша, с горечью, покачал головой, сожалея об упущенных возможностях.
- Так ничего не потеряно! - сразу сориентировался майор. - Проведи меня этими катакомбами до Ростова.
- Нет, нет и еще раз нет! - без обиняков парировал Теплов. - Я уже говорил тебе, что мне и здесь хорошо: дом укреплен, еды хватит на годы, сигарет с пивом я тоже запас кое-где, - он подмигнул майору.
- Ну а зачем ты мне рассказывал тогда про катакомбы до Ростова?
- Как зачем? Мне показалось это очень важным и интересным фактом, а кому я еще должен был рассказать? Больше и некому. - обиженно ответил Миша и засуетился. - А сейчас пора уже тебя собирать в путь-дорогу. Путешествие тебе предстоит длинное, так что, вот твоя сумка с оружием, сейчас достанем тебе из подвала побольше провианта и будем прощаться. ОК?
- Да, я, как и раньше говорил, очень благодарен тебе за все, что ты сделал для меня, - сказал Николай и встал с дивана.
Они прошли к люку. Михаил сдвинул ковер и потянул крышку на себя. Та открылась. Из отверстия в полу на свободу выползли несколько тараканов. Михаил придавил их ногой и выругался:
- Е-мое, и тут эта дрянь!
Не успел он закончить фразу, как из подвала в комнату начали выползать сотни тараканов. Мужчины посмотрели вниз, там все кишело насекомыми. Они ползли и ползли. Миша хотел закрыть люк, но насекомые сразу же облепили его руки. Он стряхивал их. Николай пытался давить врагов ногами, но тараканов было настолько много, что он просто не успевал.
- Спасаемся! Беги, открывай свои засовы! - скомандовал Теплову майор.
- А как же квартира? Как же запасы? - заартачился Миша.
- Они сожрут нас тут сейчас вместе с запасами твоими! Пулей открывай дверь, и уходим! - закричал на него Камнев.
Михаилу пришлось повиноваться. Примерно минуты за три он открыл своими неизменно трясущимися руками все замки и мужчины выскочили в подъезд. Единственным, что успел схватить Николай, была сумка с оружием, припасенная со вчерашнего дня. Закрывать дверь смысла уже не было. Вряд ли когда-то придется вернуться сюда. Тараканы все пребывали и пребывали. Они уже заполонили всю квартиру и стали выползать на лестничную клетку.
Мужчины выбежали на улицу. Камнев спросил:
- Миша, ты знаешь, где вход в те катакомбы, ведущие в Ростов?
Михаил замялся:
- Ну, вероятно, там же, где мы вышли вчера. Я же говорю: сеть! Они все должны быть объединены.
- Ясно! Ты первый, я прикрываю. Пошел! - приказал Камнев.
Михаил побежал в сторону спуска в подземелье, из которого они вчера выбрались. Николай следовал на несколько шагов позади. В одной руке у него была сумка с оружием, в другой автомат Калашникова, из которого он периодически стрелял одиночными по носителям, бросающимся наперехват.