1.29
На город опустилась тьма. Кое-где горели фонари, но их света было недостаточно. Тем не менее, Роман, все равно, выключил огни. Его глаза привыкли к темноте и он нормально видел дорогу. Лишнее внимание светом фар привлекать он не желал. Достаточно было заведенного мотора. Вместе с тем, пешком идти, он не рискнул. Хватило недавнего бега с препятствиями. В машине теперь он чувствовал себя в большей безопасности. Оказалось, что Роман, спасаясь от носителей, пробежал в нужном ему направлении несколько кварталов. Так что, ехать ему оставалось совсем чуть-чуть. До клиники он добрался спустя пятнадцать минут, без каких-либо приключений. Больница представляла собой длинное четырехугольное семиэтажное здание. Роман, загодя припарковал машину, и добежал до входа в приемный покой, стараясь не попадать в свет фонарей. Достигнув здания, он быстро проскользнул внутрь. У входа на табуретке сидел военный, точнее сидело тело военного, а голова с выдавленными глазами и следами укусов по всей поверхности покоилась рядом. Здесь же лежал и автомат. Пустых гильз на полу видно не было. Вероятно, рядовой, как сразу определил Роман по погонам, воспользоваться им так и не успел. Клешня поднял АКМ и повесил себе на плечо. Мужчина миновал приемный покой. В углах и на полу лежали трупы. Роман аккуратно перепрыгивал их, стараясь ни на кого не наступить. Коридоры были темными и пустынными, кое-где неприятно слепил глаза мигающий свет люминесцентных ламп. Роман уже поднялся на второй этаж. Он заглядывал в переполненные палаты, где стояли койки с мертвецами. Носители слонялись по коридорам клиники, но парню удавалось прятаться от них в тени темных углов, в открытых палатах и за различной, лежащей тут и там, перевернутой мебелью. «Как найти отца?» - он уже почти смирился с тем, что в этом Содоме вряд ли улыбнется удача и ему удастся разыскать нужную палату.
Второй этаж, третий, четвертый... Роман блуждал по бесконечным коридорам больницы, скрываясь от обезумевших пациентов, врачей и посетителей. Лампочки мигали, путь преграждали каталки, местные обитатели слонялись по палатам, что-то приговаривая на ходу. «Где же ты?» - мужчина понимал, что шансов найти отца у него, мягко сказать, немного, но не оставлял надежды. Роман не привык отступать от своих планов, к тому же это был папа. Единственный, оставшийся в живых, родитель. «Жив ли он еще?». «Откинуть подальше эти мысли и искать! Несмотря ни на что! Я уже здесь и не отступлю, чего бы мне это не стоило!», - в голове Романа крутились подобные мысли, пока он приоткрывал одинаковые двери однообразных темных палат и читал фамилии пациентов на кроватях. Он миновал лифт четвертого этажа, увидел между блоками надпись «Кардиология». Может быть тут? Хотя в больнице давно уже все перемешалось. Когда эпидемия стала повальной, людей помещали во все свободные палаты, складировали на пустые койки. Роман понимал это. Когда мест уже не оставалось, а людей все привозили и привозили, буйных больных стали размещать в коридорах. Их приковывали к батареям, некоторых просто связывали, чтобы они не причинили вреда себе и окружающим. Сейчас же эти люди слонялись по коридорам в своих нарядах, напоминавших смирительные рубашки, стараясь выбраться из них. Те же, что сидели возле батарей, при приближении Романа начинали рваться к нему, словно собаки с цепи. Они ненавидели его. Роман видел это. Более того, он чувствовал это всеми фибрами души, каждым миллиметром своей кожи ощущал неописуемую злобу, которую питали к нему эти существа.
Кардиологическое отделение представляло собой ничем не отличающийся от других длинный коридор с двадцатью-тридцатью палатами по обеим его сторонам. В конце коридора медленно переставляли ноги, неуклюже шагая из угла в угол, четверо носителей. Они, как будто, приноравливались ходить, сгибали в локтях руки, глядя на них остекленевшими глазами, пытаясь понять, как они работают. В помещении было темно, и Роман не сомневался, что они не увидят его, пока он будет обыскивать ближайшие палаты. По мере приближения к ним будет видно, как поступить дальше. Может, отвлечет их, но, скорее всего, придется нейтрализовать врагов. Стрелять не хотелось, так как велик риск, что на звуки выстрелов сбегутся все остальные носители. Безопаснее будет работать ножом. Но... Их четверо и борьба развернется на тесном пространстве коридора — шансов на победу немного. Возможно, что-то удастся придумать по мере приближения к угрозе. Размышляя над развитием событием, Роман начал осмотр отделения. Он спрятался в световом кармане за огромным, начавшим увядать от нехватки влаги, фикусом, когда мимо прошел, мотая головой из стороны в сторону бормочущий носитель. Романа он не заметил и скрылся за углом, направившись в соседнее отделение. Парень подождал еще минуту, пока не прекратилось бормотание зараженного, и на согнутых ногах быстро проскользнул к первой двери в палату. «437» гласила надпись на ней. Роман дернул ручку. Дверь оказалась открытой. Осмотрев уже три этажа помещения больницы, он еще ни разу не столкнулся с закрытой дверью. Роман проскользнул внутрь палаты. Она оказалась пустой. Мужчина ознакомился с табличками у больничных коек. Фамилии отца на них не было. Роман вновь вышел в коридор и дернул ручку палаты «436», которая находилась напротив. Как ни странно, ручка не повернулась. Роман дернул сильнее, толкнув дверь плечом, но снова безрезультатно. В глубине коридора началось какое-то оживление. Клешня увидел, как носители, подволакивая свои нижние конечности, двигаются в его сторону. Скорее всего, услышали, как он ударил плечом дверь или ручка скрипнула, и пошли на звук. Если бы носители видели его, то действовали более активно. Сейчас же они просто шли на разведку. Время оставалось мало, еще тридцать - сорок секунд, и они точно заметят мужчину. Роман отступил на шаг, прицелился и с силой ударил хлипкую дверь подошвой. Та, треснув в районе замка, распахнулась настежь. Он быстро посмотрел на носителей. Зараженные оживились и пошли быстрее. Они не видели его. Роман забежал внутрь палаты, на ходу оценивая интерьер комнаты. Первое, что бросилось ему в глаза, это зажженная на прикроватной тумбочке настольная лампа, которая освещала помещение. В палате было всего две койки. На одной из них лежал недвижимый человек. «Осмотр позже! Сейчас нужно минимизировать риск проникновения носителей из коридора», - думал Роман, к радости своей обнаружив возле койки крепкий деревянный стул со спинкой, которым можно было подпереть ручку двери изнутри. Роман подошел к кровати, чтобы взять стул. В глаза ему бросилась табличка и внутри что-то оборвалось. «Клешня А. В.» Папа! Роман одним движением подпер дверь, поставив стул на две ножки, спинкой под ручку. Проверил надежность конструкции. Сильного напора, конечно, не выдержит, но все лучше, чем оставлять открытой. Роман подошел к койке, на которой лежал его отец. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — он мертв. Губы отца посинели, лицо было белым-белым, словно в муке, на коже уже появились трупные пятна. Роман осматривал тело отца немигающим взглядом. Взор его привлекли привязанные к кровати руки. Ногти мужчины вырваны, на железной кровати, под ладонями покойного, ободрана краска. Зачем он скреб? Куда так рвался? «Видимо это навсегда останется для меня загадкой» - подумал Роман, глядя на отца тяжелым взглядом, а вслух тихо произнес:
- Прощай, папа, и прости меня за то, что я не успел...
Не успел он закончить фразу, из шкафа, стоящего возле стены по левую руку от Романа, раздался звук похожий на всхлип. Да, это явно был звук, изданный человеком. Роман вынул из-за пояса нож и на цыпочках подошел к шкафу. Он медленно потянул дверцу на себя, готовясь сделать выпад ножом, в случае надобности. Клешня не мог предположить, кто притаился в палате отца. Видимо этот человек и закрылся изнутри, оказавшись заложником захваченного носителями здания. Роман открыл дверь. На полу шкафа сидела, глядя на него огромными, наполненными ужасом глазами, темноволосая девушка. Тело ее дрожало, как осиновый лист на ветру. В этот момент дверь снаружи толкнули. Это были зараженные! Роман посмотрел на девушку и приложил указательный палец к губам, показывая, чтобы та молчала. Она покорно закивала головой и закрыла рот обеими ладонями, пытаясь заглушить, начавшие вырываться против ее воли всхлипы. На глаза ее навернулись слезы, они скатывались по щекам, а плечи девушки вздрагивали в такт рыданиям. «У нее шок», - понял Роман, но успокаивать девушку не было времени. Он надеялся лишь на то, что она сможет и дальше не издавать звуков при плаче, хотя бы какое-то время. Дверь снова толкнули, на этот раз немного сильнее. Видимо носители уловили откуда доносился шум и пришли на поиски человеческих существ. Роман сдавил нож в руке так, что костяшки пальцев побелели. Он стоял сбоку от двери, готовый поразить любого, кто проберется внутрь. Его тело превратилось в напряженную пружину, готовую в любой момент разжаться. Ручку двери дергали, саму дверь толкали и, судя по звуку, пинали ногами. Это продолжалось не более двух минут, но Роману показалось, что прошло, как минимум, несколько часов. Стул выдержал. Носители что-то побурчали возле палаты еще какое-то время и двинулись дальше по коридору в поисках пищи. Клешня выдохнул и подошел к шкафу. Девушка сидела в той же позе, закрывая рот ладонями и выпучив от ужаса свои без того большие глаза. Плакать она прекратила, и это не могло не радовать. Вид у нее был очень усталый и запуганный. парень, насколько у него могло получиться в эту минуту, мягко и деликатно начал разговор;
- Роман! - сказал он и протянул девушке руку, помогая подняться. Та покорно приняла помощь, опираясь на молодого человека, поднялась и неуверенно встала на трясущиеся ноги.
- Меня зовут Роман! - напомнил он, пытаясь поймать ее бегающий по сторонам взгляд. Это ему не удалось. Девушка будто пребывала в прострации. Роману ничего не оставалось, как взять ее хрупкие плечи в свои руки и не сильно, но довольно жестко, встряхнуть. Девушка сразу посмотрела на него, будто душа ее вернулась в тело:
- Что Вы сказали? - прошептала она.
- Я говорю, меня зовут Роман, - по инерции тоже шепотом ответил мужчина, - и "ты", а не "Вы", прошу. Сейчас не до соблюдения правил делового общения.
- Женя! - ответила девушка.
- Очень приятно, Женя! - улыбнулся Роман вымученной улыбкой. - Что ты здесь делаешь? И как давно?
Женя посмотрела недоверчивым взглядом, в котором, как бы, читалось: «У меня аналогичные вопросы к тебе, Незнакомец». Роман, почувствовав настроение собеседницы, не дожидаясь ее ответа, начал быстро говорить:
- Я не заражен, как ты уже могла заметить! Приехал я найти своего отца и... - Роман немного замялся, - Нашел, - с горечью добавил он, глядя на умершего Александра Витальевича.
Женя перехватила его взгляд. Посмотрела на труп его отца, затем вновь на Романа.
- Это мой отец! - продолжал Клешня печальным тихим голосом. Слова очень тяжело давались ему. - Я не успел... Я не успел спасти его. Да и попрощаться не успел...
- Не кори себя. Это пустое, - ответила Женя, пытаясь успокоить мужчину, - ты ничем не мог помочь. Его привезли зараженным. Он постоянно пребывал в бреду. Никто, слышишь, никто не в силах был помочь Александру Витальевичу! Врачи пытались вернуть его к жизни круглосуточно, но тщетно!
- Ты знала его? - спросил Роман.
- Да, я работаю... Работала медсестрой здесь, и он был одним из моих пациентов... - она притихла.
Роман видел, что ей тяжело говорить. Нервное напряжение давало о себе знать. Еще чуть-чуть и девушка окончательно сорвется. Не став дожидаться того, что случится дальше, Роман снова взял ее за плечи, только на этот раз как можно нежнее, и убедительно проговорил, глядя в глаза:
- Женя, я благодарен тебе за то, что ты помогала отцу. Я благодарен за то, что ты была с ним в последние часы. Я перед тобой в неоплатном долгу. Но сейчас ему уже не поможешь. Мы должны убираться подальше от этого места. Я выведу нас отсюда! Слышишь?
Женя кивнула головой.
- Я прошу тебя, соберись, - продолжал Роман, - потерпи чуть-чуть, и мы будем в безопасности. Просто не высовывайся, следуй за мной, делай то, что я буду говорить и все будет в порядке! Поняла?
Женя снова утвердительно кивнула. Роман медленно, стараясь не шуметь, отодвинул стул, немного приоткрыл дверь и посмотрел в небольшую открывшуюся щель проема. Он в последний раз в жизни взглянул на покинувшего этот мир отца и мысленно попрощался с ним. Затем, не сдержавшись, вернулся к телу, поцеловал отца в лоб и быстрыми шагами вышел из палаты, на ходу шепнув Жене:
- Пошли!
В коридоре было «чисто». Роман словно кошка преодолевал этаж за этажом, приближаясь к выходу из здания. Спускался он тем же маршрутом, что и пробирался внутрь. Обладая фотографической памятью, Роману не составляло теперь труда укрываться от бродивших по зданию носителей за предметами, расположение которых он точно запомнил, в темных местах клиники и за углами. Женя, словно приклеилась к его спине. Когда угроза была совсем рядом, она так сильно прижималась к Роману, что ему казалось, будто девушка пытается спрятаться в нем самом. Он слышал как бешено колотится ее сердце и чувствовал ее страх. Теперь он нес ответственность не только за себя, а еще и за эту добрую медсестру, которая до самой смерти пыталась помочь совсем не знакомому ей мужчине, по воле судьбы оказавшемся папой Романа. Он четко знал: несмотря на то, что очень долго не спал, потерял любимого отца, получил многочисленные травмы, и душе не давало покоя то, что связь с Вероникой потеряна, он должен спасти себя и свою новую случайную знакомую. Он отметил как Женя беспрекословно выполняет его команды: «Стой!», «Бегом!», «Присядь!», и был благодарен ей за это. Он понимал, сколько страха ей пришлось испытать, но, тем не менее, Женя не впадала в истерику, и это выдавало в ней незаурядную личность. Она же, в свою очередь, понимала, что не выберется из этой западни без него; что этот внезапно появившийся сильный, уверенный мужчина – ее единственный шанс на спасение. Его появление, когда она уже практически смирилась с безысходностью ситуации, было сродни Чуду Божьему. Ее уверенность в том, что они непременно спасутся теперь росла с каждым пройденным этажом. Иначе, зачем высшим силам было посылать ей спасителя? Ведь все в жизни происходит совсем не просто так...
И они, такие нужные друг другу, в тот самый момент, именно в данной точке планеты, преодолели путь до выхода, не попавшись на глаза ни одному из десятков жаждавших их смерти врагов. Роман и, словно эпоксидной смолой приклеившаяся к нему, студентка второго курса медицинского института Евгения, миновали этот рассадник заражения и пробрались ко входу. Оказавшись на улице, они вдвоем, прячась в тени деревьев и зданий, растворились в этой летней, наполненной болью, страхом и смертями ночи...