1.27
Роман провел в посадке несколько часов, пока на улице окончательно не стемнело. Во избежание обнаружения себя военными, он быстро наломал веток с деревьев и, накрывшись ими, спрятался в неглубоком овраге. Обзор был хорошим. Пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом, он, затаившись, наблюдал за происходящим вокруг. К его радости, практически ничего не происходило. Один только раз мимо пробежали люди в военной форме. Сердце Клешни учащенно забилось, но солдаты не обратили никакого внимания на овраг, в котором укрылся Роман, пробежав мимо. Это было примерно два часа назад, как раз после того, как он покинул штаб. Видимо, военные пустились ему вдогонку. Затем, час, может быть полтора, было совсем тихо. Только из города доносились автоматные очереди и особенно громкие крики. Роман достал окончательно разрядившийся телефон и попробовал включить его. Как ни странно, экран загорелся, мигая значком пустой батарейки. «На звонок должно хватить», - обрадовался парень и, мгновенно выбрав «Любимая» в списке контактов, с замиранием сердца стал ждать - что же донесется из трубки. Ждал он долго. Подумав, что телефон выключился, Роман взглянул на дисплей. Нет! Вызов шел, просто ни гудков, ни голоса робота-оператора не последовало. Затем вызов разъединился, без единого звука. Он повторил набор, произошло то же самое. Долгое молчание и разрыв соединения. Третий раз набрать номер у Романа не вышло, так как дисплей телефона окончательно погас. Заряд батареи был исчерпан.
- Как ты там, любимая?! Скоро, я уже скоро... - прошептал Роман и осекся. Мимо него, на расстоянии пяти метров прошел, подволакивая ноги и что-то бубня под нос, человек в военной форме. Роман напряг зрение, вглядываясь в него. Он где-то видел его раньше, но не мог разобрать в темноте лица. Роман приподнялся на локтях, стараясь не шуметь. Засохшая хворостина под его рукой предательски хрустнула. Военный медленно повернул голову на звук. Роман сразу узнал его лицо, хоть то было распухшим, а вены перетянули его целиком. Капитан Иванов! Старый знакомый с блокпоста. Клешня видел сквозь листву его глаза, они блестели в ночи двумя красными огоньками. Зрачков в них, вроде как, не было вовсе, остались только белки, заплывшие кровью. Капитан медленно приближался. Роман был уверен, что в такой темноте видеть его, укрытого зеленой листвой, капитан не может. В то же время, он понимал: Иванов уже не человек вовсе. Он был последним, кого Роман хотел бы сейчас встретить, будь капитан и в своем человеческом обличии. Сейчас же их встреча предвещала Клешне еще меньшую вероятность благоприятного исхода. Он тихонько нащупал за поясом нож и достал его, крепко зажав в правой руке. Капитан подошел уже совсем близко, еще шаг и он наступил бы Роману на голову. Осознав это, Клешня выскочил из укрытия и боковым ударом руки, с зажатым в ней ножом, снес капитану нижнюю челюсть. Та повисла на щеке военного. Капитан ничуть не удивился, признаков того, что ему было больно на обезображенном лице тоже не наблюдалось. Лишь его белки налились красным, и он пошел, расставив руки, на Романа. Тот вонзил ему нож в место, где раньше находился подбородок. Кровь брызнула во все стороны, попав Роману в глаза. Он выдернул нож, прищурившись, наблюдая за тем, как колени носителя подогнулись, и он закопался лицом в листве, пару раз дернул ногами и навеки остановился. Затем Роман вытер глаза подолом футболки и присел на корточки обыскать мертвое тело. Клешня отстегнул от пояса капитана кобуру, в которой находился его пистолет, достал его. Ранее подобных видеть ему не приходилось. На стволе Роман прочитал «П-96 С». «Наверно какой-то мощный, спецназовский», - подумал он, пряча кобуру с ее содержимым в рюкзак. Также, у капитана имелись две запасные обоймы по восемнадцать патронов в каждой. «Мне теперь они нужнее», - убирая в карман, думал Роман. Помимо кобуры, к поясу Иванова была пристегнута граната «РГД-5», которую Роман тоже прихватил. Больше никакого оружия у капитана не имелось. Мужчина постоял над телом убитого с минуту. Дальше тянуть смысла не было. Надо выдвигаться к больнице. Роман на полусогнутых ногах побежал, стараясь оставаться в тени деревьев, в сторону города. Он быстро миновал посадку, и взору его открылись пустынные улицы Таганрога. Роман достал карту, чтобы определить дальнейший маршрут. Вывеска на доме гласила: «Улица Октябрьская, дом 34». Больница же находилась на Инструментальной, 13. Роман провел пальцем невидимую ломаную линию по карте, представляя, как он будет добираться до пункта назначения. Пять кварталов, не то чтобы далеко, но и не совсем близко. Он услышал справа от себя какие-то звуки, напоминающие чавканье. Словно кто-то пытался с голодухи съесть что-то большое. Роман повернул голову на звук. Вдалеке возле мусорного бака двое носителей доставали из него пакеты с помоями, рвали их и пихали содержимое себе в рот, жадно пережевывая и глотая. Роман поморщился. «Они меня не видят, но надо уходить», - пронеслось в его голове. Парень повернулся и побежал, вдоль стены дома в другую сторону, стараясь не привлекать внимания. Военных, как ни странно, видно пока не было, выстрелы же раздавались намного реже, чем раньше. Роман добежал до угла пятиэтажки и, завернув за него, встал как вкопанный. Во дворе было огромное столпотворение. Носители бесцельно блуждали по детской площадке с горкой, песочницей и качелями, у подъездов и лавочек, на которых обычно «дежурили» бабульки, по заставленным машинами автовладельцев газонам. Они ходили на своих волочащихся ногах, болтая веревочными руками и мотая головами из стороны в сторону, в поисках пищи, в поисках врагов – людей. Из открытых ртов текла слюна. У некоторых губы и подбородки были испачканы в крови, видимо они уже повстречали незараженных. Эти носители, они были людьми совсем недавно. Это были те самые дети с площадок, бабушки с лавочек и взрослые, которые, еще вчера, а может и сегодня, припарковали вот эти самые автомобили на газонах, наплевав на правила. Такие знакомые, с человеческими еще лицами, хоть и изменившимися до безобразия, испещренными синими надутыми венами, злобно скалящиеся и рыщущие в поисках добычи. Но это, конечно, были уже не люди, не человеческие особи, это было что-то иное. Роман, даже в темноте, видел их глаза. В них не было ничего человеческого. В них таилась злоба, ярость, жажда убийства и пустота. Какая-то страшная, бездонная пустота, сожравшая их души изнутри, высосавшая все чувства и, оставившая на их месте себя, полную холода и злобы. Роман смотрел, как завороженный, на эту картину, напоминавшую фильм ужасов. Ему стало страшно. Он только начал пробираться в город и уже встретился с таким. «Неужели везде так? Жив ли отец? А может не только здесь свирепствует эта зараза? А вдруг она уже докатилась до Нска? Ника! Любимая!» - не успел он подумать о Веронике, как один из носителей, а именно мужчина средних лет, который был одет в семейные трусы и растянутую майку (видимо его, как и большинство остальных враг подчинил себе во сне) поднял свои глаза на Клешню, и в тот же момент быстро стал переставлять непослушные ноги, направляясь к Роману. Носитель яростно ревел, издавая звуки, смутно напоминавшие воинственный клич индейцев. Другие зараженные, услышав это, тоже обратили внимание на Романа и бросились к нему. Клешня пустился наутек. Он бежал, сломя голову, через дворы, кишащие носителями. Преследовавшая его толпа неумолимо возрастала. Где-то ему бросались наперерез. Он падал, но вставал и продолжал бежать. Наконец, парень завернул в очередной переулок, из которого, с яростным рычанием, навстречу ему кинулись новые носители. Их было десять, а может двадцать, а может и пятьдесят. Роману некогда было считать! Пот заливал глаза, усталость была запредельной, но он не ощущал ее. Дикий уровень адреналина в крови заставлял мозг работать в ускоренном режиме. «Сзади огромная толпа, спереди поменьше, но тоже не пробиться. Думай, Рома! Думай!», - одним движением Клешня выхватил пистолет из рюкзака. Раз, два, три выстрела! Двое бежавших на него упали, один выстрел ушел «в молоко». Поворот головы влево – тупик, поворот головы вправо - ага, стоянка машин! «И что толку? Я не успею завести двигатель без ключей! Опа! Такси с открытой дверью!» - Роман в очередной раз не поверил своей удаче. Он подбежал к машине, возле нее лежал изуродованный труп мужчины, которому перегрызли горло. Видимо это и был таксист, приехавший на выезд и встретивший тут свою погибель. Роман запрыгнул на водительское сиденье. «Бинго!» Ключи были в зажигании. Поворот ключа. «Рено Логан» завелась. Педаль в пол до упора. Оставив следы от покрышек на асфальте, Роман вел машину на бежавших в атаку носителей. Они разлетались от ударов. На кузове оставались вмятины. Один из носителей спиной разбил лобовое стекло. Роман ничего не видел, он просто жал на газ. Удары по автомобилю закончились. Клешня проехал еще немного и остановился. Он задрал ноги и выбил ими потрескавшееся стекло. В зеркало заднего вида он уловил, как сбитые им зараженные медленно встают и, вливаясь в толпу остальных преследователей, вновь бросаются в погоню. Роман снова выжал газ, завернул за угол и прямо через газон двора поехал подальше от желавшей его смерти толпы.