Звезды на моем потолке

Выныриваю из дремы неохотно. Плотные шторы надежно скрывают время суток, и только гулкая, звенящая тишина в доме намекает, что давно перевалило за полдень. Тело приятно ноет, напоминая о бурных событиях прошедшей ночи и утра, и я невольно улыбаюсь, прокручивая в голове жаркие воспоминания.

Переворачиваюсь на другой бок, ожидая коснуться теплого тела Макса, но моя рука проваливается в пустоту. Простыни еще хранят его запах, но уже остыли, и на миг меня охватывает паника. Неужели он ушел? Неужели все это было лишь сладким сном, миражом?

Сажусь на кровати, прислушиваясь к звукам в доме. Тишина. Только ветер за окном завывает в голых ветвях. Сердце начинает колотиться где-то в горле. Вдруг я все напридумывала? Вдруг он пожалел о случившемся и сбежал, не попрощавшись?

Но тут до меня доносится приглушенный звон посуды и тихие ругательства с первого этажа. Облегчение накатывает волной, смывая остатки сомнений. Он здесь. Никуда не ушел.

Встаю с постели, морщась от легкого дискомфорта между ног. Да, прошедшие сутки определенно были насыщенными. Нахожу на полу футболку Макса и натягиваю ее на себя. Ткань пахнет им - терпко, пряно, с примесью нашего общего запаха. От этого аромата кружится голова и поджимаются пальцы на ногах.

На цыпочках спускаюсь по лестнице, стараясь не выдать своего присутствия. Ступеньки предательски поскрипывают, и я замираю на последней, вслушиваясь в звуки с кухни.

— Да чтоб тебя, — раздается хриплый голос Макса. — Где эта чертова соль?

Выглядываю из-за угла и вижу его, склонившегося над открытым шкафчиком. На плите что-то шипит и брызжет маслом, распространяя аппетитный аромат. Макс в одних пижамных штанах, низко сидящих на бедрах, и от вида его обнаженной спины у меня перехватывает дыхание. Мой взгляд прикипает к россыпи ярких царапин на его лопатках - следам моей страсти. Мышцы перекатываются под золотистой кожей, и внизу живота рождается тягучий, знакомый жар.

— Обычно соль хранят в солонке, знаешь ли, — говорю я, прислоняясь к дверному косяку.

Макс резко оборачивается, и я вижу, как его взгляд медленно скользит по моему телу. Оценивающе. Жадно. Цепляется за край футболки, едва прикрывающей бедра. Глаза темнеют, зрачки расширяются, и он прикусывает нижнюю губу. От этого простого жеста низ живота скручивает спазмом.

— Доброе утро, соня, — произносит он, и его голос звучит на октаву ниже, вибрирует в воздухе. — Хотя какое там утро. Ты проспала почти до вечера.

Под пристальным взглядом Макса начинают гореть щеки. Он смотрит так, словно уже раздевает меня. Взглядом, руками, зубами. От предвкушения поджимаются пальцы на ногах.

— Я думала, ты сбежал, — признаюсь тихо, опуская глаза. — Проснулась, а тебя нет...

Макс в два шага оказывается рядом. Ладони ложатся на талию, притягивая ближе, и даже сквозь тонкую ткань футболки я чувствую жар его тела.

— Сбежал? — хмыкает он, щекоча дыханием ухо. — После того безумия, что между нами было? Нет уж. Теперь ты от меня так просто не отделаешься.

Его пальцы - длинные, красивые музыкальные пальцы - проскальзывают под футболку, лаская голую кожу. Я не могу сдержать тихий всхлип. Каждое движение, каждый нажим отдается электрическим импульсом в позвоночнике.

Взгляд Макса прикипает к моему лицу. Зеленые глаза темнеют, в них вспыхивают голодные искры.

— Стоит коснуться — и уже не остановиться. — хрипло шепчет он. — Пока не растворюсь в тебе без остатка.

Его слова, низкий рокот голоса посылают по телу волны мурашек. Колени слабеют, в горле пересыхает. Хочется льнуть к нему, выгибаться навстречу умелым рукам.

— Как ты себя чувствуешь? — вглядывается в мое лицо.

Прикусываю губу, пытаясь подобрать слова. Тело еще хранит отголоски ночных ласк, приятно ноет в самых сокровенных местах.

— Немного... Чувствительно, — наконец выдыхаю, чувствуя, как вспыхивают щеки. — Но это сладкая боль. Напоминание о том, как хорошо нам было.

Макс утробно рычит и сжимает пальцы на моих бедрах до легкой боли. В расширенных зрачках пляшут безумные огоньки.

— Ты играешь с огнем, Алиса, — выдыхает он. — Дразнишь меня, провоцируешь. Ходишь тут в моей футболке, щеголяя голыми ногами. Я ведь могу потерять контроль.

Жар его слов, хрипотца в голосе отзываются дрожью во всем теле. Непроизвольно облизываю губы, представляя, каково это - когда Макс срывается. Отпускает себя, позволяет первобытной страсти вырваться на волю.

Тянусь к нему за поцелуем - жадным, собственническим. Наши языки сталкиваются в жарком танце, зубы прихватывают губы. Руки Макса проскальзывают под футболку, гладят разгоряченную кожу. От каждого прикосновения по позвоночнику прокатывается обжигающая волна.

— Макс, подожди, — шепчу, с трудом отрываясь от его губ. В глазах напротив вспыхивает недоумение пополам с затаенным страхом.

— Что такое? — хрипло спрашивает он, пытаясь восстановить дыхание. — Я сделал что-то не так?

Мотаю головой, погладив его по щеке. Колючая щетина покалывает ладонь, почему-то этот контраст нежности и грубости сводит с ума.

— Нет-нет, все так, — заверяю поспешно. Чувствую, как под пальцами напрягается его челюсть. — Просто... Давай немного притормозим? Дадим себе передышку.

Макс тяжело сглатывает и медленно кивает. В зеленых глазах на миг вспыхивает разочарование, но он быстро берет себя в руки.

— Конечно, — произносит хрипло, поглаживая меня по спине. — Не хочу давить, но, Алиса... Ты даже не представляешь, чего мне стоит сейчас сдерживаться.

Опускаю ресницы, скрывая довольную улыбку. Мне нравится, что я так действую на него. Одуряю, сводя с ума одним своим видом.

— Прости, — шепчу, уткнувшись носом ему в грудь. — Я не специально.

Макс щекочет губами висок. Зарывается пальцами в мои волосы, массируя затылок.

— Это мне извиняться надо, — бормочет он. — За то, каким ненасытным животным я рядом с тобой становлюсь.

Чувствую, как в груди разливается щемящая нежность. Как хочется обнять его, утешить, показать, что его желание - не повод для вины или стыда.

— Ну и что ты там готовишь? — спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку.

Макс хмыкает, и в зеленых глазах вспыхивают смешинки.

— Омлет с беконом, — отвечает он, кивнув на плиту. — Проголодалась после наших... упражнений?

Лукаво улыбаюсь. В животе что-то сладко екает от воспоминаний.

— Еще как. Ты меня измотал.

Макс гортанно смеется и, подмигнув, возвращается к готовке. А я устраиваюсь за столом, подперев подбородок рукой. Жадно слежу за каждым его движением, любуясь перекатыванием литых мышц под смуглой кожей.

Мысли текут лениво, обрывками, цепляясь за детали. За ссадины от моих ногтей на его плечах, за синяк-засос над ключицей, за ямочки на пояснице. Внутренности скручивает горячим спазмом от осознания: это я оставила на нем эти метки. Эти отпечатки своей страсти.

Макс ловко нарезает овощи, и я залипаю на его пальцах. Длинных, твердых, проворных. От воспоминаний о том, что эти пальцы творили с моим телом всего несколько часов назад, горло пересыхает. Кажется, Макс ощущает мой пристальный взгляд. Поворачивает голову, встречаясь со мной глазами, и лукаво приподнимает бровь. Краснею, чувствуя себя пойманной с поличным.

Но ему, кажется, нравится мое любование. Он начинает двигаться нарочито медленно, напоказ. Превращает готовку в некое эротическое шоу. Мои щеки пылают, пальцы судорожно комкают край футболки.

Наконец завтрак готов. Макс ставит передо мной тарелку и садится напротив. Несколько минут мы едим молча, то и дело встречаясь глазами. Между нами повисает невидимое, звенящее напряжение. Жаркое, тягучее. Пропитанное ожиданием.

— Знаешь, — тихо говорю я, размазывая остатки омлета по тарелке, — мне нравится это. Сидеть за одним столом, разделять трапезу. Чувствовать себя... семьей.

Макс замирает с вилкой у рта. В зеленых глазах мелькает что-то теплое, почти благоговейное. Он тянется через стол, накрывая мою ладонь своей.

— Мне тоже, — произносит он с непривычной серьезностью. — Я хотел бы, чтобы так было всегда. Чтобы каждое наше утро начиналось именно так. Пусть сейчас и не утро...

Сердце сжимается, колотится где-то в горле. Эти простые слова значат для меня больше, чем самые вычурные признания. Подношу его руку к губам, целую центр ладони.

— Так что будем делать сегодня? — спрашиваю, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Макс неопределенно пожимает плечами. Но в уголках его губ пляшет лукавая полуулыбка.

— Даже не знаю, — лениво тянет он. — Есть пара идей, но... Не хотелось бы тебя смущать.

Закатываю глаза.

— Меня? Смущать? Это что-то новенькое, — фыркаю насмешливо. — И что же за идеи, позволь узнать?

Макс подается вперед, упираясь ладонями в стол. В прищуренных глазах пляшут черти.

— Ну, для начала можно еще поваляться в постели, — вкрадчиво мурлычет он, нагибаясь все ближе. — Исследовать твое тело... губами. А потом еще... И еще... И еще...