Звезды на моем потолке

Просыпаюсь медленно, словно всплывая из вязкой неги. Первое, что ощущаю - тепло прижавшегося сзади тела. Дыхание Макса щекочет шею, рука уверенно лежит на талии. От этой простой, собственнической ласки щемит сердце.

Не шевелюсь, боясь разрушить хрупкое очарование момента. В голове лениво проплывают картины вчерашней ночи. Жар объятий, несдержанные стоны, пронзительное до боли наслаждение. С замиранием сердца осознаю - я теперь его. Полностью, бесповоротно.

Невольно напрягаюсь, когда чувствую, что он проснулся. Жесткие пальцы пробегают по спине, чуть царапая лопатки. Замираю, затаив дыхание. Как теперь посмотреть ему в глаза? После всего, что между нами было...

— Доброе утро, - шепот посылает мурашки вдоль позвоночника. Голос со сна кажется ниже, бархатистей.

— Д-доброе, - едва слышно отзываюсь, утыкаясь лбом ему в грудь.

Тихий смешок колышет волосы на макушке. Макс приподнимается на локте, заглядывая мне в лицо. В затуманенных сном глазах мерцает лукавый огонек.

— Стесняешься? После вчерашнего?

Прикусываю губу, отводя взгляд. Чувствую, как вспыхивают щеки. Ну а как иначе? Такая близость, впервые... Это нормально - чувствовать неловкость, правда?

Макс вздыхает, притягивая меня обратно. Зарывается лицом в волосы, вдыхая запах.

— Глупенькая...

Слова щекочут кожу, вызывая легкую дрожь. Молчу, боясь неосторожным звуком, жестом разрушить интимность момента.

— Я же с ума сходил, когда узнал, что у тебя это впервые, - рука скользит по плечу, очерчивая ключицу. - Сорвать бы к чертям эту хрупкость, но так хотелось уберечь...

Сглатываю вставший в горле ком. Вскидываю на него удивленный взгляд - надо же, а я и не заметила. Только трепет, осторожные касания, будто я создание из тончайшего фарфора.

Макс усмехается, ловя мой взгляд. В зеленых радужках пляшут хищные искры.

— Знала бы ты, как сдерживался. Впечатать бы в постель, вбиться до упора... Но нельзя. Не с тобой... Не в первый раз...

От его откровений низ живота скручивает тугим узлом. Непроизвольно облизываю пересохшие губы. Ловлю потемневший взгляд Макса, следящий за движением моего языка.

— Дразнишь? - шепчет хрипло, касаясь большим пальцем влажного следа на нижней губе.

Замираю, боясь пошевелиться. Жар от невесомого прикосновения растекается по венам, туманит рассудок. Еще чуть-чуть - и сорвусь. Сама наброшусь, закинув ногу ему на бедро. Плевать на неловкость и стыд.

Но Макс неожиданно отстраняется. В зрачках пляшет дразнящее веселье напополам с дьявольским голодом.

— Видела бы ты сейчас свое лицо, - смеется хрипло. - Разрумянилась, глаза блестят. Неужто и правда готова на второй раунд?

Вспыхиваю до корней волос. Вот же!.. Как он может в такой момент зубоскалить?

— Ничего я не готова! - бурчу, толкая его в плечо. - Просто ты... ну... не знаю я! Волнуюсь очень.

Он вдруг становится очень серьезным. Ласково проводит по щеке тыльной стороной ладони.

— Знаю. Но ты не бойся. У нас все будет хорошо. Лучше, чем у кого бы то ни было.

Несколько мгновений молчу, глотая подступающие слезы. Такой внимательный, чуткий... Откуда только берется в нем эта нежность? Рядом с дерзким, грубоватым парнем, которого я привыкла видеть?

— Обещаешь? - спрашиваю еле слышно.

— Обещаю, - кивает твердо и вдруг лукаво щурится. - Могу даже авансом доказать.

Не успеваю возразить - Макс рывком опрокидывает меня на спину и нависает сверху. В два счета стягивает одеяло, обжигая жадным взглядом разгоряченное тело.

— Ты невероятная, - выдыхает почти благоговейно. - Даже следы моих губ и зубов смотрятся на тебе произведением искусства.

Прослеживает пальцем алеющую метку на ключице. Склоняется, касаясь языком, втягивает кожу в рот. Острая смесь боли и наслаждения прошивает тело, вышибая из груди хриплый стон.

Довольно ухмыляется, спускаясь дорожкой поцелуев к груди. Втягивает в рот напряженную вершинку, прикусывает, зализывает. Посасывает, дразня кончиком языка. Под ласками соски твердеют, превращаются в острые горошинки.

— Макс, - хриплю беспомощно, комкая простынь.

— Ш-ш-ш, - мурлычет, щекоча дыханием влажную кожу. - Просто лежи и наслаждайся. Сегодня я научу тебя паре приятных штучек.

Зарываюсь пальцами в его волосы. Выгибаюсь, тычусь мокрой, пульсирующей плотью в твердый живот. Кусаю губы, чтобы сдержать рвущийся из груди крик.

Макс удовлетворенно урчит, спускаясь поцелуями к плоскому животу. Прихватывает зубами тонкую кожу, оставляя собственнические метки. Чуть сжимает бедра, вынуждая раздвинуть ноги.

Смущенно зажимаюсь, сводя колени. Это чересчур интимно, откровенно... Позволить ему увидеть, насколько я... мокрая. Слишком стыдно.

Но он мягко разводит мои бедра, устраиваясь между. Шепчет прямо в трепещущую плоть:

— Не прячься от меня. Хочу видеть, как ты течешь.

Всхлипываю, запрокидывая голову. Внизу живота словно тугой узел завязывается. Этот хриплый, с рычащими нотками голос сводит с ума.

Чувствую легчайшее, почти невесомое прикосновение к клитору. Вздрагиваю всем телом, с трудом сдерживая порыв свести ноги.

— Тише, - шепчет Макс, согревая набухшую плоть дыханием. - Расслабься. Отдайся мне.

Кончик языка скользит между губ, чуть надавливает, проникает внутрь. Ласкает, распаляя, даря тянущее, пульсирующее удовольствие. Покорно раскрываюсь сильнее, сдаваясь на милость умелому рту.

Комната наполняется хлюпающими, непристойными звуками. Я извиваюсь, постанывая сквозь стиснутые зубы, пока Макс изучает каждый милиметр. То нежно посасывает, то проникает языком внутрь, распаляя.

Зажмуриваюсь до рези в висках. Мечусь по постели, сминая простыни. Горю, плавлюсь, умираю от остроты ощущений. Еще чуть-чуть - и разобьюсь на осколки...

Пальцы сменяют губы, проникая в податливое, готовое лоно. Длинные, шершавые, они скользят внутри, сводя с ума. Сжимаюсь на них, насаживаюсь, постанывая от смеси тянущей боли и острого, ошеломляющего кайфа.

— Макс, пожалуйста, - скулю беспомощно, толкаясь бедрами навстречу. - Я больше не могу...

Чувствую, как матрас прогибается под весом его тела. Макс нависает сверху, ловя мутный, затуманенный взгляд. В потемневших зрачках плещется голод дикого зверя.

— Алиса, - рычит сорванно. - Если ты будешь так сладко просить, я за себя не ручаюсь.

Надрывно всхлипываю, от того как глубоко отдается его голос. Угрожает или дразнит?

Обвиваю его ногами за талию.

— Так не сдерживайся.

Слышу, как рвется упаковка презерватива. Как шуршит резинка, раскатываемая по члену. Задерживаю дыхание, чувствуя, как твердая, горячая плоть упирается в истекающее желанием естество.

— Тебе будет больно, - выдыхает Макс, замирая. - После вчерашнего.

Молча притягиваю его за шею, впиваясь в губы жадным поцелуем. Вкладываю в этот отчаянный, лихорадочный жест все свои невысказанные чувства.

Он коротко кивает, принимая мой безмолвный ответ. Чуть прикусывает нижнюю губу, одним движением входя до упора.

Судорожно хватаю ртом воздух, царапая лопатки. Да, вот так. До боли, до искр из глаз. Как же хорошо, Господи...

Макс начинает двигаться. Поначалу медленно, позволяя привыкнуть. Но постепенно ускоряясь, вбиваясь все резче и глубже. Сжимает ладонями ягодицы, впечатывая в себя на каждом толчке.

Выгибаюсь, сцепляя лодыжки у него за спиной. Встречаю каждый толчок, чувствуя, как стремительно несусь к краю. Ещё чуть-чуть, ещё немного...

Оргазм обрушивается ослепляющей вспышкой. Тело выламывает, дробит на куски. С беззвучным криком зажмуриваюсь, чувствуя, как содрогается в глубине твёрдая плоть.

Несколько долгих, бесконечных мгновений мы замираем, сплетясь в тесный клубок. Макс с усилием заставляет себя отстраниться.

Падает рядом, притягивая меня к груди. Шепчет хрипло, лихорадочно куда-то в висок:

— Моя. Теперь только моя.

Счастливо улыбаюсь, пряча лицо у него на шее. Да, твоя. Без остатка, навсегда.

И не надо ничего загадывать, планировать. Пусть все идёт как идёт.