Звезды на моем потолке

Просыпаюсь в холодной постели, все еще опьяненная вчерашним вечером. В голове проносятся картины: мерцающие огни елки, пряный аромат глинтвейна, жар тела Макса, когда он прижимал меня к себе... Щеки вспыхивают от одних только воспоминаний.

Некоторое время лежу, бездумно глядя в потолок. Внизу живота тлеет, разрастается тягучее, ноющее желание. Тело словно все еще там - в гостиной, в кольце его рук. Кожа покрывается мурашками, соски напрягаются под тонкой тканью ночнушки.

Господи, как же я истосковалась по его прикосновениям! По вкусу его губ, по шершавости его ладоней. Хочется сорваться с места, ворваться к нему в спальню. Забраться под одеяло, прильнуть всем телом, позволить рукам и губам скользить по разгоряченной коже...

Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать будоражащие фантазии. Но перед мысленным взором тут же встает его лицо. Потемневшие от желания глаза, острые скулы, четко очерченные губы. Каково это - почувствовать их прикосновение там, внизу? Сойти с ума от жара его рта, дразнящих касаний языка?

Судорожно выдыхаю, сжимая бедра. Простынь под пальцами мгновенно нагревается, превращается в лаву. Невыносимо, мучительно хочется большего. Не невинных поцелуев и объятий, а безумной, откровенной ласки. Раствориться в нем без остатка, позволить утолить жажду, что терзает с момента нашей встречи.

Рывком поднимаюсь с постели, кутаясь в халат. Кидаю быстрый взгляд на часы - полшестого утра. Макс наверняка еще спит. Самое время прошмыгнуть к нему, скользнуть под одеяло. Разбудить поцелуем, прильнуть всем телом.

От одной мысли о том, чтобы оказаться с ним лицом к лицу в полумраке спальни, желудок скручивает в тугой узел. Нет, это безумие. После всех разговоров о неторопливости, о необходимости заново узнать друг друга... Как я объясню свой внезапный порыв? Не покажусь ли навязчивой, развратной?

Но разве не об этом мы оба мечтали весь вечер? Разве не искрило между нами так, что впору было сгореть дотла? Я знаю, чувствую - он хочет меня, до помутнения рассудка. И если уж быть честной с собой - я тоже на грани. Сил сдерживаться попросту не осталось.

Делаю глубокий вдох и решительно шагаю к двери. Будь что будет. Даже если Макс оттолкнет меня, сочтет слишком настырной - пусть. Лучше рискнуть и облажаться, чем всю ночь прокручивать в голове варианты. Лучше попытаться - и будь что будет.

Тихонько приоткрываю дверь и на цыпочках крадусь по коридору. Сердце бухает так, что, кажется, вот-вот проломит ребра. В голове звенящая пустота, в горле - Сахара.

Замираю перед дверью в спальню Макса. Ладони мгновенно становятся влажными, пульс зашкаливает. Несколько секунд медлю, собираясь с духом. Мать твою, Алиса, ну почему так страшно-то? Это же Макс. ТВОЙ Макс. Чего ты боишься?

Не давая себе времени передумать, решительно нажимаю на ручку. Дверь открывается с тихим скрипом, и я проскальзываю в комнату. В полумраке едва различаю очертания кровати. Макс лежит на спине, раскинув руки. Поджарый, полуобнаженный, он кажется высеченным из мрамора. В паху моментально вспыхивает жар.

На негнущихся ногах приближаюсь к постели. Не дыша, опускаюсь на край, вглядываясь в точеные черты лица. Густые ресницы отбрасывают тени на скулы, губы чуть приоткрыты, волосы в художественном беспорядке. Господи, как же он красив. До нервной дрожи, до истомы в животе.

Словно почувствовав мое присутствие, Макс шевелится и приоткрывает глаза. На несколько секунд замирает, словно пытаясь понять, не снюсь ли ему. А потом резко садится, впиваясь в меня ошарашенным взглядом.

— Алиса? Что ты здесь делаешь?

Его голос после сна - хриплый и низкий, куда ниже обычного - обжигает, прошивает насквозь теплой волной. Сглатываю вязкую слюну, судорожно подбирая слова. Все заготовленные фразы испарились, стоило лишь заглянуть в эти сонные глаза.

— Я... Я соскучилась, - выдыхаю едва слышно. - Прости, что вот так ворвалась. Просто подумала... Вдруг ты тоже не спишь.

Макс несколько секунд сверлит меня нечитаемым взглядом. Скользит по лицу, по распахнутому вороту халата, где уже вовсю полыхает румянец. В зеленых глазах вспыхивают знакомые искры.

— Иди ко мне, - вдруг хрипло командует он и откидывает одеяло.

Не нужно повторять дважды. Лихорадочно стряхиваю халат и ныряю на разогретые простыни. Тут же оказываюсь прижатой к литому телу. Жесткие волоски покалывают нежную кожу, мышцы перекатываются подо мной, когда Макс перекатывается и подминает меня под себя.

— Я весь вечер мечтал об этом, - выдыхает он, заглядывая мне в глаза. - О том, чтобы ты пришла. Сама. По доброй воле.

Его откровенность, неприкрытое желание в голосе окончательно сносят крышу. Обвиваю руками шею, зарываюсь пальцами в шелковистые пряди. Тянусь за поцелуем как за спасением. И Макс не заставляет просить дважды.

Впивается в губы жадно, собственнически. Терзает, посасывает, врывается языком в рот. Сминает пальцами бедра, вжимается всем телом. Его напор, его несдержанность после стольких недель воздержания - лучшее доказательство того, как сильно я ему нужна. Выгибаюсь дугой, постанывая в поцелуй. Господи, если он продолжит в том же духе, я просто потеряю сознание от желания!

Но Макс вдруг отстраняется, удерживая мое лицо в ладонях. Смотрит в глаза - долгим, испытующим взглядом. Зрачки расширены, на скулах - лихорадочный румянец. Дышит тяжело и хрипло, явно из последних сил сдерживая дикий напор.

— Алиса, ты уверена? - спрашивает севшим голосом. - Помнится, ты сама просила не торопиться. Я готов... ждать.

От его самоотверженности, мук ожидания и неприкрытой нежности в голосе щемит сердце. Провожу пальцами по четко очерченной линии челюсти, стирая испарину над верхней губой.

— Я не готова. Ждать. К черту время, - шепчу хрипло. - Я сказала глупость вчера. На самом деле, внутри меня словно пожар бушует. Я сгораю, Макс. Хочу тебя. Безумно.

Он издает низкий, утробный стон. А в следующий миг подхватывает меня на руки и тянет тонкую ночнушку вверх. Помогаю ему, выпутываясь из ткани. Откидываюсь на подушки совершенно обнаженная. Грудь бешено вздымается, по телу прокатывается озноб - то ли от холода, то ли от всепоглощающего предвкушения.

Макс нависает надо мной, окидывая жадным, собственническим взглядом. Скользит ладонями по плечам, ключицам, сжимает упругие холмики. Лаская, дразня, распаляя и без того одуревшее тело. Когда его пальцы касаются затвердевших вершинок, из груди рвется хриплый, гортанный всхлип.

— Господи, Алиса... - сипло выдыхает он, накрывая губами напряженный сосок. - Ты бы знала, как же я скучал. Мне кажется, я с ума сойду, если не буду чувствовать тебя. Всю. Без остатка.

Заходясь стоном, вплетаю пальцы в его волосы. Мечу бедрами вверх, тычусь в твердый, словно каменный живот. Кровь бухает в висках, в горле пересыхает от сводящего с ума возбуждения.

— Так чувствуй, - шепчу в бреду, сама не узнавая свой голос. - Я твоя. Вся.

Он снова стонет - надрывно, исступленно. Спускается дорожкой поцелуев к животу, прихватывает зубами нежную кожу. Руки шарят по телу - сминают, гладят, царапают. В глазах пляшут отблески безумия напополам с неутолимым голодом. Еще миг - и я потеряю последние крохи самообладания. Растекусь на простынях дрожащим желе, растаю, словно льдинка на солнце.

Но вдруг Макс отстраняется и встает с кровати. Недоуменно вскидываю голову, даже не пытаясь прикрыться. Все стеснение, вся скромность - к черту. Сейчас меня ведет лишь одно - безграничное, затмевающее желание.

— В чем дело? - хриплю, комкая простыню.

— Я сейчас, - бросает он и устремляется к двери. - Только презервативы захвачу...

Меня окатывает нежностью, и я невольно издаю смешок. Подумать только, он готов на миг оторваться от меня, оставить распаленную и жаждущую - лишь бы все сделать правильно. Лишь бы потом не пришлось корить себя за несдержанность.

Закрываю глаза, пытаясь унять сумасшедший стук сердца. Все происходящее кажется нереальным, словно я вижу красочный эротический сон. Сейчас проснусь - и окажется, что я все еще одна в холодной постели...

Но вот скрипит дверь - и на меня обрушивается жар знакомого тела. Макс рывком переворачивает меня на живот, пристраивается сзади. Чувствую, как твердая, налитая плоть упирается между ягодиц. Испускаю судорожный всхлип и подаюсь бедрами навстречу. Боже, как же я хочу его - всего, полностью, без остатка. До помутнения, до закипающих мозгов.

— Готова? - хрипло шепчет он, покрывая поцелуями мою шею и плечи.

— Да, - выдыхаю одними губами. - Пожалуйста...

И мир взрывается фейерверком ощущений. Макс медленно, дюйм за дюймом входит в меня - растягивая, заполняя, даря непередаваемое чувство абсолютной заполненности. На миг каменеет, давая привыкнуть. А потом начинает двигаться - сперва неспешно, почти лениво. Покачивает бедрами, с каждым толчком погружаясь все глубже.

Зажмуриваюсь до цветных пятен перед глазами. Из горла рвутся бессвязные, лихорадочные стоны. Тело словно плавится, превращается в сгусток оголенных нервов. Пальцы до боли впиваются в простыни, мышцы звенят от напряжения.

Ускоряет движения, вбиваясь в меня все резче и глубже. Пальцами до синяков впивается в бедра, рычит что-то невнятное. Его напор, дикая необузданность сводят с ума, погружают в сладкое беспамятство.

Приподнимаюсь на дрожащих руках, встречая каждый толчок. Завожу руку за спину, царапаю его ягодицы. Чувствую, как он содрогается всем телом, как каменеют мускулы под моими пальцами.

— Алиса... - хрипит надсадно, исступленно. - Я сейчас... Не могу больше...

Из груди рвется сдавленный всхлип, когда он задевает что-то внутри, распаляя еще сильнее. Боль и наслаждение сплетаются в тугой клубок, скручивают внутренности.

Вдруг Макс замирает, тяжело дыша. Смотрит на меня потемневшими от желания глазами, в которых пляшут отблески безумия.

— Погоди, - хрипит отрывисто. - Ты... Ты раньше не...

Мотаю головой, пряча пылающее лицо. Нет. Не была. Ни с кем и никогда. Ты - мой первый. Единственный.

Он шумно сглатывает. На скулах ходят желваки, пальцы подрагивают, поглаживая мои бедра. Вижу, чего ему стоит сейчас сдерживаться. Не сорваться в бешеный, первобытный ритм.

— Почему не сказала? - выдыхает, покрывая мои плечи судорожными поцелуями. - Я бы... Господи, да я понятия не имел!

Смаргиваю подступающие слезы. Обхватываю его лицо ладонями, вынуждая посмотреть на меня.

— Это не важно, - шепчу хрипло. - Слышишь? Плевать я хотела на боль. Я хочу чувствовать тебя. Всего, полностью. Даже если потом ходить не смогу.

Он утробно рычит, зарываясь лицом мне в шею. Прихватывает кожу зубами, зализывает, посасывает. Бормочет что-то неразборчивое, лихорадочное. Кажется, мои слова окончательно срывают последние барьеры.

Когда он снова начинает двигаться, это совсем другой ритм. Неспешный, тягучий, сводящий с ума. Макс входит на всю длину, замирая на пике, а потом так же медленно выскальзывает почти полностью. Раз за разом, распаляя и дразня, пока перед глазами не начинают плясать цветные круги.

— Ты моя, - рычит исступленно, впиваясь пальцами в ягодицы. - Слышишь, Алиса? Моя. Только моя. Вся, целиком...

Всхлипываю, комкая простыни. Подаюсь бедрами навстречу, раскрываясь еще больше. Ноющая боль внизу живота лишь подстегивает, заставляет желать большего.

— Твоя, - выдыхаю в бреду, чувствуя, как влага течет по бедрам. - Навсегда твоя... Пожалуйста...

Срываюсь на крик, когда он вколачивается особенно глубоко. Выгибаюсь до хруста в позвоночнике — это похоже на агонию, на сладкую пытку. И я хочу, чтобы она никогда не заканчивалась.

В какой-то момент Макс рывком переворачивает меня на спину. Впивается в губы жадным, собственническим поцелуем. Сцепляет наши руки над головой, вжимая в подушку. И снова ныряет в истекающее соками лоно - одним слитным, выверенным движением.

Взвываю, царапая его плечи ногтями. Боль и наслаждение затапливают с головой, лишая последних крох самообладания. Кажется, я умру, если он не даст мне кончить. Прямо сейчас, в эту самую секунду.

— Макс, пожалуйста... - хриплю, извиваясь под ним. - Я больше не могу...

Он что-то неразборчиво рычит. И ускоряет движения, вбиваясь так, что искры из глаз. Чувствую, как тугой узел внизу живота закручивается все туже. Еще чуть-чуть, еще самую малость...

Кончаю с протяжным, гортанным стоном. Тело выгибает дугой, во всех мышцах вспыхивает сладкая судорога. Кажется, даже сердце замирает на миг, оглушенное силой ощущений.

Сквозь звон в ушах слышу, как Макс со сдавленным рыком изливается следом. Глухо рычит, утыкаясь лбом мне в плечо. По его телу прокатывается крупная дрожь, мышцы каменеют, превращаясь в стальные жгуты.

На несколько блаженных мгновений мы застываем, сплетясь в тесный клубок. Судорожно хватаем ртом воздух, силясь восстановить сбившееся дыхание. Макс медленно выскальзывает из меня и со стоном откидывается на спину. Тянет за собой, устраивая на своей груди.

— Как ты? - хрипло спрашивает, взъерошив влажные от пота волосы. - Я... я не слишком?..

Слабо мотаю головой. Нет, Макс. Это было... Господи, да у меня слов нет, чтобы описать свои ощущения! Взрыв сверхновой? Полет к звездам? Все меркнет, превращается в блеклые метафоры.

— Это было невероятно, - шепчу, пряча лицо у него на груди. - Я даже не знала, что способна что-то подобное испытывать.

Он гортанно усмехается, щекоча дыханием висок. Широкая ладонь скользит по пояснице, очерчивает ямочки над ягодицами.

— Неужели тебе совсем не больно? - спрашивает с затаенным страхом. - Ты ведь... Черт, я должен был быть нежнее! Бережнее. А вместо этого...

— Ш-ш-ш, - прерываю, накрывая его губы пальцами. - Все именно так, как должно быть. Идеально. Ты идеален, Макс.

Замолкаю, подбирая слова. Я должна сказать это. Должна, пока ком в горле не задушил окончательно.

— Я люблю тебя, - едва слышно роняю, глядя ему в глаза. - Без памяти. Ты - мой первый мужчина. И я не хочу никого другого. Никогда.

Он судорожно вздыхает. Стискивает так, что ребра трещат. Зарывается носом в мои волосы, шепча лихорадочные, сбивчивые признания. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас взорвется к чертям.

За окном занимается рассвет. Серое декабрьское утро вступает в свои права, но здесь, в кольце рук Макса, мне плевать на весь мир. Впервые я чувствую себя цельной. Невредимой.

Бесстрашной.

Готовой встретить любые испытания - и вместе преодолеть их. День за днем, год за годом. Рука об руку.

Растворяясь в безумной, неистовой любви, от которой захватывает дух. До конца наших дней.