Звезды на моем потолке

Вхожу в дом вслед за Максом на негнущихся ногах. Сердце колотится как сумасшедшее, в горле застрял ком размером с кулак. Мы проходим в просторную гостиную с деревянными панелями и огромным камином. Макс щелкает выключателем, и комнату заливает мягкий свет торшеров.

Пока он возится с дровами, я украдкой оглядываюсь. Массивная кожаная мебель, потертый ковер, стопки книг на столике. Обстановка простая, даже аскетичная. Никаких лишних деталей. Под стать хозяину.

Макс разжигает огонь и выпрямляется, упираясь руками в каминную полку. Языки пламени отбрасывают причудливые тени на его лицо, очерчивая скулы, запавшие глаза. Он выглядит усталым. Измученным. Но все равно невозможно красивым.

— Присядь, — бросает он хрипло, кивая на диван. Сам же остается стоять.

Опускаюсь на мягкое сиденье, комкая в пальцах край свитера. В комнате жарко натоплено, но меня пробирает озноб.

Несколько минут мы молчим. Тишина давит на виски, отдается звоном в ушах. Макс стоит ко мне спиной, и я вижу, как напряжены его плечи под тонкой тканью рубашки.

— Зачем ты приехала, Алиса? — спрашивает он глухо.

— Ты знаешь зачем, — тихо отвечаю я.

Он резко разворачивается, впиваясь в меня пылающим взглядом. В зеленых глазах плещется боль пополам с недоумением. — После всего, что я натворил... После того как я... Как ты можешь быть здесь?

Сглатываю подступающие слезы. Подбородок предательски дрожит.
— А ты бы предпочел, чтобы я не приезжала? — спрашиваю, глядя ему в глаза. — Тебе стало бы легче?

Макс дергается, словно от пощечины. Отшатывается, упираясь лопатками в стену. Смотрит на меня потерянно, с мукой.
— Мне легче не будет, Алиса. Я не заслуживаю... "легкости". Не после всего.

Вскакиваю на ноги, в два шага преодолевая разделяющее нас расстояние. Встаю перед ним, вглядываясь в измученное лицо. — Хватит, — шепчу яростно. — Хватит себя терзать, слышишь? Я приехала не для этого.

Он смотрит на меня, часто моргая. На скулах ходят желваки. — Тогда зачем? — роняет едва слышно.

— Поговорить, — просто отвечаю я. — Понять, что произошло той ночью.

Вижу, как его передергивает. Словно само упоминание тех событий причиняет физическую боль.

— Ты хочешь знать? — спрашивает он с горьким удивлением. — Действительно хочешь?

Киваю, закусив губу. Да, Макс. Правда хочу. Мне это необходимо.

Он тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Откидывает голову на стену, обнажая напряженное горло. — Я сам не до конца понимаю, что на меня нашло, — начинает он глухо. — Словно затмение нашло. Ревность, алкоголь, желание - все смешалось. Ты была так близко, а я... Я просто потерял контроль.

Он умолкает, тяжело дыша. Ноздри раздуваются, на лбу и над верхней губой выступает испарина. — Ты даже не представляешь, что я к тебе чувствую, — продолжает надломленно. — С самого начала, как впервые тебя увидел. Меня к тебе тянуло с неимоверной силой. Мысли путались, когда ты была рядом, в голове творилось черт знает что. Я боролся с этим как мог. Старался держать дистанцию, быть вежливым, обходительным. Но в ту ночь все как в тумане. Ты, я, моя кровать... И дикое, неудержимое желание, от которого разум отключился напрочь. Хотелось впиться в тебя, подмять под себя, впечатать в матрас...

Судорожно выдыхаю, чувствуя, как начинают гореть щеки. Низ живота скручивает тугим узлом, в горле пересыхает. От его слов, от хриплых, рваных интонаций по телу прокатывается волна жара.

Макс поднимает на меня больной, затравленный взгляд. В расширенных зрачках плещется вина вперемешку с пугающим, темным голодом. — Теперь ты видишь, кто я на самом деле? — хрипит надрывно. — Одержимый маньяк, не способный совладать с собой. Мне нельзя быть рядом с тобой. Я опасен.

Сердце сжимается от щемящей нежности. Тянусь к нему, обхватываю ладонями лицо. Чувствую жесткую щетину и лихорадочный жар кожи.

— Нет, — качаю головой. — Ты не такой. Ты не причинишь мне вреда. Я знаю это.

Он смотрит на меня - недоверчиво, изумленно. В глазах вспыхивает робкая надежда.
— Откуда такая уверенность? — шепчет потрясенно.

— Я вижу, что ты раскаиваешься. По-настоящему. И еще... Ты ведь любишь меня, так?

Макс прерывисто вздыхает, прикрывая веки. Его ресницы подрагивают, отбрасывая тени на скулы. — Безумно, — выдыхает он. — Ты даже не представляешь насколько. Больше всего на свете.

В горле встает ком, глаза начинает щипать от подступающих слез. Накатывает такая острая, пронзительная нежность, что впору взвыть.
— И я тебя люблю, — шепчу, сглатывая рыдания. — Всего, целиком. Со всеми твоими демонами и ошибками.

В его глазах вспыхивает что-то невыносимо уязвимое и хрупкое. Словно он до конца не верит в услышанное.
— Правда? — переспрашивает одними губами. — После всего, что было?..

— Правда, — киваю. — Я знаю, ты сам себя еще не простил. Но я давно тебя простила. Еще тогда.

Сколько раз я вспоминала это потрясенное лицо, глаза наполненные страхом самого себя? Сотни раз, если не тысячи.

Макс смотрит на меня долгим, пытливым взглядом. А потом подается вперед и утыкается лбом мне в плечо. Обнимает за талию, притягивает к себе - бережно и судорожно одновременно.

Обвиваю руками его шею, целую куда-то в висок, в ухо. Шепчу что-то бессвязное, сбивчивое. Какие-то утешения вперемешку с признаниями. Он комкает мою футболку на спине, сминает в кулаках ткань. Дышит загнанно, хрипло. — Господи, Алиса... Как же я скучал. Места себе не находил. Думал, рехнусь без тебя.

— Знаю, — бормочу, целуя его куда придется. — Я тоже еле держалась. Словно кусок души вырвали.

Мы стоим, сплетясь телами, и время замирает, теряет всякий смысл. Макс чуть отстраняется, заглядывает мне в глаза. В зрачках пляшут отчаянные, безумные огоньки. — Можно... Можно я тебя поцелую?

Дыхание перехватывает. В груди разгорается сладкая, тянущая боль. Киваю, глотая вязкую слюну.
Он наклоняется медленно, осторожно. Будто боится спугнуть. А я замираю зачарованно, ожидая прикосновения его губ. Сперва это почти невинный, трепетный поцелуй. Словно Макс до конца не верит в реальность происходящего. Не смеет напирать, торопить события. Но постепенно напор нарастает. Он прихватывает мои губы, посасывает, лижет. Проскальзывает языком в рот, сплетается с моим в чувственной ласке.
Постанываю, льну к нему всем телом. Обнимаю за шею, зарываюсь пальцами в волосы на затылке. Чувствую, как под ладонями перекатываются литые мышцы, как он весь будто звенит от напряжения. Поцелуй становится глубже, напористей. Макс впивается в мои губы, терзает, кусает. Широкие ладони жадно оглаживают спину, забираются под свитер. Пальцы почти до боли впиваются в кожу.
Всхлипываю, чувствуя, как низ живота скручивает горячей пульсацией. Господи, как давно у нас не было ничего... Настолько интимного, откровенного. Тело отзывается мгновенно, вспоминает, тянется за лаской. Хочется отдаться ему прямо здесь, у камина. Позволить содрать одежду, рухнуть на ковер. Но какие-то остатки благоразумия все же теплятся. Нельзя торопиться. Слишком хрупко то, что сейчас между нами. С трудом отрываюсь от искусанных губ. Упираюсь ладонями Максу в грудь, мягко отстраняя. 

Он мгновенно замирает, отдергивает руки. Отшатывается, смотрит виновато и затравленно.
— Прости. Я не должен был... Черт, опять все порчу!

— Нет-нет, ты ничего не испортил! — спешу успокоить, накрывая его ладонь своей, пытаясь восстановить дыхание. — Все в порядке. Просто... Дай мне немного времени. Мне нужно заново привыкнуть к тебе, к нам.

Макс кивает, часто сглатывая. По вискам стекают капельки пота, в глазах плещется вязкая мешанина вины, страха и вожделения. — Конечно. Прости. Я больше не буду давить. Столько, сколько потребуется.

Слабо улыбаюсь сквозь подступающие слезы. Привстаю на цыпочки, мягко целую его в уголок рта.
— Спасибо тебе. За понимание. И за то, что открылся мне, ничего не тая.

Он сгребает меня в охапку, утыкается лицом в волосы. Жарко выдыхает куда-то в макушку. Чувствую, как что-то влажное и горячее капает на кожу.

Мы стоим, сцепившись в тесный клубок. И я впервые за долгое время ощущаю покой. Чувство правильности происходящего.

Мы справимся. Склеим осколки, залечим раны. Вместе - мы сможем все.