Звезды на моем потолке

Утреннее солнце врывается в комнату, безжалостно выхватывая из темноты мое заспанное лицо. Щурюсь, отворачиваюсь к стене. Не хочу просыпаться. Не хочу возвращаться в реальность, где все так сложно и запутано.

Даже после разговора с Максом, после его признаний, я не чувствую облегчения. Наоборот, внутри поселилась тревога. Липкая, удушливая, как ночной кошмар.

Оливия. Ее образ стоит перед глазами. Роскошная, уверенная, притягательная. Полная противоположность мне, наивной книжной девочке. Неудивительно, что Макс так долго был одержим ею. Как можно забыть такую женщину?

Сердце сжимается, во рту появляется горечь. Я понимаю, что глупо ревновать к прошлому. Макс ясно дал понять, что хочет быть со мной. Но мысли о ней, об их общей истории, все равно отравляют душу.

Со вздохом откидываю одеяло, сажусь на кровати. Майя еще спит, уткнувшись лицом в подушку. Завидую ее безмятежности. Ей не приходится волноваться, что в любой момент из-за угла может появиться бывшая ее парня.

Стараясь не шуметь, иду в душ. Холодная вода немного прочищает мысли. Но стоит закрыть глаза - и я снова вижу их. Макса и Оливию, сплетенных в обжигающем поцелуе. Непрошеное воспоминание прошивает болью, и я со злостью вывернула кран до упора. Хватит! Соберись, тряпка!

Вернувшись в комнату, застаю Майю уже проснувшейся. Она сидит на кровати, сонно моргая, ее розовые волосы торчат во все стороны. Несмотря на тоску, при виде подруги на душе теплеет.

— Доброе утро, соня, - бросаю ей, роясь в шкафу. - Опять на первую пару проспишь.

— И тебе привет, жаворонок, - бурчит Майя, потягиваясь. - Не волнуйся, у меня будильник стоит.

Усмехаюсь, натягивая джинсы. Вот она, прелесть соседства в общаге - уже можно не изображать вежливость по утрам. Мы знаем друг друга как облупленные.

— Ты как? - спрашивает Майя, внимательно глядя на меня. Она в курсе всей истории - разумеется, я не могла не поделиться с лучшей подругой.

Пожимаю плечами, пытаясь выглядеть беззаботной. Выходит так себе.

— Нормально. Справлюсь.

Майя хмурится, но ничего не говорит. Понимает, что я пока не готова обсуждать свои чувства. Даже с ней.

Завтрак проходит почти в полном молчании. Я ковыряюсь вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса еды. В голове крутится какой-то невнятный бардак. Краем глаза замечаю на себе обеспокоенный взгляд Майи, но упорно смотрю в одну точку.

Весь день проходит как в тумане. Я плыву по течению, механически конспектируя лекции, не вникая в смысл. На вопросы профессоров отвечаю односложно, порой невпопад. Друзья бросают на меня странные взгляды, но не лезут с расспросами. И на том спасибо.

После занятий ноги сами несут меня в библиотеку. Хочется побыть одной, спрятаться от всего мира за стопкой книг. Вдохнуть запах старых страниц, погрузиться в чужие истории, забыв о своей собственной.

Нахожу самый дальний столик, сажусь спиной ко входу. Открываю первую попавшуюся книгу, бездумно скольжу глазами по строчкам. Не могу сосредоточиться. Мысли утекают, словно вода сквозь пальцы.

Почти физически ощущаю, как мир вокруг сжимается, стискивает невидимыми стенами. Как реальность, казавшаяся такой надежной, рассыпается, обнажая острые углы. Я будто снова маленькая девочка, потерявшаяся в темном лесу. Испуганная, растерянная, одинокая.

От этих мыслей веет таким холодом, что я невольно обхватываю себя руками. Кожа покрывается мурашками, дыхание пресекается. Неужели вот так теперь всегда будет? Призраки прошлого, отравляющие настоящее?

Погруженная в свои мысли, не сразу замечаю, как кто-то подходит к моему столику. Поднимаю глаза — и цепенею. Передо мной стоит она. Оливия.

Роскошная блондинка с точеной фигурой и хищным взглядом. На ее губах играет улыбка — холодная, расчетливая. От одного ее вида по спине пробегает неприятный холодок.

— Так вот ты какая, — тянет она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Алиса. Девочка, из-за которой Макс от меня отказался.

В ее голосе — снисходительная насмешка пополам с угрозой. Я сглатываю вязкую слюну, пытаясь унять дрожь.

— Чего тебе нужно? — спрашиваю, вскидывая подбородок. Стараюсь выглядеть уверенно, хотя внутри все трепещет.

Оливия усмехается. Медленно обходит стол, опускается на стул напротив. Закидывает ногу на ногу — так, что разрез на юбке обнажает смуглое бедро. Каждое ее движение сочится чувственностью и опасностью.

— Да так, захотелось поближе рассмотреть мышку, увлекшую Макса, — почти мурлычет она. Подается вперед, нависая надо мной. Ее лицо так близко, что я чувствую ее дыхание. — Знаешь, когда-то он смотрел на меня так же, как сейчас смотрит на тебя.

Меня бросает в жар. Страх мешается с жгучей, мучительной ревностью. Представлять их вместе, представлять его с ней — выше моих сил.

— Это в прошлом, — цежу сквозь зубы. — Он со мной. И будет только со мной.

Оливия тихо смеется. Нагибается еще ниже, почти касаясь губами моего уха.

— О, милая Алиса, — шепчет вкрадчиво. — Такая наивная. Такая глупенькая. Думаешь, ты особенная?

Вдруг чувствую резкую боль — она прикусывает мочку, посылая по телу волну дрожи. Издаю сдавленный писк, дергаюсь в сторону. Но Оливия не отпускает. Зарывается пальцами в мои волосы, больно стискивает.

— Хочешь, расскажу, как мы развлекались? — мурлычет, щекоча дыханием ухо. — Как он брал меня — жестко, грубо. До крови, до хруста костей. А потом зализывал раны, стирая языком алые разводы. М-м-м, как же мне этого не хватает...

Ее голос становится низким, грудным. В нем — мечтательная нега вперемешку с болезненной одержимостью. Меня начинает мутить. От близости Оливии, от картин, которые она рисует — слишком откровенных, слишком грязных.

— А как он целовал мое тело... — продолжает она, и ее пальцы стискивают мои пряди до боли. — Терзал губами, прикусывал до синяков. Иногда по нескольку часов — пока я не начинала умолять.

Пытаюсь отстраниться, вывернуться из ее хватки. Но Оливия держит крепко, впиваясь ногтями в кожу головы.

— Со мной он мог быть собой, — чуть ли не стонет она. — Без масок, без притворства. Я принимала его целиком — и зверя, и человека. Потому что понимала, как никто другой.

Шумно сглатываю, борясь с тошнотой. Ее откровения, ее одержимость — все это так чудовищно неправильно. Извращенно. Она говорит об их отношениях как о чем-то сакральном. Но в ее словах я слышу лишь безумие. Всепоглощающее, испепеляющее.

— Отпусти, — требую, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Убери от меня руки.

Но она только сильнее стискивает пальцы. Склоняется к самому лицу, глядя мне в глаза. Ее радужки — словно осколки битого стекла.

— Наивная девочка, — цедит она. — Думаешь, ты сможешь удержать его? Думаешь, твоей жалкой любви хватит, чтобы приручить чудовище?

Ее слова — как пощечины. Бьют наотмашь, вышибая воздух из легких.

— Он не чудовище, — выплевываю, сверля ее взглядом. — Он любит меня. Сам сказал, что хочет быть только со мной.

Оливия запрокидывает голову и хохочет. Истерично, надрывно. Будто я сморозила несусветную чушь.

— Любит? — переспрашивает сипло. — Милая, да он понятия не имеет, что такое любовь. Только страсть, только одержимость. А как иначе, с нашей-то историей?

Крупная дрожь пробирает меня. Слезы душат, жгут глаза. Отчаянно пытаюсь избавиться от ее захвата, вырваться из плена. Но пальцы Оливии — как стальные клещи.

— Стоит мне поманить — и он приползет как миленький, — шипит она исступленно. — Забыв о тебе, о своих жалких клятвах. Потому что он — мой. Был, есть и будет. Понимаешь? Мой!

Она почти кричит, брызгая слюной. Ее лицо искажается безумной гримасой. Впервые я вижу всю глубину ее помешательства. И меня охватывает ужас. Дикий, первобытный.

Собрав все силы, с размаху толкаю ее в грудь. Оливия отшатывается, разжимая пальцы. Вскакиваю, хватая сумку. Сердце колотится, как сумасшедшее. Кровь стучит в висках.

— Держись от нас подальше, — бросаю, задыхаясь. — Макс никогда к тебе не вернется. Смирись с этим.

И не дожидаясь ее ответа, кидаюсь прочь. Несусь по библиотеке, чувствуя, как подгибаются ноги. Вылетаю на улицу и бегу, не разбирая дороги. Лишь бы подальше отсюда. Подальше от нее.

Постепенно замедляю шаг. Останавливаюсь, упираюсь ладонями в колени. Меня колотит — то ли от быстрого бега, то ли от пережитого стресса. Перед глазами все еще стоит лицо Оливии. Ее безумный, лихорадочный взгляд. Ядовитый шепот, прожигающий насквозь.

Она не оставит нас в покое. Я чувствую это всем нутром. Эта женщина не знает границ. Не признает отказов. В ней нет ничего человеческого — лишь всепоглощающая жажда обладания.

Но я не позволю ей разрушить то, что у нас с Максом. Не позволю встать между нами. Даже если придется пройти через ад — я выдержу. Потому что верю в нашу любовь. В ее силу, ее чистоту.

Делаю глубокий вдох, распрямляю плечи. Сейчас мне нужно увидеть Макса. Обнять его. Почувствовать, что мы — единое целое. Что никакие призраки прошлого не смогут нас разлучить.

С этой мыслью я решительно направляюсь к общежитию.