Звезды на моем потолке

Сердце колотится как сумасшедшее, когда я захожу в крыло Макса. Музыка пульсирует, вибрирует, отдается эхом в каждой клеточке тела. Протискиваюсь через толпу танцующих, ища его глазами. Сердце частит в предвкушении. После нашего разговора, после его обещаний все должно наладиться. Должно стать как прежде — или даже лучше.

Замечаю его у барной стойки. Растрепанные волосы, расслабленная поза, бокал в руке. Он смеется над чем-то, что говорит ему сосед, и от звука его смеха по телу прокатывается теплая волна. Он кажется таким беззаботным. Таким... свободным.

— Макс! — окликаю, подходя ближе.

Он оборачивается, и его глаза вспыхивают при виде меня. В два счета преодолевает разделяющее нас расстояние. Сгребает в охапку, прижимает к груди.

— Алиса, — выдыхает хрипло, утыкаясь носом мне в макушку. — Ты пришла. Черт, как же я соскучился...

От него пахнет алкоголем и знакомым парфюмом. Жар его тела окутывает, дурманит, кружит голову. Его руки скользят по моей спине, притягивают ближе.

— Я тоже скучала, — шепчу, обнимая его за шею.

Он чуть отстраняется, заглядывает мне в глаза. В зеленой радужке пляшут лукавые искорки.

— Потанцуем?

Беру его за руку, позволяю утянуть себя в самую гущу танцующих тел. Грохот музыки отдается вибрацией под ногами, заполняет каждый дюйм пространства. Макс прижимает меня к себе, обхватив за талию. Двигается в такт басам — плавно, чувственно. Его горячее дыхание щекочет шею, посылая мурашки вдоль позвоночника.

Запрокидываю голову, отдаваясь ритму. Растворяюсь в ощущениях — в биении его сердца под моей ладонью, в жаре его кожи, в покалывании желания внизу живота. Ловлю себя на мысли, что впервые чувствую себя настолько... свободной. Раскрепощенной.

Песня сменяется другой — более медленной, тягучей. Макс вжимается в меня бедрами, и я не могу сдержать тихий стон. Разворачивает к себе лицом, заглядывает в глаза. В потемневшей зелени радужек плещется неприкрытый голод.

— Давай уйдем отсюда, — хрипло шепчет он, прикусывая мочку моего уха. — Хочу остаться с тобой наедине.

Чувствую, как по телу прокатывается волна жара. Как учащается пульс в предвкушении. Часть меня робеет, нервничает. Но другая, более смелая, отчаянно жаждет продолжения. Жаждет большего.

Киваю, закусив губу. Макс переплетает наши пальцы, тянет за собой сквозь толпу. Мы петляем по коридорам общежития, пока не оказываемся у двери его комнаты. Макс возится с ключом, чертыхаясь. Наконец, замок поддается.

Мы буквально вваливаемся внутрь. Дверь с грохотом захлопывается, отсекая шум вечеринки. Я успеваю заметить разворошенную постель, какие-то вещи на полу. А потом Макс впечатывает меня в стену, и остальной мир перестает существовать.

Его губы накрывают мои — жадно, требовательно. Это не похоже на наши прежние поцелуи. В напоре Макса чувствуется что-то темное, голодное. Почти звериное. Он сминает мои губы, терзает, прикусывает. Руки шарят по телу, забираются под блузку.

От его прикосновений по коже словно искры пробегают. Чувствую, как тело отзывается, льнет навстречу. Зарываюсь пальцами в его волосы, притягиваю еще ближе.

— Макс, — выдыхаю, когда он спускается поцелуями к шее. Прихватывает тонкую кожу зубами, посылая вдоль позвоночника сладкую дрожь.

Это не похоже на нашу обычную нежность. Но сейчас мне это и не нужно. Сейчас — среди бешеного стука сердца, горячечного дыхания, спутанных простыней — я хочу чувствовать его страсть. Необузданную, первобытную.

Макс сдергивает с меня блузку, отбрасывает в сторону. Подхватывает под бедра, вынуждая обвить его ногами. Несет к кровати и роняет на смятые простыни. Нависает сверху, прижимая своим весом.

Выгибаюсь навстречу, цепляясь за его плечи. Чувствую его возбуждение, упирающееся мне в живот. От одной мысли, что я довожу его до такого состояния, внутри все сладко замирает.

Его губы прокладывают дорожку вниз по моей шее. Прихватывают кожу, всасывают до синяков. Руки нетерпеливо стаскивают лифчик. Обжигающие ладони накрывают грудь, гладят, сжимают почти до боли.

— Алиса, — стонет он, и его голос срывается. — Я так хочу тебя. Ты даже не представляешь, насколько сильно...

Что-то в его тоне — какая-то незнакомая хрипотца — заставляет меня напрячься. Но я отгоняю смутную тревогу. Это же Макс. Мой Макс. Он не сделает мне больно.

Приподнимаюсь на локтях, тянусь к нему за новым поцелуем. Но он внезапно перехватывает мои руки, вжимает в постель над головой. Пригвождает к месту своим жадным, шальным взглядом.

— Нет, — рычит он. — Лежи смирно. Сегодня мы будем играть по моим правилам.

Вздрагиваю, но покорно застываю. В его голосе, в его глазах проступает что-то незнакомое. Какая-то одержимость, от которой по спине пробегает холодок.

Макс подцепляет пальцами молнию на моей юбке. Тянет вниз — резко, рывком. Ткань трещит, расходясь по шву. Вскрикиваю от неожиданности, но он будто не слышит.

Его руки грубо шарят по моему телу — сжимают, царапают, оставляют красные следы. Губы терзают кожу, прихватывают зубами. Кажется, будто он хочет сожрать меня заживо. Поглотить, подчинить, сделать своей.

— Макс... — хриплю, зажмурившись. — Подожди, не так...

Но он словно в трансе. Рывком раздвигает мои ноги, устраиваясь между. Сдирает с меня трусики, отшвыривает их куда-то в сторону.

— Да, — рычит исступленно. — Ты моя, Алиса. Вся моя, ты слышишь? Мне плевать на прошлое, плевать на Оливию. Только ты. Всегда была только ты.

Всхлипываю, кусая губы. Его слова — лихорадочные, безумные — пугают меня до дрожи. Это не любовь. Не страсть даже. Что-то темное, отравленное одержимостью.

Дергаюсь в его хватке, пытаюсь освободиться. Колочу руками по плечам, молотя ногами по постели. Слезы текут по щекам, мешаясь с потом.

— Макс, хватит! — кричу, уже не сдерживая рыданий. — Остановись, мне больно!

Но мои мольбы словно не достигают его ушей. Он с силой разводит мои ноги в стороны. Пальцы впиваются в бедра до синяков — там явно останутся отметины.

Захлебываюсь плачем, мечусь под ним, как подстреленная птица. Страх комком застревает в горле. Не узнаю мужчину, нависшего надо мной. Не узнаю его черные, безумные глаза. Искаженное яростным вожделением лицо.

Зажмуриваюсь до боли, до цветных кругов перед глазами. Отворачиваюсь, пряча залитое слезами лицо в подушку. Перестаю сопротивляться. Обмякаю, будто тряпичная кукла.

Удивленный вздох вырывает меня из ступора. Приоткрываю один глаз, боясь посмотреть на Макса. Но то, что вижу, заставляет распахнуть глаза.

Он смотрит на меня. Смотрит по-настоящему — не мутным, затуманенным взглядом. В расширившихся зрачках плещется ужас вперемешку с недоумением.

— Алиса? — хрипит он. — Ты... Ты плачешь? Господи, что я...

Его взгляд скользит по моему лицу, по искусанным в кровь губам. Ниже — по груди и животу, покрытым красными пятнами засосов. По скомканной юбке, по перекрученным трусикам, болтающимся на одной ноге.

Он отшатывается, будто обжегшись. Вскакивает на ноги, пятится назад. Осознание того, что натворил, что чуть не совершил, отпечатывается на его лице. Болью, отвращением. Страхом.

Всхлипывая, сжимаюсь в комок. Кое-как прикрываю руками грудь. Дрожь колотит так, что зубы стучат.

— Алиса, — лепечет Макс. — Прости. Прости меня, пожалуйста, я...

Но я не слушаю. Не могу. Нет сил. Вскакиваю, шарахаюсь в сторону — лишь бы подальше от него. Руки трясутся, когда пытаюсь натянуть разорванную блузку.

— Не подходи, — шепчу одеревеневшими губами. — Не трогай меня. Никогда больше.

Спотыкаясь, кидаюсь к двери. Слезы застилают глаза, мешая видеть. Непослушными пальцами сражаюсь с замком. Дергаю, рву, почти вою от отчаяния.

Вываливаюсь в коридор. Несусь прочь, не разбирая дороги. Подальше от него, от кошмара, в который превратилась наша любовь.

Он догоняет меня уже на улице. Пытается схватить за руку, что-то лепечет — про алкоголь, про то, что не в себе был. Но я вырываюсь. Кидаю на него один единственный взгляд — полный боли, непонимания. Разочарования.

И бегу. Бегу прочь, давясь рыданиями, спотыкаясь и падая. Ветки деревьев хлещут по лицу, сырая трава бьет по ногам. Я мчусь вперед, не разбирая пути. Лишь бы подальше отсюда.

От него. От того, кем он оказался на самом деле. От осколков моих иллюзий.

Как он мог? Как мог так обойтись со мной после всех клятв, всех обещаний? Неужели его любовь, его забота — лишь маска, под которой прячется чудовище?

Падаю в траву, сотрясаясь в беззвучном плаче. Сворачиваюсь клубком, обхватываю себя руками. Сейчас хочется лишь одного — раствориться. Исчезнуть. Забыть.

Забыть его горящий безумием взгляд. Грубые, жадные прикосновения. Слова, полные мрачного собственничества.

Забыть, как по глупости своей верила: он — мой принц. Моя родственная душа.

Как жестоко я ошибалась. Как больно теперь расплачиваюсь за эту ошибку.

Ведь сегодня я увидела его настоящего. Того, от кого предостерегала Оливия. И теперь не знаю, как жить с этим знанием дальше.