Глава Седьмая.
1. Сохраняйте спокойствие. Если подозреваемый почувствует вашу настороженность, он может попытаться скрыться или напасть.
2. Избегайте прямой конфронтации. Если человек действительно мор, его силы могут быть опасны. Не пытайтесь самостоятельно вывести его на чистую воду или провоцировать.
3. Немедленно сообщите стражникам. Найдите ближайший пост стражников и передайте информацию им.
4. Защитите себя. Если вы находитесь в непосредственной близости от подозреваемого, постарайтесь минимизировать контакт. Ведите себя как обычно, чтобы не вызвать подозрения.
5. Не оставайтесь с подозреваемым в одиночестве. При необходимости привлеките к ситуации свидетелей, но делайте это осторожно, чтобы не спровоцировать конфликт.
6. Обращайтесь за поддержкой. После того как ситуация будет передана стражникам, обратитесь к санаторам, если вы ощущаете психологическое или физическое напряжение.
Помните, безопасность Сиварии превыше всего.
Чужой среди нас: Что делать при подозрении на мора?
Автор руководства стражник Линна Арвестон
Комната была наполнена напряжением, воздух был тяжёлым от невыраженных слов и молчаливых упрёков. Руки Симоны подрагивали, она старалась не дать гневу вырваться наружу. Ганна же оставалась спокойной, глаза полны холодного презрения, а губы сжаты в тонкую линию. Так было всегда. Симона не могла понять, как её старшая сестра может оставаться такой безучастной, когда она была на грани срыва. И это ужасно бесило её.
Их взгляды столкнулись, и, как всегда, Симона ощутила себя маленькой девочкой, потерянной в тени старшей сестры.
Слова Ганны звучали в её памяти, как эхо: «У неё же ветер в голове». Сказанные без малейшего колебания, они стали ещё одним ударом во время семейного разговора о её будущем. Вместо того, чтобы поддержать свою сестру, Ганна встала на сторону матери. Симона почувствовала, как обжигает эта хладнокровная позиция, из-за которой стало казаться, что она никому не важна.
Её пальцы сжались в кулаки. Она ощущала, как тепло пробегает по венам, как огонь внутри неё набирает силу. Гнев, обида, разочарование — всё это смешивалось в груди, вырываясь наружу. И, прежде чем она успела остановить себя, это произошло.
Книга на столе вспыхнула.
Симона вытаращила глаза, инстинктивно рванулась к столу, пытаясь потушить огонь руками, но было слишком поздно.
Ганна это видела.
Обугленные страницы рассыпались в пепел, запах гари заполнил комнату.
Старшая сестра стояла неподвижно. Симона ожидала увидеть на её лице презрение, недовольство, страх — всё то, к чему она привыкла.
Но взгляд Ганны был другим.
Там было изумление. Нет, больше. Восхищение.
— Ты...— произнесла она, не веря своим глазам, — Ты это сделала?
Симона, всё ещё испуганная и ошарашенная, не могла понять, что происходит. Не знала, как реагировать.
И тут, как в ответ на её молчание, Ганна сделала шаг вперёд. Без лишних слов она обвила Симону руками, крепко прижимая её к себе. Симона почувствовала, как от напряжения уходит вся тяжесть, как её грудь освобождается от сжатого страха. Её всегда строгая, отстранённая сестра вдруг стала тёплой, почти человечной.
— Не волнуйся, — прошептала Ганна, её голос стал мягким, почти нежным. — Это между нами. Я не скажу никому, особенно — Аннаит.
И всё стало вдруг легче.
— Чем здесь так пахнет? — голос матери пронзил воздух, и Симона моментально напряглась.
Ганна отстранилась. Лицо её вновь обрело привычную холодность:
— Это я случайно опрокинула свечу на книгу, — равнодушно произнесла она, как будто то, что произошло, не имело значения.
Она сделала шаг назад, разрывая их объятия. Тёплая, надёжная рука Ганны соскользнула со спины, и вместе с ней ушло всё то ощущение безопасности, которое Симона так долго искала.
Девушка зло посмотрела на мать.
Аннаит Виотто, как всегда, выбрала самый неподходящий момент для своего появления.
Симона притворялась, что спит, но её уши ловили каждый шёпот, который пробивался через тишину. Соня, свернувшись на лавке рядом, погружалась в глубокий сон, её дыхание было ровным и спокойным. Но Симона не могла позволить себе такую роскошь. Она не могла расслабиться.
Шёпот за её спиной становился всё более чётким. Себастиан и Грэкхем сидели неподалёку, их голоса, несмотря на тихие тона, отчётливо проникали в её сознание. Она напрягла слух, сдерживая дыхание, чтобы не выдать себя.
— Она всё ещё не доверяет нам, — сказал Грэкхем с лёгким вздохом. — И всё-таки она совсем не похожа на свою сестру.
Симона стиснула зубы, удерживая себя от реакции. Она знала, что речь шла о ней.
— Ложись спать, Грэкхем. — устало прошептал Себастиан, прерывая разговор.
Симона слышала, как Грэкхем поднялся, как его шаги отдалились. Она оставалась совершенно неподвижной, но внутри неё всё напряглось, словно струна, готовая порваться. Она даже перестала дышать, когда услышала приближающиеся шаги.
И затем, когда всё снова стихло, тишину прорезал низкий, почти шепчущий голос.
— И ты тоже ложись спать, Симона.
Она резко вздохнула, тело сжалось от неожиданности. Этот голос был слишком близко. Медленно повернулась и увидела его силуэт рядом, почти незаметно двигающийся в темноте. Себастиан отходил от неё, направляясь ко входу в церковь, чтобы занять пост караульного.
Симона боялась уснуть. Боялась снова попасть в ту бездну ночных кошмаров, где её крики — бессильные, беспомощные — подвергли бы их всех в опасность. Но теперь, когда Себастиан вернулся, всё стало немного... тише.
Не легче. Просто тише.
Может, он внушил ей это чувство. Себастиан умел это делать с пугающей лёгкостью. Замедлить чужой пульс, приглушить страх, уложить хаос внутри в ровные, управляемые линии. Она знала это слишком хорошо. Видела, как он заставлял надзирателей расходиться с дороги одной лишь фразой. Испытала это на себе, когда он вынудил её остаться в том заброшенном доме.
Но, как только она вновь вспоминает тот момент, когда он вошёл в церковь, сомнения выжигают все её прежние убеждения.
Его взгляд. Секунду, две... дольше. Не просто проверил, что она здесь. Убедился.
И от этого почему-то становилось спокойнее. Здесь точно не было внушения.
Усталость оказалась сильнее. Веки начали слипаться, и всё-таки Симоне удалось погрузиться в сон. Он был лёгким и тревожным, как всегда, но, на удивление, ночь прошла спокойно. Тихо, как будто сама тьма решила пощадить её на этот раз.
Симона проснулась от лёгких толчков в плечо. Соня стояла рядом.
— Вставай, нужно идти дальше, — сказала она, протягивая бутылку воды и сладкий батончик, заставив живот Симоны напомнить о себе.
С благодарностью она приняла еду, ощущая, как её силы медленно возвращаются, хотя спина всё ещё ныла от жесткости скамеек. Но это было ничто по сравнению с холодным, мёртвым полом темницы.
Они шли в Тирий, и хотя Симона не знала, что её там ждёт, это был шанс. Место, где она могла бы скрыться. Где её сила не была бы проклятием. Или, возможно, всё было бы так же, как всегда — она была бы просто чужой, скрытой тенью, которую никто не мог понять.
Звуки дождя стихли, сменившись тяжелым и оглушающим безмолвием. Чем ближе они подходили к Разлому, тем гуще становилась тьма.
Симона хмуро огляделась, отводя влажную прядь волос от лица. Её взгляд остановился на идущем рядом Грэкхеме. Он двигался без лишней суеты, без страха.
Интересно, он человек или мор? Эта мысль пришла внезапно, но теперь вцепилась в неё мёртвой хваткой.
Она окинула его взглядом — от головы до ног. Его светлые, короткие волосы лежали ровно, подчёркивая резкость черт лица, угловатость.
Он почувствовал её взгляд и, не поворачивая головы, заговорил:
— Ну же, Симона, спрашивай. Слышу, как крутятся шестерёнки в твоей голове. Скоро сюда сбегутся все мракогрызы на этот шум. — Голос был тихим, с ленивой насмешкой.
Симона нахмурилась, но не отвела взгляд.
— Ты же человек?
Грэкхем приподнял брови и медленно повернул голову к ней. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление, но оно быстро сменилось кривой усмешкой.
— А ты что, нет?
Она закатила глаза и вздохнула.
Её мать всегда внушала ей, что моры не люди. И сейчас, глядя на Грэкхема, она задумалась, насколько сильно эта мысль вросла в неё.
— Нет, я тоже мор, — вдруг спокойно добавил он. — Просто моя сила незначительна и использовалась мной всего пару раз.
Шаги впереди замедлились. Себастиан, идущий во главе их небольшого отряда, резко обернулся. Его глаза блеснули в полумраке.
— Тише, — зло бросил он, сверля их взглядом.
— Извини, — бросил он в сторону Себастиана и снова взглянул на Симону. — Видишь? Даже он не хочет, чтобы я раскрывал свои секреты.
Себастиан внезапно остановился, его тело будто застыло в одном положении, как у хищника, почувствовавшего приближение опасности. Взгляд сам собой скользнул по темным стволам деревьев, пытаясь разглядеть скрытые угрозы.
— Себастиан? — прошептала Соня, глядя на его неподвижную фигуру.
— Они здесь, — коротко и без эмоций ответил он.
Соня напряглась, её взгляд метнулся по сторонам. Грэкхем сразу достал нож, прижимая его к бедру, чтобы быть готовым нанести удар.
Вокруг ног Сони начали подниматься тени, они окутывали её сапоги и растекались по земле.
Симона тоже увидела их. Белые огоньки в темноте. Два, четыре, шесть — огоньки прыгали и мерцали, становясь всё ближе.
Себастиан бросился первым, выхватив из ножен клинок. Он двигался быстро, одним чётким шагом сокращая дистанцию. Шаг — и мракогрыз, прыгнувший на него, уже пронзен. Себастиан сделал резкий взмах снизу вверх, рассекая ему брюхо, и на его лицо брызнула тёмная, липкая кровь.
Грэкхем среагировал также быстро, успев ударить ножом другого мракогрыза, что попытался напасть сзади. Но выскочивший второй зверь швырнул его на землю. Грэкхем перекатился, но тварь уже оказалась сверху.
— У меня небольшая проблема. — прохрипел он, с трудом удерживая голову мракогрыза на расстоянии вытянутых рук и не позволяя тому прокусить его горло, — Обычно я предпочитаю, чтобы на мне сидел кто-то посимпатичнее.
Тени Сони взлетели, как волна чёрной воды, и набросились на мракогрыза. Они вцепились в его лапы и потащили прочь от Грэкхема.
Перед Симоной стояла ещё одна тварь. Из её ладоней вырвалось пламя. Яркое, жгучее, оно вспыхнуло, как взрыв, и накрыло мракогрыза полностью. Вонь горящей шерсти ударила в нос. И в тот же миг она почувствовала слегка жгучую боль в ладонях.
Себастиан не терял времени, добил последнюю тварь, вонзив клинок ей в череп. Он тяжело выдохнул, осмотрел всех остальных, проверяя, все ли живы.
Его взгляд задержался на Симоне.
— Как руки? — спросил он, подойдя ближе.
Симона прищурилась. Откуда он знает про её руки?
Он тоже понял это. Сделал ещё шаг, но тут же замер, будто сам осознал свою ошибку.
— Откуда ты знаешь?
Ответ уже висел в воздухе. Ганна. Единственный член её семьи, который знал, что она мор.
Он не ответил. Тишина снова заполнила пространство между ними. Симона стиснула зубы, её челюсть чуть дрогнула от напряжения. Она отвернулась первой, делая шаг назад.
Ну и ладно. Не стоит искать ответов там, где они уже не имеют значения.
Когда ноги уже гудели от усталости, а каждый шаг отдавался болью в мышцах, впереди сквозь тьму проступили неясные очертания заброшенной деревни. Размытые силуэты полуразрушенных домов будто вырастали из тумана.
Ночной лес во времена Эридиана носил название Раксильского. Среди густых вековых деревьев прятались небольшие деревушки, где люди жили в гармонии с природой.
А потом появился Разлом, разделивший жизнь на до и после.
Жители деревни Раксильского леса бежали в Сиварию — ближайшее безопасное убежище. И здесь они совершили ошибку.
Тогда появились первые заражённые тьмой. И вместо безопасности в Сиварии они получили преследование. Началась охота.
Проходя мимо одного из домов, Симона заметила качели. Две цепи, которые ещё держались на перекладине, раскачивались туда-сюда, слишком ровно для безветренной ночи.
Скрипучий звук бил по ушам. Симона среди темноты видела скелеты, частично прикрытые землёй и мхом. Впадины глазниц смотрели в пустоту, будто ждали, когда кто-то взглянет на них в ответ. Один из скелетов лежал у порога дома, его руки были вытянуты к двери, словно он пытался спастись от того, что пришло с Разломом.
Они шли долго, пока тёмные силуэты заброшенной деревни не растворились в густом тумане за их спинами. С каждым шагом тьма вокруг становилась всё плотнее. Симона едва различала контуры деревьев перед собой, а влажная земля под ногами предательски хлюпала и цеплялась за сапоги.
Иногда ей казалось, что впереди никого нет, но каждый раз кто-то тёплыми пальцами аккуратно касался её плеча или локтя, направляя в нужную сторону. Она сначала вздрагивала, но постепенно привыкла к этому едва заметному прикосновению.
— Аккуратнее, — раздался негромкий шёпот Себастиана где-то рядом, совсем близко к её уху.
Внезапно деревья разошлись, открывая перед ними зияющую чёрную бездну. Это было так внезапно, что Симона остановилась. Разлом тянулся прямо перед ними. Казалось, что эта пропасть не имела конца.
Холодный ветер из глубины шевелил её волосы и пробирался под одежду, оставляя после себя липкое чувство страха. Она сделала шаг назад, не в силах оторвать взгляда от пропасти.
Симона смотрела на горизонт, где небо и земля будто срослись в единое чёрное месиво. Пульсирующие клубы тьмы медленно извивались, словно живая плоть, вырывающаяся из трещины, разорвавшей землю. Гул, постоянный, низкий, вибрировал в её груди. Он был не звуком, а присутствием.
Все остальные замерли, наблюдая за реакцией Симоны.
Но она не чувствовала ничего. Ни ужаса, ни трепета, ни даже злости.
Симона осознала, что больше боится людей, чем этой бездны. Боится того, что они делают друг с другом, прикрываясь его существованием. Боится, как Разлом превращает их страх в оружие.
— Пошли, нужно обойти его, — Соня осторожно коснулась плеча Симоны.
Они шли долго, медленно, почти молча. Каждый шаг приближал их к границе, где Разлом переставал быть бездной, превращаясь в тонкую линию. Шум рваного воздуха и глухие вибрации стали менее ощутимы, но тягучее напряжение всё ещё висело в воздухе.
Шаг — и они окажутся в Тирии.
Соня остановилась, оглядываясь на остальных.
— Вот и всё, — её слова, тихие, но точные, зависли в воздухе. Она первая сделала шаг через Разлом.
— Далеко собралась?
Симона замерла на полушаге.
Аннаит Виотто, как всегда, выбрала самый неподходящий момент для своего появления.