Греховный бог

    Утро в Париже наступило слишком быстро, словно безжалостный палач, прерывающий наш предрассветный сон.
    Когда я открыла глаза, серая мгла за панорамными окнами люкса Le Meurice уже лениво рассеивалась, уступая место блеклым лучам. Взгляд упал на настенные часы. 07:30 утра. До встречи у ротонды в парке Монсо оставалось ровно два с половиной часа.
    Я попыталась шевельнуться, но тело отозвалось тянущей болью. Багровые отпечатки его пальцев на бедрах и шее горели под белоснежной простыней, в которую я укуталась. Кристиан лежал рядом, на животе, уткнувшись лицом в подушку. На рельефной спине, прямо поверх агрессивных черных шипов нео-трайбла, виднелись бледные полосы от моих ногтей. Он спал, изнуренный нашей сумасшедшей ночью. Цепочка на его шее слегка перекрутилась, и массивное кольцо тускло поблескивало на простыне между нами. Ключ к Сторожу. Ключ к нашей свободе.
    Понимая, что время идет на минуты, я бесшумно высвободилась из его крепкого объятия. Проскользнув в ванную комнату, и оставив Кристиана в спальне, я с тихим щелчком заперла за собой дверь. Город за окном едва просыпался, а парижские часы неумолимо отсчитывали минуты до десяти утра.
    Сбросив шелковый отельный халат, я подошла к душевой кабине и включила воду, настраивая ее погорячее. Когда кабина заполнилась густым паром, я сделала шаг под хлесткие струи. Вода обожгла плечи, и я невольно зажмурилась, откидывая голову назад. Капли стекали по волосам, липли к лицу, смывая остатки предрассветного сна и вязкое чувство страха. Но как только я подняла руки, чтобы смыть пену, пальцы коснулись шеи. Горло пронзило ноющей болью. Под подушечками пальцев отчетливо прощупывались багровые, налившиеся следы, которые Кристиан в порыве неконтролируемого бешенства оставил на моей коже всего несколько часов назад на заднем сиденье машины.
    Я медленно опустила взгляд на свое тело. Вода скользила по груди и животу, омывая бледную кожу, на которой темнели такие же четкие, собственнические отпечатки его крупных ладоней. На бедрах, руках и плечах горели отметины от его укусов, немые свидетели того, как жестко и бескомпромиссно он брал меня навесу у холодной стены люкса, заставляя выкрикивать его имя на весь номер.
    Внутри меня снова заворочалось будоражащее волнение вперемешку со смущением. К щекам прилил жар. Этот мужчина выпотрошил меня изнутри, подчинил себе каждую мысль, заставив прошипеть в его ладонь признание, что я принадлежу ему до последнего вздоха. И теперь, под этими очищающими струями воды, я понимала, что клеймо меча на моей спине связало нас навсегда.
    Я выключила воду. Струи стекли по телу, оставляя меня один на один со звенящей тишиной ванной комнаты. Завернувшись в пушистое полотенце, я аккуратно стерла конденсат с большого зеркала. Избирательно взглянув на синяки на шее, я сцепила зубы, возвращая лицу привычную маску безразличия.
    Кристиан уже не спал. Он полулежал на кровати, откинувшись на подушки. Моник был полностью голым, но скрыл все, что находилось ниже пояса, под тяжелым белоснежным одеялом отеля. Каштановые пряди волос небрежно падали ему на лоб, а на обнаженной груди и плечах все еще виднелись следы моих ногтей.
    Когда я подошла ближе, Моник медленно поднял голову. Отбросив пару прядей в сторону, он посмотрел на меня непривычно тепло. В его уставших глазах застыло то самое пробирающее до дрожи благоговение, которое он редко позволял себе. Он мягко скользнул взглядом по моему телу, оценивая готовность, и на его губах промелькнула едва заметная, слабая улыбка.
    — Врач, — тихо напомнил он, не отрывая взгляда. Голос был хриплым после сна, но твёрдым. — Мы договаривались.
    — Сейчас нет на это времени, Кристиан.
    Он чуть приподнял бровь. Несколько секунд молчал, просто глядя на меня. Потом медленно выдохнул и откинулся обратно на подушки.
    — Если ты не боишься обзавестись общим ребенком — пожалуйста, — ровно сказал он. — Твой выбор.
    В его голосе не было ни насмешки, ни злости. Только ледяная серьёзность, от которой по спине пробежал холодок.
    Я молча стояла, все еще сжимая полотенце у груди, и смотрела, как он медленно сел на край кровати. Парень наклонился, достал с пола боксеры и начал натягивать их, не глядя на меня. Движения были привычными, но я замечала, как слегка напрягаются мышцы на его боку там, где еще не до конца зажили швы.
    Пока он одевался, мысль, которую только что бросил так спокойно, начала медленно разворачиваться у меня в голове.
    Общий ребёнок.
    Я представила, на долю секунды, маленькое существо с его мутно-голубыми глазами и моими чертами. Внутри все сжалось. Страх. Паника. Странная болезненная теплота, которую я тут же попыталась задавить. Мы едва не убивали друг друга еще пару дней назад. Мы тонули в крови, лжи и чужих играх, а теперь он говорил об этом так, будто речь шла о выборе ресторана на ужин.
    Кристиан поднял с кресла рубашку и, набросив ее на плечи, отправился в гардеробную. Я следила за каждым его движением, чувствуя, как внутри растет липкая тревога. Он мог бы сейчас надавить. Мог бы приказать. Вместо этого просто оставил выбор мне, и этим ударил сильнее любого приказа.
    Я сглотнула, но горло оставалось сухим.
    Взгляд Моника снова стал серьезным и сосредоточенным. Не говоря ни слова, парень потянулся к своей шее и одним резким движением расстегнул замок цепочки. Он сорвал кольцо брата и протянул его мне на широкой ладони. Металл тускло блеснул в утреннем полумраке. Я сделала шаг вперед, забирая его, а Кристиан крепко сжал мои пальцы в своем кулаке.
    — Лэндон и Адриан уже подняли спецназ, — его голос после сумасшедшей ночи звучал пугающе тихо и хрипло. — Они будут в парке Монсо через час. Оцепят ротонду в гражданском. Ты пойдёшь первая, но помни: я буду за твоей спиной.
    Я крепко сжала металл в кулаке, чувствуя, как внутри все сжимается от подступающей паранойи. Мы выходили на финальную охоту. До десяти утра оставалось всего ничего, Я уже переоделась в черные брюки и плотную водолазку, которые облегали тело, скрывая синяки на шее и следы прошлой ночи. Сделав шаг к массивной двери люкса, я намеревалась вызвать такси.
    — Стоять, — донесся сзади хлесткий приказ Кристиана.
    Я замерла, обернувшись через плечо. В гардеробной он снял с вешалки черный костюм-тройку и теперь, держа пиджак в руке, направлялся в ванную. Движения были быстрыми, хищными, полностью лишенными прежней расслабленности. Его глаза опасно сузились.
    — Жди меня здесь, agneau, — строго отрезал он, нависая надо мной всем своим массивным корпусом. Татуировка змеи на его шее натянулась, подчеркивая непреклонность хозяина Майами. — На место мы приедем вместе. В одной машине. Из отеля ты без меня не выйдешь ни на шаг.
    Я вскинула бровь, пытаясь вернуть на лицо остатки своего фирменного фирменного выражения:
    — Кристиан, балерина ясно сказала...
    — Мне плевать, что сказала эта сумасшедшая, — безжалостно прервал меня парень. Он перехватил мое запястье до боли, напоминая о том, как держал меня ночью навесу у стены всего несколько часов назад. — До парка Монсо я контролирую каждый твой вдох. К ротонде ты пойдёшь одна, как и просил этот ублюдок, но до ворот парка ты доедешь со мной. Вопросы есть, mon ange?
    Я сглотнула подступивший к горлу ком, глядя в его суровое, решительное лицо. Его строгость и эта агрессивная забота вновь выбили почву у меня из-под ног, разжигая внутри будоражащее чувство безопасности. Он не отпускал контроль. Мы ехали вместе.

***

    На часах было ровно девять часов и пятьдесят минут. Салон припаркованного у ворот парка Монсо автомобиля застыл в звенящем напряжении. Прохладный утренний воздух Парижа едва просачивался сквозь приоткрытое стекло, но внутри машины все казалось раскаленным от подступившей паранойи и близости финала.
    Кристиан сидел рядом, откинув корпус тела на мягкое сиденье. Сегодня на нем был строгий, дорогой костюм-тройка глубокого антрацитового цвета, безупречно подчеркивающий его широкие плечи и литую мужскую фигуру. Идеально завязанный угольно-черный галстук скрывал под собой шею, полностью пряча татуировку змеи от посторонних глаз. Сверху на его плечах покоилось тяжелое, безразмерное пальто, добавляющее его силуэту пугающей монументальности, а крупные руки были обтянуты дорогой кожей перчаток. В этом образе он выглядел не просто как криминальный босс из Майами, а как настоящий, безжалостный европейский синдикат.
    Парень перевел на меня сканирующий взгляд хищника.
    — Проверь маячок. Сама, — сухо приказал он, заметно двинув пальцами в кожаной перчатке в сторону моей груди.
    Я со скупой грацией сглотнула подступивший к горлу ком, на секунду растеряв свою уверенность. Мои пальцы слегка дрогнули, когда я запустила руку под плотную ткань трикотажной водолазки и аккуратно поправила крошечную капсулу GPS-трекера, надежно спрятанную под чашечкой кружевного бюстгальтера. Кожа в том месте до сих пор горела от его ночных прикосновений, заставляя сердце сделать неровный, глухой удар от будоражащего смущения.
    — Работает, — тихо прохрипела я своим сорванным горлом, возвращая ладонь обратно.
    Кристиан лишь коротко кивнул. В ту же секунду из динамика скрытой рации под его плотным пальто раздался тихий металлический щелчок. Моник нажал на кнопку вызова, и жесткая линия его подбородка натянулась, подчеркивая суровый профиль.
    — Кук, периметр, — отрывисто бросил он.
    — Все позиции заняты, Крис. Ребята в гражданском, оцепление ротонды завершено. Личник на крючке, — раздался в ответ собранный голос Адриана.
Убедившись, что спецназ контролирует каждый куст на этой территории, Кристиан резко потянулся к поясу брюк. Он выудил оттуда тяжелый, но довольно компактный матовый пистолет, проверил затвор с глухим щелчком и повернулся ко мне.
— Возьми, — парень вложил холодный металл оружия прямо в мои ладони, заставляя пальцы сомкнуться на рукояти. — Спрячь его за ремень.
Я послушно опустила взгляд. Тонкий кожаный ремень, которым я потуже затянула брюки, теперь стал идеальным прикрытием. Я аккуратно завела ствол за спину, утапливая его под плотной тканью плаща так, чтобы рукоять пистолета идеально легла под правую руку, не выпирая сквозь складки.
Кристиан навис надо мной, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его рука легла на мой воротник, поправляя ткань, а глаза потемнели от вернувшегося собственнического чувства.
— До ворот ты доехала, Хлоя. Но дальше ты сама, — вкрадчиво, с издевательской хрипотцой прошептал он мне прямо в губы, обжигая дыханием. — Помни: если этот пес хотя бы дернется в твою сторону, я лично всажу ему пулю в лоб.
Я, сделав глубокий вдох, намертво зажимая в кулаке кольцо Джошуа внутри кармана плаща, толкнула дверцу машины, выходя под прохладный парижский ветер. На часах было без пяти десять.
Я сделала первый шаг по мокрому асфальту аллеи, и прохладный парижский ветер тут же хлестнул мне в лицо, заставив плотнее запахнуть тяжелые полы плаща. Туфли глухо и мерно отстукивали ритм по дорожке. Стук каблуков эхом разносился среди столетних деревьев парка Монсо, но этот звук больше не пугал меня.
Сканируя каждый метр этой ухоженной, до тошноты аристократичной «зелени», я нервно сглотнула. Вокруг кипела обычная воскресная жизнь: редкие утренние бегуны в спортивных костюмах, пожилые пары с породистыми собаками, няни с колясками. Никто из этих благополучных парижан даже не догадывался, что прямо сейчас этот парк превратился в полигон для смертельной охоты.
Кожей я чувствовала, как за моей спиной, подобно невидимому грозовому фронту, движется Кристиан. Его силуэт в дорогом костюме и безразмерном пальто наверняка скользил по параллельной аллее, скрытый густыми зарослями. Руки в черных кожаных перчатках уже лежали на рукояти оружия, а потемневший взгляд вел меня сквозь прицел.
Где-то там же, растворившись в толпе прохожих, рассредоточился спецназ и братья Кук. Я мысленно видела, как Адриан со своим вечным контролем координирует позиции по рации, а Лэндон, сменив тактическую форму на обычную гражданскую куртку, держит палец на спусковом крючке.
Маячок GPS в моем кружевном бюстгальтере мелко и ритмично вибрировал, посылая сигналы на их мониторы. Этот слегка ощутимый зуд на коже, горевшей после ночных безумств, дарил мне извращенное, будоражащее чувство абсолютной безопасности. Кристиан Моник держал это место за горло.
Впереди, сквозь пожелтевшую листву, наконец показались очертания старинной ротонды. Окруженная полукругом коринфских колонн, она высилась у кромки пруда как античный мавзолей.
Я опустила руку в карман плаща, мои пальцы намертво сомкнулись вокруг холодного рельефного золота. Тяжелый матовый пистолет за декоративным ремнем на моей талии приятно упирался в поясницу. На часах было ровно десять утра.
Делаю последний шаг по брусчатке и останавливаюсь у самой кромки воды, прямо под тенью вековых колонн. У ротонды меня уже ждали.
Мужчина стоял, опершись спиной о холодный камень. Его фигура была полностью скрыта под темным плащом, а лицо... лицо полностью закрывала плотная, зловещая маска, не оставлявшая открытым ни одного сантиметра кожи, кроме узких прорезей для глаз. От этого зрелища по спине пробежал мощный электрический разряд, а рассудок на секунду дал сбой, уступая место чистому психозу. В воздухе отчетливо запахло грозой.
— Кто ты? — ледяным, но слегка сорванным после ночи голосом спросила я, делая шаг назад.
Мужчина не ответил. В тишине парка он лишь медленно оттолкнулся от колонны и молча, размеренным шагом двинулся в мою сторону.
Внутренний страх и инстинкт самосохранения сработали мгновенно. Наплевав на остатки выдержки, я резко завела руку за спину, под полы своего плотного плаща. Пальцы легли на рукоять матового пистолета. Одним быстрым движением я выхватила оружие из-за ремня и направила чёрное дуло прямо в грудь незнакомцу. Мои руки дрожали от адреналина, но ствол я держала крепко.
— Стой на месте, или я выстрелю, — выплюнула я, чувствуя, как под кружевом бешено вибрирует GPS, посылая сигналы.
Мужчина послушно замер ровно в трех шагах от меня. Из-за ткани маски раздался его искаженный, но пугающе спокойный голос:
— Где кольцо, Хлоя-Орели?
Услышав свое полное имя и требование, я сильнее сжала рукоять пистолета, изо всех сил заставляя себя вернуть контроль. Я знала, что за моей спиной, в этих зарослях Монсо, сейчас замер Кристиан, готовый в любую секунду спустить курок. И эта мысль разожгла во мне будоражащую смелость.
— До тех пор, пока ты не снимешь эту чертову маску и не скажешь мне, кто ты такой, Сторож или Личник, — я буду молчать, — твердо отрезала я, глядя ему прямо в прорези маски. — Игра окончена. Называй имя.
Мужчина на мгновение замер. Медленным, почти театральным жестом он поднял руку в перчатке к лицу, подцепил край плотной ткани и одним движением сорвал маску, отбрасывая ее на мокрую брусчатку у своих ног.
Пистолет в моих руках дрогнул, едва не выскользнув из онемевших пальцев. Передо мной стоял человек с точно такими же светлыми волосами и фамильными, ледяными чертами лица.
— Феликс... — прерывистым, задушенным шепотом выдохнула я, чувствуя, как земля буквально уходит из-под моих туфель на шпильке.
Мой родной старший брат. Феликс Антуан Мари-Шантель. Человек, который, как я думала, остался там, во власти нашего отца, и которого я меньше всего ожидала увидеть в этой пропитанной кровью и шпионажем паутине Джошуа. Наша фамилия снова больно ударила меня наотмашь.
Феликс мягко, с грустной и понимающей улыбкой посмотрел на мое побледневшее лицо и опустил ствол моего пистолета вниз. Он сделал два стремительных шага вперед, сокращая дистанцию, и крепко, даже отчаянно прижал меня к себе. Тяжелые полы его плаща окутали мое тело, словно укрывая одеялом от всех невзгод. Он уткнулся лицом в мои светлые локоны, шумно выдыхая, словно не видел меня целую вечность.
В эту самую секунду на другом конце парка, скрытый в густых зарослях, Кристиан Моник окончательно потерял тормоза. Вид того, как какой-то незнакомый мужик срывает маску и лезет обниматься, сорвал парню последнюю резьбу.
— Блять! Адриан! Лэндон! Это ещё что за хуйня?! — оглушительно заорал Кристиан на скрытую рацию, срывая голос от неконтролируемого бешенства и ревности.
Его руки до хруста сжали рукоять оружия под безразмерным пальто. Дорогой костюм-тройка и идеально завязанный галстук больше не сдерживали его первобытную, мафиозную натуру. Татуировка змеи на шее пульсировала от прилива ярости.
— Какого хуя происходит у ротонды?! Что за клоун там нарисовался и распускает руки?! — орал Моник в эфир, пока спецназ судорожно переглядывался в кустах, пытаясь удержать своего босса от того, чтобы он прямо сейчас не вылетел на аллею и не разнес башку этому новоявленному Мари-Шантелю с одного выстрела.
Я застыла в его объятиях, чувствуя, как под плотной тканью бьется его сердце. Брат. Феликс. Маска. Кольцо.
В ту же секунду меня прошиб ледяной пот. Безумная балерина в гримерной театра. Она ведь сказала: «Иди на свой цвет, Хлоя-Орели... Иди на зелень!» Она отправила меня в парк Монсо, заверив, что Личник будет здесь. Но она ни слова не сказала, что под маской скрывается мой родной брат. Лебедь обманула меня. Она сознательно утаила самую важную деталь, втягивая меня в семейную ловушку.
    С трудом подавив панику и будоражащее смущение от голоса в микрофоне, из которой, до сих пор доносился хриплый мат Кристиана, я мягко, но настойчиво уперлась ладонями в грудь Феликса. Каблуки скользнули по брусчатке ротонды, когда я сделала шаг назад. Я попыталась уйти, развернуться к аллее, ведущей прочь от этого проклятого пруда, но брат среагировал быстрее меня. Его пальцы крепко перехватили локоть моего плаща, останавливая.
    — Коко, постой! Не уходи, — в его глазах, точь-в-точь таких же зеленый, как мои, проступило отчаянное выражение. Он наклонился ближе к моему вороту. — Наш отец... он повсюду контролирует каждый твой шаг. Сбеги со мной. Уедем из Европы, начнем все заново. Я вытащу нас двоих из этой клетки, клянусь тебе.
    Я посмотрела на него, и внутри меня заворочалась глухая боль. Сбежать с ним? После года молчания? После того как Джошуа погиб, пытаясь спасти меня от этой самой семьи? Я не верила ему ни на единую секунду. Но чтобы выиграть время для Моника и спецназа, которые сейчас наверняка сжимали кольцо оцепления вокруг ротонды, я заставила себя подыграть. Расслабив плечи, я натянула на губы улыбку и сделала вид, что согласна.
    — Хорошо... — тихо, кашляя, выдавила я. — Допустим, я согласна, Фил. Что для этого надо? Как мы пройдем мимо отца?
    Брат облегченно выдохнул, его хватка на моем локте чуть ослабла. Он бросил быстрый, параноидальный взгляд на парк, даже не подозревая, что оттуда на него сквозь оптический прицел смотрит мафиози.
    — Золото Джошуа, Коко, — отрывисто, шёпотом произнес Феликс, подаваясь ко мне. — Только с кольцом Моника Сторож отпустит нас двоих. Отдай его мне. Это наш единственный билет на свободу. Без него Личник пустит нам пули в затылок прямо на этой аллее.
    Моя ладонь внутри кармана намертво сжала рельефный металл кольца. Игра закручивалась в смертельную петлю, а Кристиан был готов нарушить все приказы и вылететь напролом.
    — Всем стоять на голове! Искать Личника, живо! — приглушенный рык мужчины в наушнике заставил меня вздрогнуть и парней мгновенно мобилизоваться.
    Хозяин Майами, услышав через скрытую прослушку слова Феликса Мари-Шантель о киллере, окончательно переключил свой агрессивный разум из режима ревности в режим хладнокровного хищника. Его пальто распахнулось, а рука в кожаной перчатке намертво легла на рукоять пистолета. Его змея на шее под идеально завязанным галстуком черной удавкой пульсировала от прилива адреналина. Кристиан сканировал взглядом каждый угол открытого парка. Он не мог допустить и мысли о том, что я сейчас нахожусь у кого-то на прицеле.
    На противоположной стороне аллеи, укрывшись в тени раскидистого платана, Адриан уже вёл свою собственную, смертельную охоту.
    Потеряв прежнюю циничную ухмылку, старший Кук судорожно, но снайперски точно переводил мушку оружия от одного дерева к другому. Его пронзительные серые глаза под крашеными пепельными волосами превратились в узкие щели. Палец застыл на спусковом крючке. Адриан лихорадочно прочесывал через дорогую оптику каждый метр вокруг ротонды, каждую декоративную арку и особняк за кованой оградой парка, пытаясь вычислить притаившегося Личника до того, как тот успеет нажать на спуск.
    А я продолжала стоять у кромки пруда, чувствуя, как под трикотажем бешено колотится сердце. Мои пальцы в кармане плаща сильнее сжали золото.
    — Кольцо у меня, Феликс, — твердо произнесла я, удерживая маску покорности и глядя в ледяные глаза брата. — Но я хочу быть уверена, что Сторож примет эти условия. Покажи мне, где Личник. Нам обоим нужна гарантия, что нас не устранят прямо сейчас.
    Я тянула секунды, давая возможность найти киллера в этих проклятых парижских кустах и перехватить контроль над нашей общей петлей.
    — Нашел. Мишень на мушке, — раздался в наушнике голос Адриана.
    Старший близнец замер под платаном, превратившись в каменное изваяние. Его глаза сузились, пока челка едва колыхалась от дыхания. Через оптику своей винтовки он отчетливо зафиксировал мимолетную вспышку линзы. Она скользнула по стеклу второго этажа роскошного особняка, граничащего с кованой оградой парка Монсо.
    Личник сидел там, в полумраке чужой комнаты, держа нас на прицеле и дожидаясь, пока кольцо окажется в руках Феликса.
    Палец Адриана до белизны в костяшках вдавился в спусковой крючок. Он был готов разнести голову киллеру в ту же секунды, но стрелять пока не стал — профессиональная выучка чистильщика взяла верх. Пуля, пробившая стекло особняка, мгновенно подняла бы панику на весь квартал Парижа и сорвала бы операцию.
    — Крис, ублюдок засел в особняке напротив, второй этаж, центральное окно, — отрывисто доложил парень в эфир, не сводя прицела с едва заметного силуэта. — Он держит Мари-Шантель. На штурм уйдет минуты три, если пустить Донни через задний двор. Жду твоего приказа.
    Моник шумно и яростно выдохнул. С одной стороны я, которая прямо сейчас разыгрывала карту покорности перед братом, рискуя получить пулю в затылок при любом неверном движении. С другой — убийца его старшего брата, который наконец-то оказался на крючке.
    Внутри кармана плаща мои пальцы продолжали судорожно дрожать, сжимая холодный металл. Я смотрела в глаза Феликса, спиной чувствуя, как невидимая петля затягивается на моей шее, и молилась, чтобы Кристиан принял решение до того, как мой брат поймет, что я тяну время.
    В этот момент в крошечном скрытом наушнике, спрятанном под моими волосами, раздался тихий металлический щелчок. Следом за ним до меня донесся пугающе близкий, вкрадчивый шепот, от которого по коже мгновенно пробежала живая волна мурашек.
    — Mon ange, — выдохнул он мне прямо в ухо, обжигая сознание своим присутствием сквозь расстояние. — Мы держим Личника на прицеле. Адриан поймал ублюдка. Не переживай, слышишь? Продолжай играть хорошую девочку. Я рядом.
    Мой сознание мгновенно уцепилось за этот леденящий, но такой уверенный голос. Страх и паранойя отступили, уступая место смелости. Кристиан полностью контролировал это место.
    Я глубоко вздохнула и перевела уверенный взгляд на брата, готовая к следующему шагу в нашей смертельной войне. Сделав глубокий вдох, сильнее сжимаю в ладони рельефный металл.
    — Что такого в этом кольце, Фил? — тихо, с нажимом спросила я, глядя прямо в светлые глаза брата. — Почему Сторож так одержим им?
    — Хлоя, блять, быстрее, отдай его! — Мари-Шантель резко выругался, смерив взглядом пустые аллеи парка. Его пальцы впились в локоть моего плаща. — Время уходит. Я все объясню тебе в машине, когда мы пересечем границу. Отдай его!
    — Нет, — отрезала я, упрямо тормозя его и не двигаясь с места. — Никаких шагов в неизвестность, пока ты не назовешь мне причину. Зачем им кольцо?
    В этот самый момент в скрытом наушнике раздался яростный выдох Кристиана. Моник, услышав через прослушку, что Личник засел в особняке напротив, принял свое самое безумное и хладнокровное решение. Один из убийц его старшего брата был слишком близко, чтобы доверять эту зачистку кому-то другому.
    — Донни, остаёшься на месте, — скомандовал парень по рации, резко срываясь со своей позиции. — Снайпер мой. Палец с крючка не убирать, веди Мари-Шантель. Если этот белобрысый клоун сделает хоть одно лишнее движение — стреляй. А я иду за головой этой суки.
    Кристиан, шурша полами своего безразмерного пальто, стремительно и бесшумно двинулся на штурм особняка через задний двор, сжимая рукоять пистолета. Дорогой костюм больше не сковывал его хищные движения. Моник шел брать кровь за кровь. А Лэндон, затаив дыхание под платаном, судорожно перехватил винтовку, ведя мушку оружия прямо по затылку моего брата.
    Феликс, совершенно не подозревая, что его жизнь сейчас висит на волоске, в отчаянии подался вперед, почти касаясь моего высокого ворота.
    — Хорошо! Слушай меня, — сорванным голосом, вскользь заговорил брат, лихорадочно оглядываясь. — Пару дней назад я подслушал разговор Сторожа. На внутренней стороне кольца выгравированы цифры. Это финальный код, Коко. Этот код прямое продолжение цифровой комбинации, выбитых на коллекционном кинжале семьи Моник. На том оружии, которое Сторож сейчас прячет и свято хранит у себя в сейфе. Без кольца кинжал бесполезен. Без кинжала кольцо просто кусок золота. Отдай его мне, и мы уничтожим корпорацию их же оружием!
    Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал табун мурашек. Код на кинжале в сейфе Сторожа. Кольцо Джошуа на моей ладони. Пазл покойного брата Кристиана наконец-то обрел свои финальные, смертоносные очертания.
    Взгляд, в котором не было ни капли веры, с головой выдали меня. Феликс Антуан Мари-Шантель моментально уловил эту перемену. В его фамильных глазах растерянность мгновенно сменилась яростной вспышкой, он понял, что его родная сестра водит его за нос.
    — Сука, ты тянешь время! — бешено выдохнул брат.
    Феликс резко дернулся и напал на меня. Сильный, хлесткий удар ладонью пришелся мне прямо в скулу. От неожиданности и боли в глазах на минуту полыхнуло белым, а мои туфли беспомощно скользнули по мокрому асфальту. Я с глухим стуком повалилась на холодный камень, роняя сумочку. Брюки задрались, оголяя ноги, а из кармана плаща с металлическим звоном вылетело и покатилось в сторону кольцо.
    В это же мгновение тишину парка взорвал оглушительный выстрел. Лэндон Кук не колебался ни мгновения.
    Спецназовец, державший палец на спусковом крючке под платаном, снайперски точно всадил пулю прямо в бедро Феликса. Брат истошно закричал, его нога неестественно подогнулась, и он тяжело рухнул на колени всего в полуметре от меня. Кровь хлынула сквозь ткань, пачкая брусчатку, но даже раненый, ведомый фанатичным желанием заполучить кольцо, брат не остановился. Хрипя от адской боли, он безумно уставился на покатившееся золото, а затем упрямо потянулся своей длинной рукой ко мне, пытаясь схватить меня за плечо и прикрыться моим телом как щитом от затаившегося в кустах Лэндона.
    Второй выстрел прозвучал еще быстрее. Пуля с ювелирной точностью пробила предплечье Феликса, заставив его руку бессильно плетью упасть на ледяной камень. Брат захлебнулся собственным криком, заваливаясь набок у самой кромки пруда.
    Я судорожно дышала, прижимая ладонь к горящей, разбитой щеке. Мой взгляд был прикован к кольцу Джошуа, лежащему в паре сантиметров от меня. А в скрытом наушнике по-прежнему стояла гробовая тишина. Кристиан прямо сейчас штурмовал второй этаж особняка, забирая жизнь Личника.
    В микрофоне внезапно раздался голос. Вместо сухих команд я услышала звуки ожесточённой борьбы. Тяжелое, хриплое дыхание Моника смешивалось с глухими ударами тел о стены, грохотом разбитого стекла и сдавленным рычанием. Личник не собирался сдаваться без боя, но парень шел забирать кровный долг.
    Спустя несколько секунд, показавшихся мне вечностью, эту ментальную бурю прервал короткий, глухой звук выстрела с глушителем.
    Всё стихло. А затем в динамике раздался прерывистый, но абсолютно торжествующий выдох:
    — Готово.
    Личник — человек, причастный к смерти Джошуа, был официально мёртв. Мгновенно из зарослей стремительной тенью выбежал Лэндон. Он в один прыжок пересек брусчатку ротонды, оказываясь рядом со мной. Его такие же серые глаза, что и у брата под пепельной челкой горели предельной сосредоточенностью. Сильными, но аккуратными движениями парень поднял меня с холодного пола, помогая устоять на скользких шпильках, и одним властным жестом завел мое тело к себе за спину, полностью закрывая меня от опасности своим широким корпусом.
    Младший Кук вскинул оружие, намертво нацелившись стволом прямо в лоб истекающему кровью Феликсу. Раненный в бедро и предплечье брат хрипел на боку, пачкая плащ, но парень не опускал пистолет, готовый пустить третью пулю при малейшем движении.
    Я осторожно наклонилась за спиной своего защитника и подобрала с мокрого камня кольцо. Холодное золото Сторожа было у меня.
    Из скрытого наушника донесся размеренный шаг. Моник вышел из глубин, направляясь к телу Личника, которое он только что хладнокровно подстрелил. Парень опустился на одно колено перед мёртвым киллером. Его руки, обтянутые дорогой кожей, действовали быстро и безжалостно — он начал методично обыскивать карманы чужой одежды, ища любые зацепки.
    В процессе обыска Кристиан грубо задернул один из промокших рукавов кофты незнакомца, обнажая его запястье. На побледневшей коже, прямо у сустава, тускло проступило черное тату — маленький, искусно прорисованный кинжал. Точная копия того самого коллекционного оружия, что хранилось в сейфе Сторожа, и клеймило уже которого человека.
    Моник резко поднялся на ноги. Развернувшись в сторону ротонды, где Лэндон по-прежнему держал на мушке моего раненого брата, Кристиан леденящим, сорванным от недавнего крика голосом скомандовал в рацию:
    — Быстро забрать этого ублюдка! Карманы вывернуть. Вяжите его, мы забираем Мари-Шантель в заложники. Живо!
    Бойцы спецназа мгновенно сорвались с мест, выполняя приказ. Феликс, истекая кровью, зашелся в безумном хохоте, когда его грубо перевернули лицом в мокрый асфальт.
    — Вы трупы, слышите?! — истошно заорал мой брат, брызгая кровью прямо на гранит, пока бойцы обыскивали его плащ. Его светлые фамильные глаза дико расширились. — Наш отец так просто не спустит вам это с рук! Вы уничтожили его пса, но он сожрет вас целиком! Из Парижа вы живыми не выберетесь, суки!
    Спецназ не колыхали его угрозы. Один из бойцов резким, точным движением натянул плотный мешок на голову Феликса, обрывая его крики, а второй намертво перетянул его запястья пластиковыми стяжками. Парня подхватили под мышки и стремительно потащили к минивэнам, припаркованным за кованой оградой.
    В это время охрана по всему периметру парка Монсо уже слаженно работала в толпе, профессионально прогоняя собравшихся утренних зевак, блокируя любые попытки сделать фото. Я стояла за широкой спиной Лэндона, судорожно сжимая в кулаке внутри кармана плаща заветное кольцо. Скула горела от удара, а паранойя перед именем отца ледяной удавкой стягивала горло. Имя Фейна Мари-Шантель было официально произнесено вслух, и теперь пути назад не было.