Кукушкин остров

По спине Мартты пробежал холодок. Белый свет, исходящий от ее тела, померк. Оторвавшись от губ Макситали, она резко развернулась к двери. Чутье не подвело ее: они не были в комнате одни. Накрыв руки Макситали, блуждающие по ее телу непристойным образом, ладонями, она сомкнула их на своей талии. Макситали покорно замер.

В проходе стояла, облокотившись плечом на дверной проем, высокая девушка необычайной красоты. Мартта осматривала ее как завороженная: на белоснежном лице ухмылка, руки крест-накрест подпирают, прикрытую длинными волосами, грудь, на бедрах юбка из тонкой и прозрачной черной ткани. Белоглазая девушка медленно закрутила головой, движения ее напомнили змею, изгибающую голову. Она интенсивно задышала, словно то, что учуяла, было доступно лишь ее обаянию.

Из груди Макситали вырвался хриплый рык.

– Хватит на нее глазеть, – резко произнес он, схватив Мартту за руку, заставил ее описать вокруг себя полукруг; оказавшись за ним, Мартта растерянно уставилась на его спину. – Почему дверь открыта с твоей стороны, Ловитар? Или я запамятовал, и мы договорились, что ты вторгнешься к нам в самый неподходящий момент?

– Не договаривались, – согласилась она.

– Не заставляй меня выпроваживать тебя силой.

– Сделать со мной что? – Ловитар усмехнулась, затем сразу посерьезнела.

– Я сказал не заставляй меня выставлять тебя за дверь, – пояснил он раздраженным голосом. – Ты не заметила? Мы заняты! Хотя о чем я, ты же слепая.

Мартта ущипнула его за кожу, чтобы напомнить, что она все еще здесь и может вмешаться. Он никак не отреагировал. Мартта предположила, раз он не искрится, то ситуация все еще под контролем.

– Но не глухая, Макситали. Не заставляй меня поднимать тему о стонущем духе.

– Не заставлю. Подожди нас за дверью.

– Пять минут. Ровно пять минут, братец.

Ловитар выпрямилась и захлопнула тяжелую дверь с такой силой, что их обдало порывом холодного ветра. Макситали снова заставил Мартту описать вокруг себя полукруг и, припав на одно колено, принялся суетливо поправлять подол ее шифонового платья.

– Ловитар, – задумчиво произнесла Мартта, – я видела ее или же она мне снилась... Она Русалка?

– Кто-кто? – Макситали, поднявшись на ноги, издал смешок.

– Ловитар... Тогда в реке, когда я умерла...

– Думала, что умерла, – поправил ее Макситали.

–Да-да, – отмахнулась Мартта. – Она встретила меня и сказала... кажется сказала, что я дочь Маны. Я говорила тебе, что у меня чувство, будто я здесь не впервые. Та крепость, посреди реки, я раньше видела ее на фотографиях.

«И поэтому мой личный Ад похож на то, что мне довелось увидеть перед смертью...», – додумала Мартта про себя. – «Она была права. Я вернулась домой. В Ад».

Макситали, приглаживая руками ее волосы, избегал взгляда и как будто не думал отвечать. Его скрытность утомляла.

– Ты не говорил, что у тебя есть сестра. Почему ты не представил нас друг другу?

– Вы уже знакомы.

– Так моя встреча с ней не была видением? – Мартта не понимала шутит ли он так над ней или серьезен.

– Не была, но расскажи я об этом, чтобы это изменило? Не я отослал тебя к вратам Маны и прости, уж не смог встретить внизу, потому что приглядывал за тобой сверху.
Я бы ни за что не допустил, чтобы с тобой что-то случилось.

– Ты не подстроил нашу встречу? – В голове ее пронёсся рой мыслей.

– А ты бы приняла меня явись я перед тобой в истинном обличии? – Он развел руки в стороны, важно и гордо задрав голову. – Поверила бы мне, что мы были предназначены друг другу еще до твоего рождения? Позволила бы касаться тебя так, как я делаю это сейчас. – Грубо обняв, он притянул ее к своему телу. – И ты, и я знаем, что нет, – прошептал он низким голосом.

– Ты не прав, Макситали, тогда бы я ушла за тобой намного раньше. Лаура была бы жива, Вальтеру не пришлось бы остаться без рук и языка, а Маррика... Мои силы... Все могло быть иначе, но выбор каждого из нас привел к непоправимым последствиям.

– Кто я для тебя? – внезапно спросил он, губы его расплылись в неприятной улыбке. – Враг, союзник, временное решение?

– Дьявол, – не задумываясь ответила она, коротко поцеловав его в острый подбородок и заостренный кончик уха.

Макситали, прерывисто дыша, закрыл глаза. Она вытянулась на носочки, прикоснулась губами к чешуйчатым рогам, запустив пальцы в его волосы смоляного цвета, доходящие ему до лопаток, осыпала поцелуями открытую из-за выреза рубашки грудь. Но неутоленное чувство голода, отдающееся в груди жжением и спазмом в горле, вызвало очередной приступ злости, накатывающий на нее, как прилив и отлив на море. Энергетически она ощущала, что Макситали от нее закрыт. Ей не нравится, когда он вынуждает извлекать из него энергию насильно. До прихода Ловитар, он наполнял ее добровольно.

Она отстранилась от него и уставилась обиженным взглядом. Человеку нужна вода и еда для выживания, таким как она и Макситали, духовная и психическая энергия живых существ. Он научил извлекать «пищу» из него, чтобы в дальнейшем она смогла добывать «еду» самостоятельно. Мартта утоляет голод его похотью и болью, чувства, что зачастую вызывают у человека дискомфорт, доставляют ей наслаждение, в котором она сама себе не желает признаваться.

– Сейчас из твоего прелестного рта выскользнут слова, что мне не понравятся, я прав? – Макситали открыл глаза; взгляд его был ласков, но в нем ощущалось что-то затаенное и опасное.

– Какой ответ ты хотел от меня услышать? – Она облизнула губы. Лица их были в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Ммм, бьешь вопросом на вопрос. – Он прислонился лбом к ее лбу.

– У тебя научилась, – съязвила она. – Что у тебя на уме? Посадить меня на цепь, кормить и брать, когда вздумается?

– Разве такую как ты возможно запереть в одном месте? – весело ответил Макситали, прищурив глаза. – Я думал тебя можно приручить, но ты не какая-то бродячая кошка, что примет любую ласку, ты кошка редкой породы, выбирающее себе не хозяина, а слугу. Но только я тебе не слуга, – подчеркнул он.

– А я не кошка, Макситали, и это не ответ на мой вопрос, – голос ее стал жёстким.

– Ты все еще голодна.

– Тебе напомнить, о чем я спросила?

– Я удовлетворяю тебя, ничего не беря взамен, по-моему это совсем не по-дьявольски, – задумчиво произнес он, поглаживая ее по спине.

– Прямо сейчас ты дразнишь меня.

– Ах, а вот это уже чуточку по-дьявольски, да, дорогая?

– Макситали!

– Ты же знаешь, как меня можно взять.

Он вновь улыбался как Чеширский кот и говорил двусмысленно, на секунду Мартте показалось, что он изменит облик на человеческий, но этого не произошло. Она пылко обвила его шею и поцеловав, ярко засветилась. Макситали открылся, она почувствовала внутри себя восполнение недостающей энергии, во всем теле разливающееся тепло. Он обхватил руками ее талию и оторвал от пола, прижав к себе. Мысли Мартты растворились, злость отпустила, сердце гулко забилось в груди. Но раздавшийся настойчивый стук в дверь, словно удар в гонг, символизирующий начало важного, заставил Мартту вернуться в реальность.

Макситали чувствовал в теле небольшую слабость, его болотно-серая кожа стала темнее, алые губы сухими, под глазами залегли мешки. Прежде чем Мартта заострила бы внимание на его болезненном виде, он перенес их на первый этаж крепости в комнату Ловитар. Она любезно предложила Мартте воспользоваться ванной и также любезно попросила не засиживаться там. Он видел радость в глазах избранницы, когда он сказал, что ей следует пойти одной, словно ей всегда мало того времени, что она может провести без него. Это задело его самолюбие, как и тогда, когда она сказала, что он для нее Дьявол. В Верхнем мире Мартта называла его ангелом-хранителем, это он и рассчитывал услышать, но услышал, что он падший.

Пока Мартта наслаждалась предоставившимся уединением, Макситали сидел на каменном полу в ногах у Ловитар, расположившейся на краю кровати с балдахином.
Ее спальные покои походили на комнату ведьмы: коврик, котел, шкаф со стеклянными дверцами, большой стол, на котором поблескивают камни и кристаллы, на стенде книга, каменные стены изрисованы знаками, отдаленно напоминающие руны. В детстве он часто здесь бывал, тогда ее спальные покои выглядели так, как выглядят сейчас его и не было в них ни комнаты с ванной, ни изображений на стенах.

– Ты не в том положении, чтобы выступать для нее кормильцем, – недовольным голосом сказала Ловитар, делясь с ним своей энергией.

Их тела обволакивала легкая туманная дымка. Он рисовал на ладони сестры большим пальцем круг, не хотел ничего слушать и как губка впитывал ее скопившиеся волнения, не задаваясь вопросом, когда они успели накопиться и почему. Чувство собственной уязвимости угнетало его и занимало мысли. Он не может убить Вальтера и обязан забыть о живучих Реглин: Каролине и Маррике. И все из-за обещания данного Мартте. Его мучала досада и ощущение постепенной утраты себя. В прежние времена Мартты рядом с ним не было, и он поступал, как считал нужным, не думая о чреватости наступления опасных событий. Мартта, поднимающая в его душе бурю, словно внезапно показавшийся айсберг на пути его парохода. Ходы приходится обдумывать с такой тщательностью, что со стороны это выглядит так, будто он попросту бездействует.

– Ты слабеешь, – заключила Ловитар.

Макситали почувствовал, что эмоции, вкладываемые сестрой в энергию, изменились, будто смешались с ее собственными и от того стали насыщеннее. Ощущение невыразимой тяжести сдавила ему грудь. Его охватило отчаяние. Крепче сжав ее ладонь, он полностью развернулся к ней и на минуту оцепенел. По щекам Ловитар катились слезы. Она была похожа на плачущую статую.

– Почему ты плачешь? – с трудом вымолвил он из себя вопрос.

Горло вдруг сдавило, ему стало труднее дышать, тело будто сковало прочной цепью Ниелла, из которой чем сильнее пытаешься вырваться, тем крепче она затягивается. Все мысли и эмоции Ловитар внезапно стали открытыми, будто он слился с ней, проникнув в самую глубь – в душу.

– Что? – удивленно произнесла она, коснувшись пальцами щек, словно не чувствовала на своей коже слез. – Ох, – выдохнула она.

– Ловитар, это уже слишком, даже для тебя! – прошипел он, отпустив ее руку.

Лицо сестры не выражало эмоций, но от нее разило страхом похожим на полет в бездну, где каждая мысль о возможной утрате, каждом нерешённом выборе только усиливает искушение падения. У Макситали похолодело и сжалось сердце. Ловитар положила ладонь на его грудь.

– Магия кровного родства, – ровным голосом сказала она, слезы продолжали катиться по ее щекам, – она пробудилась, потому что я...

– Потому что ты боишься меня потерять, – фыркнул он. – Прямо как тогда, когда я был заперт на семь лет в магической крепости, отличающейся от подземной тюрьмы людей только тем, что стены питали меня энергией, чтоб я не сдох. Ты слилась со мной, чтобы узнать как я там поживаю! – Макситали, поддавшись моменту, обнял голову сестры и прижался к ней лбом. Он не чувствовал той прежней слабости, но и не ощущал небывалого подъема сил. Горькое чувство разъедало душу. – Если так сильно хотела, чтобы я захлебнулся в твоей нежности, достаточно было просто обнять. Твои чувства до ужаса приторные и липкие. Перестань их на меня выплескивать! Я сыт ими по горло!

– Макситали, мы связаны кровью. Эта загадочная сила пробуждается и прекращает свое действие независимо от нас. И она дарует возможность передать свою способность и наследовать силу для рода. Да. Даже к лучшему, что все так сейчас сложилось.

– По-твоему я не самодостаточен? – возмущенно спросил Макситали.

– Передашь от меня привет отцу.

– Что ты ска...

Он не договорил. Ловитар коснулась его губ, оставив соленый вкус. Губы его кольнуло, по телу прошелся электрический разряд, в глазах блеснули молнии. Он буквально получил заряд от новой способности, отданной сестрой. Легкая туманная дымка обволакивающая их тела рассеялась. Энергетическая связь прекратилась.

Едва заметный румянец окрасил щеки сестры, она прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями. Макситали почувствовал внутри себя пустоту из-за отсутствия ощутимой связи с Ловитар. То, что она сделала, не укладывалось в его голове. Ему было бы куда проще, веди они себя как обычно, холодно и расчетливо.

– Будь спокоен, благодарности мне не нужны. – Она обняла его голову и прислонила к своей груди, прижалась щекой. Он с тяжелым вздохом обнял ее талию. – Я делаю это ради себя. Моя способность призывать гром отныне твоя. Распорядись ею с умом.

– Я готов придушить тебя за то, что ты со мной сделала, – выразил он свою признательность.

– Я не вижу иного способа спасти тебя.

– И как ты намерена объяснить матери потерю способности?

– Тем, что ты нас предал. – Она крепко обвила ногами его спину, голову скрутила набок, будто собираясь ему ее оторвать. Макситали недовольно зашипел. – Мать не отдаст тебе сердце Мартты во время Сердечной Клятвы, а без его биения ты не сможешь существовать также долго, как наша мать, – шептала она ему в ухо. – Месть Туони, что так для нее значима, только предлог для войны. Она хочет вернуть свое сердце. Она хочет вернуть власть над своей судьбой. Я поняла это, когда она напомнила о Сердечной Клятве. Высшее выражение верности и доверия. Нерушимая связь, превосходящая саму смерть. – Она резко выпустила его из своего захвата. Сомкнула его руки на своей шее. – Надави, все должно выглядеть так, что мы не планируем измену.

– Давно мы так не делали, – ехидно сказал он, сжав ее шею так, чтобы она могла говорить. – Я уже и забыл, как весело путать Богинь Судеб.

– Они могут догадаться о намерениях, но редко когда способны увидеть их в полной мере. Ты не удивился, когда я сказала, что мать хочет вернуть свое сердце.

– Это твое предположение, Ловитар, а не конечная истина. Когда начнется та часть, где ты объяснишь, почему я должен передать привет Илису.

– Хранители находятся под его покровительством. Илис наделил их не только божественным даром, но и защитой, которую ты на себе уже испытал. Он дал нашей матери родить от него меня и Царство. А то, что они заключили с ней сделку – было их решением, а не волей Илиса. Только благодаря этому мы можем заполучать их себе и давать ответные действия, когда они нарушают условности. Но если пойти на прямой конфликт, может начаться война. Это невыгодно, но когда тебя хоть что-нибудь останавливало от опасных последствий? Так что мой план очень даже должен тебя удовлетворить.

План, изложенный Ловитар, лишил Макситали дара речи, пошатнул уверенность в том, что из всех детей матери он самый безрассудный. Не произойди ранее между ними слияния и передачи способности, он отнесся бы к ее предложению с недоверием. Магия кровного родства заставила его признать, что привязанность, скрепившая их еще в детстве, никуда по прошествию веков не исчезла.

К моменту, когда Мартта вышла из ванной комнаты, воскликнув, что она все, Макситали все еще не знал, что сказать. Опираясь рукой на стену, он тупо смотрел в пол, словно если долго смотреть в него, там могут появится слова-подсказки.

– Что с ним? – шепотом спросила Мартта у Ловитар, листающей на стенде книгу.

– Тебя так долго не было, что он ополоумел.

– Но не оглох, – вмешался он, медленно развернувшись. – Выглядишь чудесно, – сказал он Мартте, окинув ее взглядом.

– Спасибо, что заметил, – робко ответила она, не зная куда деть руки.

Мартта была одета в черное платье с короткими рукавами и каскадными оборками с подолом, волосы ее были собраны в две симметричные слегка растрепанные косы. Если бы не маленькие гладкие рожки без разветвлений, если бы не сияющие сапфировые глаза, если бы не щёки усыпанные крупными веснушками, каждая размером с горошину, если бы не тонкая белая кожа с просвечивающими венами цвета золото, то она выглядела бы как обычная девушка, собравшаяся на приятный вечер. Он подошел к ней и взял за руки.

– Мне нужно ненадолго отлучиться. Тебя проводит Ловитар. Не показывай матери на что способна и ничего не обещай. Не веди себя грубо и отвечай вдумчиво, лучше всего нейтрально.

– Звучит не воодушевляюще, – расстроенно ответила она, выдернув руки и убрав их за спину. – Ну что ж, до встречи тогда получается?

Он взял ее за подбородок и крепко поцеловал в губы. Она проткнула клыками его верхнюю губу. Макситали выдохнул «ау» и оторвавшись от нее, большим пальцем руки вытер набежавшие капли крови. Две точки от клыков мгновенно затянулись. Ему показалось, что в этот раз она сделала так специально.

– Все, что я сейчас делаю, это все ради нас.

Мартта молча кивнула и, не глядя на него, вернулась к Ловитар.