Кукушкин остров

Повисшая тишина тяготила Маррику; она жаждала знать все мельчайшие подробности «адской ночки», как Вальтеру удалось выжить после встречи с Макситали, куда ушла Мартта и кто имеет наглость выдавать себя за их мать.

Как она сможет заставить троих подростков выложить ей всю информацию по доброй воле, когда они знакомы всего-то ничего? Тело, что досталось ей от сестры, ощущалось пустым из-за того, что она не могла воспроизвести в памяти прожитые дни до наступления долгого сна, но слова сохранились в полном объеме. Дар, что раньше ощущался в теле как бегущая по венам кровь, как огненный лавовый поток, теперь не ощущался вовсе. Пуститься в безрассудство и выудить детали грубыми нападками и угрозой расправы? «В моем духе, но нет», – Маррика думала дальше. Обольстить Декки? «Пока Виена в этой комнатушке, лучше его не трогать», – она отвела взгляд от лица Декки. Он сидел возле нее на кровати, но правый локоть теперь на левом бедре, держит подбородок на тыльной стороне правой руки, прямо-таки живое воплощение скульптуры «Мыслитель». Маррика посмотрела на Виену. Она, понурив голову, подпирала стену и не выпускала из руки стакан.С нее можно было писать картину под названием «Приуныла». Маррика задумчиво выдохнула, осмотрев Микаэля с ног до головы. «Он хорош, но слишком непредсказуем... как и я ...» Микаэль так и стоял неподалеку от двери, смотрел перед собой, подперев рукой подбородок, второй поддерживал локоть, посади его на стул и будет пародия на картину итальянского художника «Мечты». «Ну и как мне их разговорить?» – Маррика чувствовала подступающее отчаяние.

– Ты сдурел? – неожиданно послышался с улицы женский крик.

Бекман и Ранта с удивительной синхронностью повернули головы к окну, позы, в которых они пребывали, изменились: в них чувствовалась готовность броситься по команде вперед. Маррика напряглась, тон голоса женщины показался знакомым.

– Я должен это знать! – отвечал на улице грубый мужской голос. – Каролина!

Сердце Маррики пропустило удар, тихо выдохнув «мама», она отбросила одеяло на ноги Декки и, схватив через футболку края спадающих шорт, поднялась на ноги. Голоса приближались, становясь громче; Маррика подошла к окну, слыша позади себя шаги с другого конца комнаты, скрип матраца, звон стакана. Подставив лицо прохладному ветру, она в изумлении уставилась на женщину во дворе: та стояла в черном вязанном платье с горлом, длиной ниже колена, светлые волосы убраны за уши и касаются плеч, лицо слегка осунувшееся и измученное, в голосе прорываются истеричные нотки. Ее собеседник – мужчина за сорок с пепельными волосами, виски и затылок коротко выстриженные, на лице от подбородка до крыла носа шрам, коснувшийся и губ, в виде белой тонкой полосы. Его одежда мало чем отличается от того, во что одеты Декки и Микаэль. На нагрудном кармане рубашки тоже вышит красными нитями знак, но только брюки у мужчины темного цвета, у парней – синие. Он яро боролся за право знать от кого родились близнецы Реглин. Маррике он не понравился, как и тема разговора.

Мужчина с женщиной стояли в центре двора, позади них хозяйственный корпус, выкрашенный бордовой краской, напротив дом, в котором Маррика с детьми Хранителей, глазели на них из окна. Судя по небу сейчас не ранее утро и не полдень.

– Оставьте нас уже в покое! – кричала она на мужчину, вид которого говорил, что он в точности сделает все наоборот. – Ты им не биологический отец и не смей поднимать эту тему снова, иначе я найду способ разнести по всей округе историю о мальчике, чьи издевательства над девочкой покрывала вся школа!

– Какой поворот, – ехидно заметила Виена.

– Заткнись, – грубо сказал ей Микаэль.

У Маррики от сцены, развернувшейся во дворе, глаза стали шире. Ее захлестнула волна эмоций. Сомнение. Обида. Злость. Она дернулась, когда на спину легла чья-то ладонь.

– Ты в порядке? – это был Декки.

– Я никогда не была в порядке, – прямолинейно ответила она, не поворачивая головы, резким движением сбросила его руку и, набрав в грудь побольше воздуха, выкрикнула, – Регина-не-абы-кто, что за фигня тут происходит?!

«Кто ты, мать его, такая на самом деле? Что за игру ты затеяла?», – осталось неозвученным в ее голове.

Регина-не-абы-кто обратила на нее свой взор: радость на лице сменилась ужасом. Мужчина смотрел на Маррику с недоверием, будто та вовсе не то, что из себя представляет, будто есть причины ее опасаться и быть начеку. Затем взгляд его метнулся к тем, кого она прикрывала спиной. Выражение лица его вдруг сделалось недовольным. Маррика обернулась, чтобы разобраться, причина тому она или Бекман с Ранта. Они были рядом: Декки сгорбился, плечи опущены, голова наклонена вниз, словно готов провалиться под пол, лишь бы не стоять в комнате; Виена мнет юбку на животе, лоб наморщен, но глаза полны решимости; Микаэль был невозмутим и очень спокоен.

– Чего вы ждете? – недоуменно спросила она их. – Путь на выход свободен.

– Поздно сбегать с корабля, – ответил за всех Микаэль. – Нас уже всех поймал и расстрелял взглядом мой отец.

– Тогда я пойду.

Маррика полезла на высокий подоконник, думая о том, а ждал ли кто-нибудь по-настоящему, когда она проснется? Почему в комнате, где она спала, был Декки, а не Регина-не-абы-кто? В моменте она почувствовала себя страшно одинокой, дыхание сперло, глаза застелили слезы. Внутри все заболело. В висках стучало. Больно. Больно. Больно. Не заметила, как села на край подоконника, свесив ноги. Больно. Больно. Больно. Так чувствовала себя Мартта, читая прощальную записку от Яны. Покинутость. Беспомощность. Тревога. Печаль. Боль.

– Храни тебя Илис! Маррика! – голос Микаэля вытянул ее из себя. – Где болит?

– Глаза щиплет. Больно, – только и смогла вымолвить Маррика. Ветер ласкал ее лицо, будто желая помочь стереть слезы. Она крепко держалась за основание подоконника, не помня, как в него вцепилась и как села.

– Ты нас всех напугала!

– Виена, не ори.

– Ты мне не указывай.

– Декки, повлияй уже как-нибудь на свою сестренку.

– И ему не указывай!

– Виена, он...

– Да помолчите вы, – устало произнесла Маррика, утирая слезы.

Теперь она видела, что Микаэль сидит на корточках, крепко обнимая ее за плечо, так близко, что Виене не просунуть голову. Она ощущала на спине большую и теплую ладонь – поддержку Декки. В этот раз ей не захотелось ее сбросить, как это было, когда он спрашивал в порядке ли она. А Регина... Регину-не-абы-кто загородил собой мужчина. В сердце больно кольнуло; Маррика грустно на это улыбнулась. Глаза вновь заблестели. «Продержись, умоляю, продержись. Не плачь. Не плачь при них», – упрашивала себя.

– Что за балаган вы устроили? – послышался старческий женский голос.

Маррика выглянула и увидела Анну-Леену на крыльце двухэтажного дома: фасад выкрашен в красный цвет, его верхняя часть украшена белой лепниной. Ветви и цветки растений обвивают овал, в котором изображен герб: в верхней части золотая восьмиконечная звезда, под ней четырехугольный щит черного цвета, разделенный по горизонтали молнией, сверху белая кукушка держит в лапах кинжал, внизу крупное дерево похожее на сосну, ветви тянутся по склону горы к реке или озеру, щитодержатели лавровая и дубовая ветвь, вокруг рукописным шрифтом надпись «El ole moata haltietointa, eikä vettä vartietointa».* И только кирпичная пристройка (Маррика задалась вопросом «почему она без окон») к дому портит общий вид роскошного дома. «Вот это гнездо...», – впечатлилась она, убирая за уши пряди волос.

– Хвала Илису! Ты очнулась! – поприветствовала ее Анна-Леена: поначалу тонкие губы скривились в подобии улыбки, после брови сошлись к переносице, и уголки губ опустились. – Что ты забыла на подоконнике? Там Микаэль? Микаэль! Сорванец, опять безобразничаешь!

– Мама, не кричи через весь двор! – громче ее крикнул мужчина, взяв Регину-не-абы-кто под локоть, повел по направлению к дому. Она даже не сопротивлялась.

– Пора кончать этот дешевый спектакль, – Маррика с силой проглотила ком в горле. – Кто со мной? – неуверенно добавила она.

– Эти детишки бояться моего отца, – Микаэль говорил о Бекман. – Но не я.

– Ммм, как его там, Э-элоис?

– Элиас, но мне без разницы как ты будешь его называть, хоть Хийси или...

– Ну-ка без или! – строго произнесла Виена. – Запомни, Маррика, у нас принято почитать старших и разговаривать с...

– Какая ты зануда, Ви! Фу! – фыркнул на нее Микаэль, не дав закончить пламенную речь. – Лучше бы сходила за обувью Маррике.

– Я тебе не служу. И ее это тоже касается.

– Мне попросить дедушку отдать тебе приказ?

– Ношение фамилии Ранта не дает тебе права ставить себя выше нас! – вдруг разъяренно крикнула Виена. – В тебе кровь от Нюман и Ранта, в нас от Бекман и Ранта, ты такой же как и мы. Но строишь из себя...

– Это невозможно слушать! – прорычала недовольно Маррика, голова шла кругом от мыслей и шума. – Вы опять все сводите к своей родословной!

Она спрыгнула на землю, Микаэль следом. Из дома вышли, пройдя мимо Анны-Леены, две женщины, которых Маррика никогда не встречала. В туфлях на маленьких каблучках и в голубых шелковых платьях, они подошли к Элису, демонстративно закрыв его спинами от Регины-не-абы-кто, как бы давая той понять, что она не вхожа в их круг и ее присутствие их мало волнует. Одна из этих женщин, с медными волосами, струящимися по плечам, с такими же выразительными чертами лица, как у Элиаса, мрачно посмотрела в сторону Маррики с Микаэлем, другая с короткой стрижкой и красными волосами, схватив Элиаса сверху за шею, что-то говорила ему в ухо. Регина-не-абы-кто стояла скрестив руки на груди, создавая ощущение, что она где-то глубоко в своих мыслях и потому ничего не замечает вокруг.

Маррику не волновало, что под ногами влажная земля, а она босиком в шортах и футболке не по размеру. Не волновало, что у отца Микаэля есть близняшка, которая, как и он, не в восторге от присутствия Реглин. Но Маррику волновало почему Регина-не-абы-кто ведет себя удивительным и странным образом. Волновало почему Хранители одеваются определенным образом и говорят словечки, понятными только им. Волновали события, которые она не помнит и наступившие последствия. И идущий с ней вровень медленным шагом Микаэль, волновал не меньше. Какая-то часть ее хотела, чтобы на его месте был Декки.

– Прости, – Микаэль сжал ее руку. – Ви не умеет держать себя в руках.

– Сказал человек, способный отгрызть брату голову.

– У меня острые зубы, но доброе сердце. Голову же я ему так и не отгрыз.

– Ты не переживаешь, что он тебя ночью подушкой придушит?

– Убивать меня сейчас будет расточительством.

– Ты и правда большого о себе мнения.

– Меня тренируют жёстче, чем их, не знаю, что они ноют.

– Тренируют?

– Не бери в голову.

Он, почесав затылок, прибавил шаг и спрятал руки в карманы брюк. «Позже разберусь», – сказала она себе и пошла быстрее. Хранители, что стояли на крыльце дома около Анны-Леены, смешались в синее несуразное пятно. Белая рубашка Элиаса потонула на фоне платьев женщин. И только стоящая сбоку Регина-не-абы-кто походила на ворону. Все резко замолкли, когда Маррика с Микаэлем подошли к крыльцу.

Дверь дома распахнулась. На крыльцо вышел высокий старик в тельняшке и спортивных штанах. Хранители загудели, что ему нужно отдыхать, просили прощения, что нарушили покой, но взгляд его был направлен на Маррику, открывшею от удивления рот. Глаза старика излучали тепло и дружелюбие. Ветер колыхал его седые волосы, обрамляющие лицо. У этого старика не была шрама, тянущегося от левой брови почти через всю голову. И не было ниже локтя рук. Рукава тельняшки развевало ветром.

Маррика не могла понять, стоит ли перед ней Вальтер или кто-то другой.

_______________________________________________________________________

*Карельская пословица в переводе на русский обозначает: «Нет ни земли без духа-хозяина, ни воды – без хранителя».