Кукушкин остров

Амалия, бросив случайный взгляд на окно, тихо ахнула. Ей померещилось лицо старушки. С момента, как они въехали в Порканниеми, ее не покидает ощущение, что за ними отовсюду наблюдают. Все здесь будто живое: и здания, и камни, и деревья. Беспокоило Амалию и то, что никто не пытается помочь им найти Майю. Они заезжали на заправку с магазином, где, со слов Яны, те делали остановку. Но работники не узнавали их на фотографиях. Не дали посмотреть записи с камер, не позволили оставить наспех сделанные листовки. Амалия с Региной все равно расклеили парочку на столбах, но уезжая, видели, как сотрудник с неприязненной миной на лице сорвав листовку, порвал ее на мелкие кусочки и пустил по ветру, как бы им в след. Встретив сопротивление и со стороны Вальтера, Амалия на мгновение подумала, не является ли все это знаком свыше, быть может, стоит оставить Майю в покое. Но рвущаяся за племянницу в бой Регина не дала ей сдаться. Плечом к плечу они бились за то, чтобы попасть в дом сомнительного старика и убедиться – Майи там нет. Ее жизни он не угрожает.

Лаура вернулась в комнату, достала из-под кровати ружье, проверила работает ли предохранитель, и приложившись к орудию лбом взмолилась про себя: «Илис, я давно тебя ни о чем не просила, но сейчас умоляю, защити своих детей от зла, сотворенного с твоего попущения. Если моя смерть может продлить жизнь Мартте, да будет так ради всеобщего блага». Лаура решительно вышла во двор и, направив ружье в небо, выстрелила. На соседней улице, где склады гражданской обороны, залаяла собака. Женщины вскрикнули и обратили на старушку испуганные взгляды. Вальтер скривил рот­­­, отпустил проволоку и, вытянув ладонь в сторону Лауры, произнес:

– Знакомьтесь, моя жена Марина. Непрошенных гостей не жалует, но не беспокойтесь, без команды огонь не пустит. Да, Марина?

Лаура опустила ружье, посмотрев на Вальтера, дернула подбородком, чтобы он взглянул вперед, но тот продолжал неотрывно смотреть на нее глазами полными непонимания.

– Вы ненормальные, – нервно сказала Амалия, тронув сестру за руку. – Надо вызывать полицию, – шепнула она ей. Регина отрицательно мотнула головой, шагнула вперед, и закрыла сестру, словно живой щит.

– Да вы не боитесь. Она по воробьям из пушки не стреляет. – Вальтер внимательно проследил за взглядом Лауры. – Вот оно что. Вы бы лучше обернулись.

Регина развернулась всем телом, оставив сестру позади себя, и замерла. Молодая девушка, передвигая еле ноги, резко упала перед ней на бок.

– Господи! – завопила Амалия и, оттолкнув Регину, припала на колени рядом с той. Убрав волосы с ее лица, она дрожащим голосом произнесла, – Боже мой! Принесите кто-нибудь воды!

Вальтер сдвинулся с места, но Лаура перехватила его, и положив руку на плечо, сурово произнесла: «Не вмешивайся». Регина побежала к машине и, вернувшись, села напротив сестры, откупорив пробку, поднесла нашатырь к носу девушки.

– Я совсем ее не узнаю, – всхлипнув, призналась Амалия. – Моя ли это девочка?

– Не неси ерунды.

– Она похожа на Майю, но как будто не моя... не моя девочка!

– Прекрати городить чушь!

– Не кричи на меня! Ты не растила детей, а я двоих воспитала, я мать!

– Стоило Майе перекрасить волосы, так ты сразу же от нее открестилась. Вы с Робертом друг друга стоите. Как только вернемся в город, Майя поедет ко мне, уж я-то позабочусь о ней, в отличие от вас.

Маррика тяжело застонала, веки ее дрогнули, ресницы затрепетали. Регина убрала нашатырь в карман куртки.

– Ах ты стерва! – прошипела Амалия, грубо толкнув сестру в грудь. – Мужа моего прибрать к рукам не получилось, вздумала пытаться ребенка отнять? Не трогай ее! – Она подложила руку под голову дочери, и притянула ее к себе на колени. – Просыпайся, моя сладкая, мама рядом.

– Ма-ма? – недоуменно спросила она.

– Да, моя ласточка. Я тебя никому не отдам.

– На кой черт мне сдался твой урод? – Регина растирала ладонью место удара.

– Не ругайся при ребенке! Роберт мне все рассказал, и не спрашивай меня больше ни о чем. Ты отвезешь нас до дома и на этом пути наши разойдутся. Навсегда!

– С тобой говорить, все равно что разговаривать с ним – без толку. Хорошо он тебя выдрессировал. Братья из цирка обзавидовались бы.

– Ты всегда мне завидовала, а это грех, знаешь ли.

– Мужу своему передай, что лгать тоже грешно. Садись за руль, твои допросы Майе сейчас ни к чему, я тоже сяду вперед. После КАДа поменяемся.

Безумные старики перестали заботить сестер Пак ровно в тот момент, как пропавшая внезапно объявилась. Регина не сомневалась, девушка, лежащая на руках Амалии, ее горячо любимая племянница. Но чем пристальнее она всматривалась в нее, тем сильнее разрасталось внутри необъяснимая тревога. Даже злоба на сестру не смогла ее затмить. Регине не терпелось убраться из Порканниеми, и она пошла к машине: убрать нашатырь в аптечку.

Амалия помогла дочери подняться на ноги, и придерживая за талию, отвела к машине, посадила на заднее сиденье. Сев за руль с каменным лицом, она не сразу завела двигатель. Сложив руки в молитвенном жесте, произнесла себе под нос: «Благодарю тебя Всевышний за спасение моей дочери, если такова цена за ее возвращение, пусть так, я благодарна! Прошу, дай нам добраться до дома в целости и сохранности. Спаси и сохрани». Амалия три раза поднесла ладонь к левому плечу, повторив с закрытыми глазами: «Господи помилуй». После чего завела двигатель машины.

Лаура продолжала держать Вальтера за плечо, остерегаясь, что тот может сорваться, как пес с привязи. Но сорвалась Маррика, сидя в полуобороте, стучала кулаком по заднему стеклу, что-то неразборчиво крича. Как только машина выехала на дорогу, она переместилась к боковому окну, словно загнанное в клетку животное, что отчаянно рвется наружу. Видя застывшие слезы в глазах Лауры, и отражающуюся боль на ее лице, Вальтер не понимал, от чего та не помогла внучке прийти в чувства, не понимал, зачем выскочила с ружьем, когда ситуация держалась под контролем.

– Ты добилась чего хотела?

– Я не уверена, что поступила правильно, но ты не видел того, что видела я. – Лаура отшатнулась от него, убрав руку. – Даже не знаю, Мартту они увезли с собой или кого-то другого.

– Чего? Они тебя своим неверием заразили? – возмутился Вальтер и нахмурил лоб. – Нашла с кем отпустить. По-твоему, две неуравновешенные бабы лучше, чем мы?

– Она била себя по щекам, как ненормальная! Цвет ее волос тебя не смутил? В Мане салон красоты открылся, а нам сказать забыли?

– Меня смущает твое безрассудство и ружье Димитрия. Но, Лаура, а как бы ты себя вела, узнав, что бабка тебя уже похоронила, дедка с мамкой не дожили и то мама под вопросом, близнеца съела, еще и в Нижний мир прыгнула. Щенок Туонетар чего стоит. Мы понятия не имеем, что он делал с ней все четыре дня! Да и у него ли она вообще была? А если она в животе уже везет следующего поработителя мира? Ты ж об этом не подумала, а между прочим, в ее возрасте девочки уже рожают себе деточек. Ты как хочешь, но я поеду вызволять ее обратно и защищу, как обещал. И твоя пушка меня не остановит. – Вальтер махнул рукой, повернулся лицом к калитке, воспользовавшись машинным брелком, нажал на кнопку разблокировки дверей.

– Проверим? – Лаура навела на него ружье, руки ее дрожали. – Нам не сегодня, так завтра помирать. Бабы пусть с причудами, но не дадут ей сюда вернуться.

– Так ты признаешь, что в той машине твоя внучка? – Вальтер развернулся к ней с поднятыми ладонями. – Не обманывайся. У тебя уже слезы бегут по щекам. Я знаю каково это, когда зовут дедом. Позволь и себе узнать, каково быть бабушкой. Ты сама говорила, что в ней заключена огромная сила. Нам, может, и не придется ее защищать. Она, как и ты, бойкая, в обиду себя не даст, и я тому свидетель. – Вальтер, облизнув сухие губы, опустил руки. – Прости, но Мартта нужна Порканниеми, мирись с этим как хочешь.

– Поехали, – буркнула Лаура, стремительно нажав на курок. Раздавшийся над его головой выстрел, всполошил укрывавшихся в лесу птиц. Снова послышался лай собаки.

– Лара, ешкин кот! – ругался Вальтер, жмуря глаза. – С такими приколами я сдохну раньше времени.

– Зато не достанешься Макситали. – Лаура опустила ружье. – Давай, прокати меня еще раз на своей тачке и верни мне внучку. – Она вытерла слезы и довольно улыбнулась.

– В следующий раз выпускай пар на ком-нибудь другом. Ты с ружьем собралась ехать?

– Тебе не нравится, что мы будем втроем?

– Не умеешь ты шутить. Нет у тебя этого дара, а у меня есть.

– Не ворчи, как старый дед.

– Сказал же, шутки не твое. Иди сюда. – Вальтер схватил ее за руку и повел за собой. – Шагает она весело с игрухою в руках, как маленькая девочка, видела бы тебя Мартта, засняла бы и выложила на ютьюб. – Он открыл калитку.

– Что это? – серьезно спросила она, не закрыв калитку.

– Жалко мне тебя, Лара.

– Это что-то плохое?

– Очень жалко. – Вальтер открыл для нее переднюю дверцу джипа. – Садись, королевна.

– Не смешно.

– А я в твоей оценке и не нуждаюсь, – шутливо произнес он, прыгнув на водительское сиденье. – Ну что, как говорится, в добрый путь. – Вальтер вставил ключ в скважину замка зажигания. – Надеюсь, управимся быстро.

– А я надеюсь, что почитаемый вами Илис не пропустит это шоу и наконец-то выйдет из зрительного зала на сцену. – Лаура поставила ружье между ног.

– Ну и запросы у тебя. Хорошо, что я на тебе не женился.

Лаура, откинув голову на подголовник, рассмеялась.

– Ты поперхнулась?

– Я смеюсь, дуралей!

Он никогда раньше не слышал ее дивный хохот, похожий на птичий гогот. Его «Снежная королева» смеялась искренне, да так, что слезы брызнули из глаз. Вальтер дал себе слабину, пожелав, чтобы этот день превратился в вечность. Он бы морил ее анекдотами, запечатлев прочно в памяти нечеловеческий смех. Если бы мог, записал бы на кассету или диктофон. Если бы только время можно было остановить.

Лихо выехав на проезжую часть, Вальтер разогнался до семидесяти километров. Двигатель набирал обороты, стрелка на приборной панели двигалась верх. Лаура втянула голову в плечи, ухватилась за дверной подлокотник. Пролетев мимо хвойного леса, залитого лучами солнца, и дачного сектора, они, не доезжая до порота, нагнали синюю машину со знакомыми питерскими номерами.

– Не останавливайся, – вдруг неожиданно на заднем сиденье раздался голос Макситали.

Лаура развернулась в немом шоке, выпучив на него глаза. Лицо Вальтера мгновенно покраснело от напряжения. Сжав руль до побелевших костяшек, в отражении зеркала заднего вида он встретился с ехидным взглядом Макситали. Тот расслабленно сидел, закинув руку за подголовник.

– Прибавь-ка газу, дядя, – скомандовал он, подавшись вперед, и коснувшись его плеча. – Пускай она видит, какая учесть постигает тех, кто идет против меня.

Лаура замешкалась, попыталась навести на него ружье и выстрелить. Палец остался на спусковом крючке, Макситали свободной рукой погнул дуло. У Вальтера на лбу выступила испарина, убрать ногу с педали не получалось, будто приклеилась. Совершив поворот, и опасно приблизившись к кузову синей машины, он нажал на гудок. Жесткого столкновения удалось избежать – те заметно ускорились, но нога Вальтера по-прежнему давила на газ.

– Почему они преследуют нас? – вопила Амалия, трясясь от страха на водительском сиденье. – Я с вами тут чокнусь!

– Останови эту чертову машину! – кричала в истерике Маррика, неотрывно смотря на джип, внутри которого беспомощные Вальтер и Лаура не имели и малейшего шанса отбиться от Макситали. – Он убьет их! Убьет!

– Амалия, съезжай! – рявкнула Регина, смотря в боковое зеркало. – Ты же видишь Майя рвет и мечет!

– А я говорила тебе, что она какая-то не такая! Материнское чутье не обманешь! Домой я ее не повезу, поедем в больницу сдавать на наркотики. Майя, ты слышала меня?

– Сделай хоть раз в жизни, как она просит! Останови гребаную машину, пока нас не прокатили по асфальту!

– Как вы меня обе уже достали!

Проехав знак с перечеркнутым названием города, Амалия резко съехала за него на обочину, но из-за слишком высокой скорости, машина угодила в неглубокий кювет, накренившись на бок. Старшая Пак безудержно кричала и колотила руль, Регина, уперев руки в бардачок, сидела с опущенной головой. Не пристегнутая Маррика оказалась на ковролине, подпираемая с двух сторон автомобильными сиденьями. Толком не осознав, что произошло, но зная, что должна делать, она ухватилась рукой за дверцу, оттолкнувшись ногой, потянула ручку на себя, надавив ладонью на стекло. Дверь по-прежнему была заблокирована. Двигатель машины натужно кряхтел. Регина слышала копошащуюся сзади Майю, ударив сестру по щеке, она повернула ключ зажигания вниз. Раздался щелчок, Маррика широко распахнув дверь, выползла из машины на долгожданную свободу.

– Зачем ты ударила меня и выпустила ее?! – запротестовала Амалия дрожащим голосом. – А если у нее состряс? Ты вообще думаешь о здоровье моего ребенка?

– Думаю, поэтому и выпустила.

– Мы влипли по самые помидоры, а ты позволяешь себе самовольничать, как будто понимаешь в воспитании больше меня!

– Не поверишь, но правда понимаю. Сейчас ты нам мешаешь, так что поспи немного. – Регина схватила сестру за волосы и глядя ей в глаза, произнесла заговорные слова, – Напахиваю на раба Божьего Амалию, на светлые очи ее, да на лицо белое сон крепкий, сон дневной. Слова мои крепки, воля моя сильна, будет так, как сказала я. Скорее приди сон к рабу Божьему Амалии. Ключом золотым слова свои закрываю, да ключ тот на дно моря синего бросаю.

Амалия сладко зевнула, смотря на сестру полусонными глазами. Регина опустила ее водительское кресло, но так, чтобы оно не помешало в дальнейшем вылезти из машины. Она по-детски сложила руки под голову, скрутившись на бок, и закрыв глаза, погрузилась в сон. Регина полезла на заднее сиденье, и выбралась из машины тем же путем, что и племянница. Та устало, падая и поднимаясь, плелась к другому месту аварии. По телу Регины пронеслась мелкая дрожь. Будь Майя просто племянницей, а в джипе сидели бы незнакомые люди, она бы не усыпила Амалию, вызвала, как полагается, скорую и ГИБДД. Но в той машине был хорошо знакомый Вальтер и пожилая женщина, напомнившая чертами лица ту, что добровольно покинула этот мир вместе с возлюбленным.

В ушах Маррики свистел теплый ветер, пот градом катился по ее лицу, капли, скатывающиеся на нос, проникали в ноздри и противно щекотали. Солнце нещадно пекло голову. Перед глазами мелькали цветные пятна, джип то пропадал из вида, то снова появлялся.

Маррика выплюнула, собравшиеся на губах частицы земли. Ноги не держали, Мартта молчала, словно произошедшее ее не касается. Маррика успела возненавидеть слабое тело близнеца и начинала питать ненависть и к ней за то, что струсила и скрылась. Доволочившись до джипа, она ясно осознала – Макситали перешел от угроз к действиям. Случайностей здесь быть не могло. Мартта может продолжать думать, что все нереально, но запах бензина и гари, витающий в воздухе, настоящий, как и дерево, в которое машина впечаталось. А оно будто попилило капот напополам, от него наверх тянется дым.

Маррика, хрипло дыша, припала лбом к окну со стороны водителя: внутри салона пусто, ружье с погнутым дулом лежит на заднем сиденье, а на месте, где сидела Лаура непонятная горстка чего-то серого. Сглотнув с трудом ком в горле, она слабо ударила по стеклу, затем еще и еще. Навернувшиеся слезы обжигали глаза, машину Маррику все-таки обошла и бросила все силы на то, чтобы открыть дверь. Широко распахнув ее, она упала перед креслом на колени. Перебирая смесь трясущимися пальцами, Маррика не могла понять, почему та ничем не пахнет. Макситали определенно что-то сделал. 

Подоспевшая Регина, легонько тронула племянницу за плечо, заглядывая в салон машины. Маррика вздрогнула, посмотрела на нее дикими заплаканными глазами и сипло спросила, показывая на смесь:

– Что это?

Регина все поняла с первого взгляда. Удушливая тревога, поселившееся в ней, грозила разорвать грудную клетку. В ушах зазвенело, сердце колотилось как бешеное.

– Скажи мне что это!

– Пепел.

Сказанное Региной прозвучало как гром среди ясного неба. Маррика истошно закричала, попятившись от кресла, как ошпаренная. Регина почувствовала в горле ком. Вальтер не был другом, но та пожилая женщина, представленная Мариной, никак не шла у нее из головы. Почему же они жили в чужом доме, что их связывает?

Она попыталась приобнять и утешить племянницу, но та вырывалась, вскакивала на ноги, отходила и кричала во все горло до хрипоты. Когда силы иссякли, Маррика рухнула на землю с поникшей головой. Регина обняла ее за плечи, поцеловала в темечко, побежавшие по щекам слезы капали на холодно-белые волосы и терялись среди прядей. Маррика накрыла ее руку своей ладонью.