Freed [H.S.]

Я уже в который раз подняла руку, чтобы постучать, но снова застыла, словно между моими пальцами и дверью существовало какое-то невидимое препятствие.

Ну же.

Ты приехала сюда через весь ночной Лондон. Не для того ведь, чтобы теперь трусливо сбежать.

Я шумно выдохнула и почти коснулась костяшками дерева, как вдруг дверь передо мной неожиданно распахнулась.

От неожиданности я едва не подпрыгнула.

Гарри тоже замер.

На нем были темно-серые спортивные штаны и простая белая футболка, волосы были еще влажными после душа, а на плече небрежно висело полотенце. Несколько секунд он просто смотрел на меня так, будто пытался убедиться, что не придумал мое появление.

Потом его взгляд медленно опустился на мою руку, все еще зависшую в воздухе.

- Если честно... -уголок его губ дрогнул в улыбке,  - это самый долгий стук в моей жизни.

Я опустила руку и, чувствуя, как начинают гореть щеки, закрыла лицо ладонью.

- Не начинай.

- Я и не начинал.

Несколько секунд мы оба молчали. Настолько неловко, что я уже собиралась извиниться, развернуться и уехать обратно, но Гарри неожиданно сделал шаг в сторону, освобождая проход.

Он не коснулся меня, и не попытался обнять, он просто тихо предложил мне войти.

Я переступила порог, ощущая странное волнение, будто впервые оказалась в доме совершенно незнакомого человека.

Номер был просторным, но каким-то слишком безликим. Свет горел только в гостиной зоне, возле окна стоял раскрытый ноутбук, рядом лежала стопка документов и почти пустая кружка с давно остывшим кофе. На журнальном столике валялись очки, несколько ручек и телефон, экран которого то и дело загорался новыми уведомлениями.

Жизнь Гарри по-прежнему выглядела как бесконечная работа.

Он осторожно закрыл дверь и остановился чуть поодаль, словно боялся случайно сократить расстояние между нами больше, чем мне было бы комфортно.

- Честно говоря, - признался он с тихой улыбкой, - я был почти уверен, что ты не придешь.

Я сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку кресла и только потом посмотрела на него.

- Я тоже была в этом уверена.

Он тихо усмехнулся.

- Тогда получается, мы оба сегодня ошиблись.

- Получается, что так.

- Ну и зачем тогда, ты открыл дверь?

- Мне просто показалось, что за дверью моего номера работают отбойным молотком, а это всего лишь билось твое маленькое сердечко.

Я подавила смешок. Он ведь врет мне, когда говорит что думал, что я не приеду. Он знал это наверняка.

В комнате снова повисло молчание, но теперь оно уже не казалось тяжелым. Оно было удивительно спокойным, будто мы оба понимали, что оказались здесь не для того, чтобы срочно решить судьбу наших отношений.

Гарри первым нарушил тишину.

- Хочешь чай? Или кофе? Хотя... - он взглянул на часы и виновато улыбнулся. - Кажется, в два часа ночи это звучит немного странно.

- Очень странно.

- Тогда могу предложить воду.

Я рассмеялась.

- Вот теперь звучит как настоящее британское гостеприимство.

Он засмеялся вместе со мной, и этот смех неожиданно снял остатки напряжения.

- Если серьезно, я буду чай.

- Тогда чай.

Пока он ставил чайник, я медленно прошлась по комнате, рассматривая окружающую обстановку. На кресле лежал аккуратно сложенный пиджак, рядом стоял чемодан, наполовину заполненный вещами, а на письменном столе поверх документов я вдруг заметила знакомую фотографию.

Это был старый снимок, сделанный еще в Лос-Анджелесе. Мы оба улыбались так беззаботно, словно понятия не имели, сколько всего нам еще предстоит пережить.

Я осторожно взяла фотографию в руки.

- Ты возишь ее с собой?

Гарри обернулся.

На секунду он растерялся, будто совсем забыл, что положил ее туда.

- Да.

- Почему?

Он ненадолго задумался.

- Потому что на этой фотографии я смотрю на девушку, которую однажды сделал очень счастливой. Иногда мне нужно напоминать себе, каким человеком я был рядом с ней... и каким человеком мне еще предстоит стать.

Я медленно опустила снимок обратно на стол.
Я должна была что-то сказать сейчас после этих слов, или уже можно было потерять сознание?

Удивительно, что он не сказал мне, что он УЖЕ другой, потому что это было бы неправдой, но он показал мне, как он меняется, и кем он хочет быть, чтобы однажды я увидела какой огромный путь он проделал на пути к себе.

И в эти поступки я готова была поверить.

Я аккуратно присела на диван, Гарри отдал мне кружку чая и сел чуть поодаль от меня.

- У меня столько всего произошло, по правде говоря, - начал он, - не уместится в одну короткую ночь.

Я посмотрела на время, и с облегчением осознала что завтра суббота. Выходной день означал, что мне не придется вставать после бессонной ночи и разговаривать, разговаривать, разговаривать... я могу просто упасть лицом в подушку и тихо сопеть.

- Что ж... завтра у меня выходной, и я готова выслушать эту удивительную историю, - улыбнулась я ему, - если конечно, тебе не нужно рано вставать завтра.

Он отрицательно покачал головой.

- Детка, как же ты могла забыть, что суббота это мой единственный настоящий выходной?

А я и не забывала. Именно поэтому в моем графике суббота всегда стояла красным днем, который никто не в праве отобрать у меня. Ни поставщики, ни даже делегация президента в нашу кофейню.

Некоторые привычки переживают даже расставания, и, кажется, память о человеке хранится не только в сердце, но и в таких смешных мелочах, как его любимый выходной день.

- Нет, я не забыла, - я облизнула пересохшие губы, - но вдруг ты поменял свой график, я давно не была его частью.

Наступила опять тишина. Я так думаю, он сомневался с чего начать, и поэтому начал сначала. 

- Я долго не понимал, что со мной происходит, - наконец сказал он. - Мне казалось, что если я буду работать без остановки, пить по вечерам и делать вид, будто все под контролем, то однажды действительно проснусь человеком, у которого все под контролем.

Я молча слушала.

- Не проснулся. Стало только хуже. В какой-то момент Найл просто сел напротив меня и сказал, что больше не узнает меня. Вернее узнает, но того противного, пьяного, сумасшедшего Гарри, которым я был до тебя. Наверное, именно тогда я впервые испугался.

Он усмехнулся без привычной самоуверенности.

- Представляешь, я даже спорить с ним не стал.

Мой милый Найл опять спасал Гарри. Кто же однажды будет спасать его самого? Мое сердце сжалось от этой мысли...

- И тогда ты пошел к психотерапевту?

Он кивнул.

- Не сразу. Сначала я решил, что справлюсь сам, потом понял, что не справляюсь, потом еще месяц убеждал себя, что мужчины вообще не ходят к психологам.

Я тихо улыбнулась.

- Очень похоже на тебя.

- Именно поэтому и пришлось идти.

Он сделал небольшой глоток воды.

- Знаешь, что оказалось самым неприятным?

- Что?

- Мне не разрешали говорить только о тебе.

Я вопросительно подняла брови.

- Каждый раз, когда я начинал объяснять свои поступки нашей историей, она останавливала меня и спрашивала: "А где во всем этом Гарри?" Не парень Мисти. Не генеральный директор. Просто Гарри.

Он задумчиво покрутил стакан в руках.

- И я понял, что совершенно не знаю ответа.

Я смотрела на него и впервые за долгое время не испытывала желания возразить.

- Поэтому ты начал меняться?

Он покачал головой.

Боже, ну опять я задаю не те вопросы, просто молчать у меня не хватало сил, я хотела с ним говорить, я хотела его узнавать как нового, но так и не попала в контекст.

- Нет. Поэтому я начал знакомиться с собой.

Вау. Я была ошеломлена.

- И как успехи?

Он улыбнулся уже теплее.

- Иногда мне кажется, что я полный идиот. Но теперь хотя бы понимаю это раньше, чем успеваю все испортить.

Я тихо засмеялась.

Когда тишина снова опустилась между нами, Гарри посмотрел на меня.

- А ты?

- Что я?

- Расскажи о себе.

Я пожала плечами. Я не хотела говорить о себе, я не хотела вспоминать первые недели одиночества, потому что я просто не помню их, там был сплошной белый шум и рутина, просто чтобы выжить, просто чтобы дышать.

И все же, я нашла пару слов для него, чтобы не казаться совсем уж отстраненной.

- В Торонто оказалось гораздо холоднее, чем я ожидала. Первые недели я ходила по улице так, будто меня сослали на Северный полюс. Потом привыкла.

- Не верю.

- Напрасно. Теперь я даже отличаю нормальный снег от "лучше вообще не выходить из дома".

Он усмехнулся.

- А кофейня?

- Мне нравится. По-настоящему нравится. Знаешь, раньше я все время ощущала себя человеком рядом с кем-то. Сейчас впервые чувствую себя человеком сама по себе.

Он внимательно слушал, не перебивая.

- Недавно получила водительские права.

Его лицо тут же оживилось.

- Так вот зачем было то фото!

- Именно.

- Я им очень гордился.

Я удивленно посмотрела на него.

- Почему?

- Потому что ты всегда говорила, что не умеешь водить.

- Потому что ты всегда был рядом.

Он опустил взгляд.

- Я знаю.

Несколько секунд мы оба молчали.

- Купила машину?

- Пока нет. Сначала хочу привыкнуть к тому, что могу сама сесть за руль и не устроить катастрофу.

Он тихо рассмеялся. Когда-то я мечтала, что он купит мне эту машину, он научит меня водить, и я субботним утром буду отвозить нашу семью на обед у океана.

- Если честно, после твоих первых попыток парковаться я бы тоже не спешил, - он разбивает мои мечты о реальность.

- Стайлс.

- Что?

- Ты ужасный.

Я покачала головой, улыбаясь.

Он вдруг стал серьезнее.

- Я продаю квартиру в Лос-Анджелесе.

Я подняла на него глаза. Что то в груди ухнуло. Ту самую, которая хранила всю нашу жизнь, ту самую, где я была счастлива, и где была убита.

Столько воспоминаний было связано с тем местом, что мне вдруг показалось, будто исчезает еще одна часть нашей жизни.

Наверное, он заметил выражение моего лица.

- Я долго не мог решиться.

- Почему все-таки решил?

Он посмотрел в окно, за которым продолжал идти дождь.

- Потому что понял одну вещь. Домом ее делали не стены. Домом ее делала ты. А тебя там больше нет.

Мне нечего было ответить.

Я лишь медленно кивнула, понимая, что он прав.

- Наверное...так действительно лучше.

- Думаю, да.

Мы снова замолчали.

Но теперь это молчание не причиняло боли.

Оно было похоже на вечерний Лондон за окном - спокойный, влажный, наполненный светом фонарей и ощущением, что впереди еще очень длинная ночь, в которой не обязательно принимать важные решения.

Иногда достаточно просто сидеть рядом с человеком, которого когда-то любил так сильно, что сердце до сих пор узнает его раньше, чем разум успевает напомнить обо всем, через что вам пришлось пройти.